— Это… то, о чем я никому не собирался рассказывать, но посчитал своим долгом сообщить вам, граф.
Словно старый лис, Джошуа неторопливо завел свои речи.
— Это случилось около месяца назад. Чистая случайность. В последнее время из-за торговли шелком мне приходилось периодически навещать герцога Валентайна. В тот день я тоже, как обычно, направлялся в его кабинет, чтобы доложить о ходе дел.
— Продолжайте.
— Без каких-либо дурных мыслей я подошел к дверям кабинета герцога и уже собирался постучать. Но, прислушавшись, уловил доносившиеся изнутри голоса — он с кем-то разговаривал. Разумеется, слуге не пристало подслушивать слова господина, однако одно имя сразу привлекло мое внимание.
— Какое же?
— Ваше имя, граф. Эдвард Раднер.
— Хм.
На губах Джошуа заиграла едва заметная ухмылка.
Он заговорил быстрее, то повышая, то понижая голос, и в этом отчаянном желании убедить меня стал похож на проповедника какой-то секты.
— Я внимательно вслушался в разговор. Разве я не приглядывал за вами еще до того, как вы унаследовали титул, граф?
— М-м…
— И знаете, я услышал кое-что поразительное. Не кто иные, как герцог Валентайн и леди Ания упоминали ваше имя, граф.
— И о чем же они говорили?
Услышав мой вопрос, Джошуа воровски заозирался по сторонам — так, словно собирался доверить мне секрет, о котором никому не следовало знать.
Однако я уже понимал, что все это — лишь дешевый спектакль.
Наклонившись к самому моему уху, Джошуа шепнул:
— Герцог Валентайн… пытается прибрать к рукам компанию графа Раднера, используя леди Анию.
— Вот как.
Услышав мой сухой ответ, он удивленно нахмурился.
— Похоже, семья герцога Валентайна весьма опасна.
— Д-да. Из-за того что несколько их недавних предприятий провалились…
— Отчаявшись, люди становятся способны на многое. Значит, вы утверждаете, что герцог Валентайн нацелился на мою компанию и семью… используя Анию?
— Именно так!
Мысленно Джошуа ликовал.
«Глупый мальчишка… попался на крючок».
Взгляд Эдварда изменился. Если поначалу в нем читалась настороженность, то теперь на лице проступило любопытство.
Каким бы выдающимся главой семьи, управляющим огромной компанией, он ни был, Эдварду Раднеру исполнилось всего тринадцать и десять лет — слишком юный возраст, чтобы до конца понять этот мир. Поэтому вполне естественно, что он поверил слуху о нависшей над ним угрозе.
«Впрочем, без моего красноречия ничего бы не вышло».
Джошуа не сомневался в своем ораторском мастерстве. В конце концов, он тридцать лет прослужил политическим советником в семье Бронте, приближенных самого Императора. Джошуа был уверен, что никто не знает изнанку аристократических семей лучше него. Так что переубедить какого-то юнца, ставшего главой семьи без должной подготовки, не составляло для него никакого труда.
— Поэтому вам следует остерегаться Ании Бронте. Располагая сведениями о семье Бронте, я наверняка смогу быть вам полезен, граф.
План продвигался слишком гладко. Глаза Джошуа хищно блеснули. Теперь этот высокомерный графский щенок станет его верным слугой. Он начнет подозревать Бронте, пристально следя за каждым шагом Валентайна, и усомнится в женщине, что находится рядом с ним.
Существует два способа сломить человека. Первый — создать невидимого врага, а второй — заставить его подозревать собственное окружение. Оба условия были выполнены. Совсем скоро Эдвард сломается.
К тому же, разве Ания Бронте не была той самой женщиной, которую Эдвард Раднер так неистово любил? Пусть весь мир и считал их союз браком по расчету, Джошуа прекрасно все видел. Замечая, как Эдвард теряет самообладание при одном лишь взгляде на Анию, он понимал, насколько глубоко тот увяз в чувствах к принцессе Бронте.
Любовь — это подозрения и одержимость. Романтическая привязанность, о которой поют менестрели — не более чем сказка для маленьких детей. Настоящая любовь куда более липкая и тревожная. Чем она глубже, тем сильнее разъедающие душу сомнения. Именно поэтому некогда счастливые супруги нанимают детективов и разрушают браки из-за измен.
Сильная любовь всегда порождает слепую ревность. Она застилает взор. И Эдвард не станет исключением.
— Быть мне полезным… — Джошуа довольно улыбался, мечтая о будущем, в котором вся герцогская семья Бронте окажется в его руках.
Но внезапно он вздрогнул и поднял взгляд, услышав ледяной голос.
Кинжал в руке Эдварда теперь был нацелен прямо ему в горло.
— Но вот беда. Я не нуждаюсь в вашей помощи.
— Что это значит?!
По лбу Джошуа покатился холодный пот. И вовсе не из-за остро заточенного лезвия у самого горла, а потому, что взгляд угрожавшего ему человека… стал свирепым, точно у дикого зверя.
Примерно через три минуты после того, как Эдвард скрылся в переулке, Ания поднялась, поправляя растрепанные волосы.
Обычно она хорошо переносила алкоголь, но то ли из-за волнения, то ли из-за того, что пила слишком быстро, она, должно быть, ненадолго потеряла сознание от внезапного хмеля. Держась за тяжелую голову, Ания подумала именно об этом.
— Вы очнулись?
Услышав вопрос рыцаря, Ания слегка кивнула. В зеркале заднего вида она заметила его мягкую улыбку.
— Где Эдвард?
— Если вы о графе, то он ненадолго отошел в переулок. Должно быть, курит.
— Понятно.
Курит. Хотя утверждал, что бросил.
Ания прекрасно знала, как тяжело отказаться от пагубных привычек, но все равно слегка надула губы, уязвленная тем, что Эдвард нарушил данное ей обещание.
— Он скоро вернется.
Проигнорировав слова рыцаря, Ания открыла дверцу экипажа.
— Мне нужно его увидеть.
— Но ведь он вот-вот придет.
— Он только что нарушил данное мне обещание. Я хочу услышать хотя бы его объяснения.
— Ох, надо же, — пожилой рыцарь, прикрыв рот рукой, сокрушенно цокнул языком. — Старик сболтнул лишнего…
— Все в порядке. Я не скажу Эдварду.
— Буду весьма признателен.
Улыбнувшись рыцарю, Ания выскользнула на улицу.
Как тот и говорил, из темного переулка доносился тихий голос Эдварда. Ания, собиравшаяся потребовать поцелуй в качестве платы за нарушенное обещание, внезапно замерла у стены, услышав чужую речь.
«Кто это?..»
В глубине переулка, под тусклым светом фонаря, прорисовывался силуэт пожилого мужчины. Ания затаила дыхание, вслушиваясь в разговор.
— Герцог Валентайн… использует леди Анию, чтобы…
Едва различимый шепот. Ее собственное имя.
Вскоре Ания узнала этот голос. Помощник Джошуа. Тот самый хитрый лис, который вечно вился вокруг ее отца, расточая сладкие речи… Тот, кто постоянно придирался к ее поступкам и искал любой повод для ссоры.
«Почему Эдвард разговаривает с ним?..»
Затаив дыхание, Ания продолжала слушать.
— Поэтому вам следует остерегаться Ании Бронте.
Ания до крови прикусила нижнюю губу.
«Джошуа!..»
Она всегда считала его скользким человеком… но как он посмел пойти на такое? Он нагло выдумывал то, чего никогда не было, лишь бы вбить клин между ней и Эдвардом.
Не в силах больше терпеть, Ания уже собиралась выйти из своего укрытия. Ей нужно было немедленно сказать Эдварду, чтобы он не слушал этого предателя.
Однако, едва сделав шаг в темноту переулка, она потрясенно замерла.
Эдвард стремительно рванулся вперед, приставив изящный кинжал к горлу Джошуа.
— С чего бы мне верить вашим словам?
— Вы обязаны мне верить! Разве Ания Бронте уже не предавала вас однажды?!
Ошеломленная Ания смотрела на Эдварда, стоявшего под светлым пятном фонаря. Его взгляд был настолько хищным, что напоминал взор дикого зверя.
— Предательство?.. Предала не Ания, а вы сами. Валентайн Бронте. А теперь и вы, помощник Джошуа.
— Вы ничего не знаете! Герцог Валентайн охотится за вашим состоянием!..
Джошуа осекся. Острое лезвие слегка полоснуло его по шее, и на коже выступила алая капля крови.
Сглотнув слюну, Джошуа в страхе прикусил язык. Эдвард же смотрел на него с безумной, убийственной яростью.
— Не смейте оскорблять Анию.
— Я не оскорбляю ее…
— Какую бы чушь вы ни несли, это не имеет значения. Я поверю Ании, даже если она попытается меня убить.
— Да почему же?!
— Потому что я должен.
Яростно сверкающие глаза Эдварда вдруг смягчились, а плотно сжатые губы изогнулись в нежной, болезненной улыбке.
— Потому что я слишком сильно виноват перед Анией. Так что я буду верить ей, что бы вы ни говорили. Даже если ваши слова, Джошуа, окажутся чистой правдой.
Стоило Эдварду опустить клинок, как Джошуа, у которого подкосились ноги, рухнул на мостовую, а затем в панике уполз прочь.
Ания, наблюдавшая за всем из тени, могла лишь завороженно смотреть на Эдварда, стоявшего под холодным светом фонаря. Её сердце колотилось так отчаянно и больно, словно готово было вот-вот выпрыгнуть из груди, и от этого бешеного ритма она даже не могла заставить себя дышать.