На седьмой день после того, как Эдвард покинул поместье, Ания вновь осознала, насколько глубоко в её сердце укоренился мужчина по имени Эдвард.
Даже в прошлом, когда он бывал занят, они порой не виделись по три-четыре дня, но то ожидание отличалось от нынешнего — томительного и без всяких обещаний. Тогда её сердце полнилось надеждой на скорую встречу, теперь же, в неведении, когда они увидятся вновь, оно лишь увядало.
И потому всю эту неделю смотреть в окно стало для Ании ежедневным ритуалом. Вглядываясь в даль сквозь окно своей спальни, она надеялась: вернется ли Эдвард когда-нибудь? Когда всё разрешится, не покажется ли вдали карета, везущая Эдварда обратно в поместье?..
Лишь на это она и уповала.
Но её отчаянные молитвы жестоко растаптывались с каждым закатом и каждым рассветом. Эдвард так и не вернулся. Даже засыпая и просыпаясь с мыслью, что всё происходящее — лишь жуткий кошмар, Ания никак не могла очнуться. Напротив, её по-прежнему ждала лишь еще более суровая реальность.
Вот и сегодня Ания сидела на постели, глядя в окно. Теплый весенний ветерок уже успел прийти, но он не мог растопить замерзшее сердце Ании.
В этот момент раздался тихий стук в дверь.
— Госпожа. Я войду.
Это был Риктман.
— Войди.
Он осторожно открыл дверь и вошел, глядя на спину своей госпожи, которая заметно осунулась. От ее всегда прямой и величественной осанки не осталось и следа. Перед ним была лишь израненная маленькая девочка.
Риктман до сих пор отчетливо помнил, как Ания упала в саду, рыдая так, словно весь её мир рухнул в одночасье. Она была из тех, кто почти никогда не плачет — решительная, стойкая. И пусть порой она бывала упрямой, её гордость никогда не позволила бы ей проливать слезы на людях. Эта госпожа плакала. Так, словно не могла дышать.
Риктман поставил поднос на чайный столик, мысленно воссоздавая картину того дня.
— Я принес немного еды.
— Просто оставь это.
— Госпожа...
Риктман с тревогой позвал Анию, но она продолжала смотреть на пейзаж за окном. Так продолжалось уже целую неделю. Пропуская приемы пищи и забыв про сон, она бесконечно смотрела в окно.
Но он не мог просто так подойти к Ании. В других обстоятельствах, с высоты своих прожитых лет, он попытался бы утешить ее или дать совет, но сейчас он боялся даже заговорить с ней. Сейчас Ания была настолько хрупкой, словно ваза, стоящая на самом краю полки. Если случайно задеть ее, она может разбиться на осколки, и ее уже будет не спасти.
— Слушаюсь. Пожалуйста, отдыхайте.
В конце концов Риктману пришлось проглотить все слова, которые он хотел сказать, и покинуть комнату. Хотя старый дворецкий до скрежета зубовного злился на то, что не может утешить ее, он ничего не мог поделать.
«Пожалуйста, сделай нашу госпожу счастливой».
Он мог лишь молить Бога...
После долгих раздумий я пришел к одному выводу.
«Обычными методами мне семью не возродить».
Пришедший в упадок род Раднер невозможно было спасти с помощью обычного бизнеса. Рыцарский орден, которым управляла семья Раднер, был распущен, и даже если бы мы создали новый, с нашей упавшей на самое дно репутацией никто бы не доверил нам работу. То же самое касалось предприятий и коммерческих начинаний, которые разорил Уильям Раднер. Никто больше не захочет иметь дело с Раднерами. Ни одна семья нигде не захочет вести дела с людьми из рода, наказанного за торговлю наркотиками. Да я и сам в первую очередь не стал бы вести дела с такой семьей.
Так что, естественно, бизнес, связанный с другими семьями — дистрибуция, переработка, железнодорожное дело, разработка рудников и так далее — был невозможен.
«Мне нужно развить новое дело...»
В этом мире, в который я переселился, есть магия, но она не всемогуща. Здесь есть поезда, работающие на мане, но они неэффективны, поэтому ими больше никто не пользуется, а хрустальные шары, способные связывать на расстоянии, также ограничены в радиусе действия и вытесняются новой технологией под названием телефон. То же самое и в других областях. Новые технологии с Востока во многом превосходят магию.
Так что я мог сделать лишь одно. В полной мере использовать свои знания современного человека и привезти новые технологии с Востока.
Этот мир все еще находится в процессе перехода от Средневековья к Новому времени. Так что давайте изучим восточные технологии и создадим новые продукты. Если я получу патенты и спланирую бизнес, то смогу спасти семью Раднер.
Конечно, это будет непросто.
— Анзелина.
— Да, молодой господин.
— Пожалуйста, отправь это письмо человеку по имени Альфонс де Гимула.
— Альфонс...
— Просто сходи на почту и передай его.
Я передал аккуратно написанное письмо Анзелине, и она поклонилась, прежде чем отправиться в деревню неподалеку от поместья.
«Альфонс...»
Он был человеком, которого я плохо знал. Я знал его лишь по описанию в романе и по встрече в поезде по пути на бал. Но он единственный бизнесмен, которого я знаю. Конечно, дельцы быстро узнают новости, так что он тоже должен знать о падении Раднеров... Но даже в этом случае я должен ухватиться за любую соломинку. Мне нечего терять.
Так прошла неделя. Когда с тех пор, как я покинул поместье, прошло десять дней, я, как обычно, управлял делами, и тут в кабинет вбежала Анзелина.
— Молодой господин Эдвард!
То, что она держала в руке, было письмом, которого я так ждал. Но пришло два. Я ведь отправил только одно письмо, Альфонсу.
Неужели...
С сердцем, полным предвкушения, я проверил письма, полученные от Анзелины. Может быть, это письмо от Ании...
Но, к сожалению, на другом письме стояла императорская печать.
— Письмо от Элдригона.
Я не знал, какое у него дело, но сначала нужно было проверить письмо от Альфонса. Я поспешно вскрыл печать письма и достал содержимое.
Неделю назад я написал в своем письме: «Знаете ли вы кого-нибудь на Востоке? Если вы хоть кого-то знаете, я хочу изучить восточные технологии, не могли бы вы меня представить?»
Мое сердце затрепетало. Что, если он услышал слухи о семье Раднер и отказал?
Развернув письмо, я облегченно вздохнул.
[Дорогой Эдвард. Я слышал новости. Искренне сожалею, ведь в этом нет твоей вины. Ты просишь познакомить тебя с кем-нибудь с Востока... Мне как раз знаком один достойный человек. Это ученая, которая долгое время училась в Восточном Королевстве. Но получить от нее ответ в письме будет трудно. Лучше навестить ее лично. Надеюсь, ты держишься.
Твой старый друг, Альфонс]
Альфонс оказался лучшим человеком, чем я думал. Возможно, потому что он был тем, кто сколотил состояние, будучи простолюдином, и его не заботили репутация или честь. В любом случае, это была хорошая новость. Я почувствовал, что нашел маленький лучик света, блуждая в кромешной тьме.
— Элдригон...
И другое письмо. Я медленно развернул то, что пришло из Императорского дворца и должно быть отправлено Элдригоном.
Внутри были искренние извинения и чувства Элдригона. А также слова о том, что он будет активно поддерживать меня и просит обращаться к нему в любое время, когда понадобится помощь.
Одно это уже успокаивало. Я медленно сложил письмо и посмотрел на портрет Ании. Ания на портрете слегка улыбалась, приподняв уголки губ. Улыбается ли Ания и сейчас... Или она уже забыла меня?
Даже стараясь не сомневаться, я не мог остановить тревогу, расцветающую в моем сердце. Но я буду верить. Я должен верить. Даже если эта вера будет предана, пока я буду поступать именно так.
Я медленно поднялся со своего места. Пора отправляться на Восток. Я должен был действовать, раз уж принял решение.
— Анзелина. Я ненадолго покину поместье, так что полагаюсь на тебя.
— Берегите себя, молодой господин.
Я тут же сел в карету и поехал на железнодорожную станцию. Это было долгое путешествие, которое займет целую неделю на поезде, чтобы добраться до Восточного Королевства.
Купив билет и сев в поезд, я смотрел, как за окном проплывают пейзажи. Даже когда мы ехали на бал, Ания опиралась на мое плечо, но теперь я был один. Сидя в одиночестве в купе поезда, я скучал по Ании. Когда же я смогу поехать повидаться с ней?
Я достал бумагу, чтобы написать письмо, но затем убрал ее обратно. Если я отправлю письмо сейчас, мое сердце может дрогнуть. Это может стать невыносимым.
Поэтому пока давайте сосредоточимся только на возвращении. Когда-нибудь, когда семья окрепнет, я вернусь к Ании. Построим крепкую семью, чтобы никакие невзгоды не смогли разлучить нас с Анией.
Первоначальное желание вернуться в свой прежний мир уже давно исчезло.
— «Благословенный человек», — так он сказал. Что думаешь, муж мой?
По пути на бал я вспомнил лицо Ании, когда она спросила меня об этом в ответ на слова Альфонса. На моих губах появилась улыбка. Тогда я отмахнулся, сказав, что это не так уж неверно, но теперь я мог сказать это с уверенностью.
Ания Бронте. Встретить такую женщину, как ты — величайшее счастье. Счастье, которое никогда не встретишь дважды.
— Я обязательно вернусь.
Я положил письмо, наполненное искренностью, в сумку, словно спрятанное сердце, и посмотрел в окно. Пейзажи стремительно проносились мимо.
«Пусть дни без встречи с тобой тоже пролетят так же быстро». Я сложил ладони и тихо помолился.