Газета, сообщавшая о том, что Ания Бронте отреклась от своей фамилии и покинула семью, пришла в поместье через неделю после похорон Императора.
Я, как обычно, сосредоточенно работал, когда Лорендель вдруг ворвалась в кабинет без стука. Я сердито уставился на нее; весь мой вид выражал немой вопрос: «Что ты себе позволяешь?»
Девушка поспешно опустила зажатую в руке газету на мой письменный стол.
Бумага оказалась настолько измятой, что сразу становилось ясно, как сильно она спешила.
— Что ты делаешь? Вламываешься без стука!
— Граф! Сейчас важно совсем не это. Принцесса Бронте!..
Я без особых раздумий взял газету, но, едва завидев напечатанное на первой полосе лицо Ании Бронте, тут же выронил ее из рук.
— Что же могло произойти? Так внезапно... — недоуменно спросила Лорендель, но я лишь махнул рукой, отсылая ее прочь.
В голове у меня все поплыло, мысли путались.
Это походило на просмотр экстренных новостей в прямом эфире о том, что Северная Корея запустила ядерную ракету.
Она отреклась от собственной семьи.
Я был твердо уверен, что это всего лишь блеф со стороны Ании.
Мне и в голову не могло прийти, что она действительно бросит свой род.
Семья Бронте была для Ании всем.
С самого рождения она вела жизнь, подобающую скорее титулу принцессы Бронте, нежели простому имени Ания.
Благодаря этому все девятнадцать лет своей жизни она провела в роли принцессы Бронте.
Какая же причина могла заставить ее бросить абсолютно все и снова предложить мне брак?
На мгновение я схватился за грудь, почувствовав резкую, пульсирующую боль.
Быть может...
хотя это не более чем пустые домыслы...
существовала ли хоть малейшая вероятность того, что она действительно меня любит?
Неужели все ее слова, которые я считал ложью, на самом деле были правдой?
Но этого просто не могло быть.
Окажись это правдой, сюжет прочитанного мною оригинального романа превратился бы в нечто совершенно непостижимое.
Пусть из-за моего переселения ход истории и изменился, Ания Бронте все еще оставалась злодейкой.
«И все же я не полюблю тебя».
Я помнил, как Ания Бронте, наблюдая за смертью Эдварда, холодно отвернулась, едва с ее губ сорвались эти леденящие душу слова.
Сюжет может меняться, но люди не меняются.
И это непреложная истина.
Единственный неоспоримый факт заключался в том, что Ания Бронте никогда не любила Эдварда.
А значит, чувства Ании к Эдварду — вовсе не любовь.
Обычное чувство собственности, граничащее с одержимостью.
Вот и все.
Но если это лишь собственнический инстинкт, зачем ей было бросать семью, бывшую для нее всем, только ради того, чтобы заполучить меня?
«Женись на мне. Снова».
Даже когда я развернулся и ушел, так ничего и не ответив на эту просьбу, по какой же причине она все-таки отреклась от своей семьи?
«О чем она вообще думала...»
Если она ушла из семьи, то где она сейчас и чем занимается?
Найдется ли у нее хоть крыша над головой, учитывая, что у нее не осталось ни единой монеты за душой?
Я никак не мог сосредоточиться на работе.
Странно, но все мои мысли были заняты лишь этим.
На следующий день.
Когда я поднялся с постели, словно ничего не произошло, и спустился в столовую, моему взору предстала необычная картина.
За столом, уставленным изысканными блюдами, кто-то сидел.
Отец и Йохан находились в тюрьме.
Ария была в Магической башне.
Мать скончалась, когда я был еще ребенком, а мать Йохана сбежала сразу же, как только прослышала о падении рода.
Привыкнув всегда трапезничать в столовой в полном одиночестве, я в недоумении склонил голову набок, заметив чужое присутствие.
Я протер затуманенные спросонья глаза.
Неужели к нам пожаловал гость?
Просидев допоздна за заверением документов прошлой ночью, я проснулся очень поздно.
Солнце к этому моменту уже почти достигло зенита.
Присмотревшись внимательнее, я различил тусклый золотистый оттенок.
Это были волосы.
И тут я вздрогнул от неожиданности.
— Привет.
Передо мной сидела Ания Бронте.
Эта женщина преспокойно устроилась за обеденным столом и слегка помахала мне рукой.
Неужели это сон?
Или у меня начались галлюцинации?
Не сошел ли я с ума, непрестанно думая о ней?
— Мог бы хоть поздороваться в ответ.
Нет, это был не сон.
В столовой сидел вовсе не призрак моего воображения, а самая настоящая Ания.
Посмотрев на неловко машущую рукой девушку, я резко повернул голову и сердито уставился на Лорендель.
Лорендель поспешно отвела глаза.
— Лорендель.
— Да... Граф.
— Объясни, что здесь происходит.
Лорендель тут же виновато склонила голову:
— Простите меня. Сегодня утром я патрулировала земли и случайно наткнулась на нее.
Помощница призналась, что просто не смогла бросить Анию замерзать на весеннем холоде и привела ее в дом.
— Мне действительно очень жаль.
— Эх...
Я все понимал.
Лорендель долгое время жила бок о бок с Анией в поместье, так что наверняка успела к ней привязаться.
К тому же я не отдавал прямых приказов не впускать Анию, так что упрекнуть Лорендель мне было особо не в чем.
— Я поем позже.
Не в силах заставить себя обедать напротив Ании, я развернулся, намереваясь уйти, но она, успев подняться со своего места, ухватила меня за воротник.
— Куда ты?
— У меня пропал аппетит. Кое-из-за кого.
— Поешь со мной.
— Нет.
Стоило атмосфере мгновенно накалиться, как наблюдавшие издалека слуги тихонько покинули комнату.
В одно мгновение мы остались совершенно одни.
Улыбнувшись, Ания снизу вверх посмотрела на меня:
— Супруги должны есть вместе.
— Что?
— Так что давай поедим вместе. Позавтракаем.
— Похоже, ты заблуждаешься... Я никогда не говорил, что снова женюсь на тебе.
— Ты обещал.
— Я? Когда это?
— Ты спросил меня, чего я хочу. Чего я желаю настолько сильно, что готова отречься от собственной семьи.
Я действительно спрашивал об этом.
Но это вовсе не было обещанием.
Лишь минутное любопытство, вспыхнувшее во мне.
— И я ответила тебе: «Люби меня. Делай все, что тебе заблагорассудится... но только люби».
— Я не соглашался на это.
— Возьми на себя ответственность.
— С какой стати?
— Мне больше некуда идти. Совсем.
— Это не мои проблемы.
— Почему же?
Я отступил назад, стараясь держаться подальше от подошедшей слишком близко Ании.
— Я сделала это не ради семьи. И не ради денег.
Она говорила так, словно доказывала свою невиновность, однако я не мог до конца поверить ей.
Солнце рода Бронте клонилось к закату.
Семья стремительно теряла былое влияние и рушилась.
Так не могла ли она решить бросить Бронте, чтобы вместо этого выйти за меня?
А если и не это, то, возможно, она задумала отравить меня и забрать себе все наследство.
Но даже при таких мыслях я не мог выставить за дверь женщину, которая отреклась от собственной семьи и сбежала.
Какой бы процветающей ни была Империя, стоило покинуть пределы безопасных земель и замка, как на каждом шагу начинали подстерегать опасности.
Я ненавидел Анию Бронте настолько, что порой желал ей смерти... но на самом деле я вовсе не хотел, чтобы она умирала.
Именно поэтому.
Исключительно по этой причине.
Опустившись за пустующий стол, я принялся за еду.
— Оставайся здесь.
— Хорошо.
— Но о браке не может быть и речи.
— Почему?
— Разве ты не понимаешь? Я — глава Дома Раднер и владелец Корпорации «Эдвард». Ты, должно быть, не знаешь этого, оставаясь изнеженной леди, не смыслящей в законах жизни, но я весьма важная персона в этой Империи. И если я снова женюсь на тебе, на той, кто сбежала из собственного дома... это будет выглядеть нелепо.
— Почему же нелепо? — до моих ушей донесся растерянный голос Ании.
— Будь благодарна уже за то, что я вообще тебя принимаю. Считай это платой за то, что ты лишилась семьи.
— Я хочу совсем не этого.
— Тогда чего же?
— Я ведь уже говорила. Просто...
Скрипнул стул прямо рядом со мной.
Ания присела на него и молча уставилась на меня.
— Просто люби меня. Больше ничего не нужно.
— Я могу сделать для тебя все что угодно, но только не это.
— Эдвард...
— Просто ешь молча. На это я еще согласен.
Пытаясь не обращать внимания на сидящую подле меня женщину, я поднес вилку к губам, но в этот момент рука Ании крепко перехватила мое запястье.
Из ее глаз покатились слезы, однако я упорно не желал этого замечать.
Я обязан был оставаться безучастным.
Подарить ей свое сердце означало переступить черту, за которую мне нельзя было заходить.
Я мог отдать ей свои богатства, это поместье, но только не свои чувства.
Ибо я прекрасно знал, каким жалким это меня сделает.
О том, чтобы оказаться преданным дважды, не могло быть и речи.
— Скажи, что любишь меня.
— Пообещай, что полюбишь меня.
— Хватит изводить меня, Ания Бронте! Я не просил тебя бросать семью и не обещал любить! Это ведь ты в одностороннем порядке швырнула мне документы о разводе, когда я сказал, что вернусь!
Будучи не в силах проглотить ни куска, я в ярости отбросил приборы.
Тарелка с грохотом разлетелась вдребезги, и один из осколков, пролетев мимо, задел мою щеку.
По лицу потекло что-то теплое, а кожу обожгло резкой болью.
— Любить тебя? Если ты так этого хотела, тебе не следовало бросать меня с самого начала.
— Мне жаль. Но...
— Не оправдывайся. Ты сама говорила, что не станешь искать оправданий.
— Да. Ты прав.
Смахнув слезы рукавом, Ания выпрямилась и снова взяла в руки приборы.
Прими она это с самого начала... зачем мне вообще понадобилось выходить из себя?
— Ничто не способно растопить твое сердце. Все это было лишь моей эгоистичной жадностью.
Полагая, что она собирается продолжить трапезу, я услышал ее тихое бормотание и повернулся, чтобы взглянуть на нее.
И в тот самый миг, когда гнев готов был вспыхнуть с новой силой, представшая предо мной картина заставила меня оцепенеть.
— Мне ведь никогда не завоевать твоего сердца, верно?
Обеими руками Ания крепко сжала лежавший на столе нож и резко поднесла его к своей шее.
Острие упиралось прямо в горло женщины.
— Ания Бронте!
— Тогда мне незачем жить.
Локоть Ании резко дернулся, направляя лезвие прямо в нежную плоть.
Я рефлекторно выбросил руку вперед, торопливо выбивая оружие у нее из ладони.
С кончика упавшего на пол ножа брызнула кровь.
На шее Ании проступила тонкая алая полоса, и капли крови медленно покатились вниз.
— Что ты творишь?!
В груди бешено заколотилось, мне стало трудно дышать.
Опоздай я хоть на мгновение, и Ания вонзила бы нож себе прямо в горло.
На губах Ании заиграла слабая улыбка:
— Эдвард. Люби меня.
Увидев эту улыбку, полную глубокой скорби, я застыл на месте, не в силах даже разомкнуть губы.