Ания Бронте считалась первейшей красавицей Империи, и ее лицо знали многие.
Одного лишь взгляда на ее струящиеся золотые волосы было достаточно, чтобы прохожие тут же узнавали ее.
Именно это меня и тревожило.
Что, если кто-то узнает Анию?
Семья Бронте до сих пор разыскивала ее. Она ведь сбежала посреди ночи, никому не обмолвившись о том, куда направится.
В дом Раднер тоже прислали письмо, но оно пришло еще до того, как девушка добралась до поместья. Естественно, я ответил, что ее у меня нет. И с тех самых пор укрывал ее.
Узнай об этом Валентайн Бронте... он не погнушался бы применить силу. До такой степени герцог дорожил своей дочерью. Должно быть, с момента ее исчезновения он крохи во рту не держал.
— За нас!
К счастью, Анию никто не узнал. В питейном заведении, где любила собираться столичная молодежь, царил полумрак. К тому же большинство гостей уже изрядно захмелели и были увлечены поиском пары на вечер, а потому едва ли обращали внимание на спутницу, сидевшую рядом со мной.
Я тихо усмехнулся. Подумать только, не замечать такую красавицу у себя под самым носом... Настоящие глупцы.
Устроившись в углу, мы наблюдали за залом и неспешно попивали свои напитки. Я цедил южный виски со льдом, пока Ания, совершенно не умевшая пить, медленно смаковала легкий сидр.
— Как тебе? Можно пить?
— Да. Очень вкусно.
Щеки Ании уже слегка порозовели, а взгляд затуманился, словно она вот-вот готова была опьянеть окончательно.
Мне хотелось остановить ее, но я воздержался. В конце концов, достаточно того, чтобы я сам сохранял трезвость. На эту единственную неделю я твердо решил позволить Ании делать все, что душе угодно. Именно с таким настроем я и соглашался на ее затею.
Но с каждым глотком румянец на ее щеках становился все гуще.
— Ания, притормози немного...
— Но это так вкусно!
— Тебе стоит подумать о своем здоровье.
Подавшись в сторону, Ания склонила голову и прижалась к моему плечу.
— Хочу, чтобы это мгновение длилось вечно...
— Да. Я тоже.
— И все-таки этот напиток невероятно вкусный!
— Пей хоть немного медленнее.
Чуть усмехнувшись, Ания еще плотнее принула ко мне.
— Отец никогда не разрешал мне пить.
— В чрезмерном увлечении хмельным нет ничего хорошего.
— Дело не в этом... — Она сделала еще один глоток. — Он запрещал мне даже притрагиваться к алкоголю. Поэтому однажды я выпила тайком, за что потом сильно получила.
— И когда же это произошло?
— В пятнадцать лет.
— Пятнадцать — слишком рано для спиртного.
— Да... Но я все равно выпила. Мне просто хотелось жить свободно.
Когда Ания снова тянулась бокалом к губам, я перехватил ее руку.
— Ания. Хватит, ты уже перебрала. Я ведь просил тебя не спешить.
Ее подернутые хмелем глаза устремились на меня, и она сердито прищурилась:
— Я буду делать то, что хочу!
— Тебе же потом станет плохо.
— Тебе тоже противно смотреть, как я пью? Считаешь, что это выглядит распутно?
— Я вовсе не это имел в виду.
— Я больше не леди! Я просто Ания... Самая обычная Ания.
— Да. Я знаю.
— Значит, я буду пить.
Я сжал ее запястье, не дав снова поднять бокал. В ответ Ания принялась отчаянно колотить меня кулачками по груди.
— Не мешай мне! Я не леди!
— Это не имеет никакого значения, Ания.
— Тогда в чем дело?!
— Я беспокоюсь о тебе.
— Не надо обо мне беспокоиться! Перестань!
— Как я могу не беспокоиться?
— Просто оставь меня в покое!
— Нет.
— Ну и ладно! А я все равно буду пить!
Я забрал у нее бокал.
— Не говори таких обидных слов. Я волнуюсь не потому, что ты леди или кто-то особенный. Просто...
Глядя на то, как Ания смешно машет руками, пытаясь дотянуться до выпивки, я мягко улыбнулся. Нежно обняв ее за голову, я прижал ее к своему плечу:
— Если завтра утром у тебя разболится живот... мне будет очень больно.
— Правда?
— Да. Я не хочу видеть твои страдания.
— Тогда я больше не буду...
Улыбнувшись, Ания доверчиво прильнула к моему боку.
После этого она еще долго болтала о всяких пустяках. Я уже и не помнил толком, о чем именно шла речь — возможно, хмель начал туманить и мой разум.
— ...Эдвард.
Она постоянно звала меня по имени. Словно боялась, что я могу исчезнуть или уйти куда-то очень далеко.
Я отлично ее понимал. Те два года, когда мы страстно жаждали встречи, но не имели возможности быть рядом, все еще возвышались между нами невидимой преградой. Болезненные воспоминания об утрате впивались в душу шипами, бередя не зажившие до конца раны прошлого.
Прежде я этого не осознавал, в прошлом я был слеп к ее боли, но теперь понял все. И был бесконечно рад, что наконец способен ее понять.
— Эдвард...
— Да, я слушаю.
— Я тебя не раздражаю?
— Нисколько.
— Ты не ненавидишь меня за то, что я не сдержала обещание?
— Это не имеет значения. Главное — ты снова рядом.
— Я больше никогда не уйду. Навсегда вместе... Так что... Мы ведь...
Поглаживая золотистые волосы Ании, я оторвал взгляд от темной дали заведения и посмотрел на нее. Раскрасневшиеся щеки, тяжелые, хмельные веки, готовящиеся сомкнуться в любую секунду... Девушка снизу вверх вглядывалась в мое лицо.
— Мы...?
— Мы снова...
Не успев договорить, Ания окончательно сомкнула веки. Ее тело обмякло, бессильно склонившись ко мне, и вскоре до моих ушей донеслось ее ровное, тихое дыхание.
Я молча всматривался в ее лицо.
«Мы снова...»
Каким должно было стать продолжение этой фразы?
«Брак».
Я мысленно произнес это всплывшее слово и с тяжестью в груди подавил его. Она ведь совершенно не умеет пить... Зачем же тогда предложила пойти в заведение? Неужели лишь для того, чтобы набраться храбрости и завести разговор об этом?
Но... я чувствовал: еще слишком рано.
Я все еще слишком хорошо помнил, чем завершился наш прошлый брак. Поспешный союз, заключенный тогда, когда мы толком даже не знали друг друга, в итоге сокрушил нас обоих.
И пусть нас разлучил злой рок... На самом деле даже без жестоких ударов судьбы мы вряд ли сумели бы стать счастливыми.
Понимание.
Забота.
Любовь.
Самопожертвование.
Настоящие чувства.
Ничему из этого мы тогда не умели.
Человеческое сердце подобно пламени: ему суждено угаснуть, если в него не подкладывать дров. Поспешная, слепая страсть вспыхивает и сгорает мгновенно, точно сухая солома, тогда как глубокое чувство горит ровно и долго.
И когда спадет эта первая слепая одержимость, когда все наносное сгорит дотла... если к тому моменту между нами не возникнет настоящей духовной связи, наш финал окажется столь же печален, как и прежде.
Поэтому... пожалуйста, подожди еще немного.
Когда мы оба станем достаточно зрелыми, чтобы чувствовать друг друга и любить без оглядки, только тогда мы сможем поклясться друг другу в вечности.
— Эдвард...
Я нежно коснулся лба Ании, когда она снова тихо позвала меня сквозь сон. Ее растрепавшиеся золотистые волосы казались неимоверно мягкими. Легкое хмельное головокружение понемногу отступало.
Я запечатлел невесомый поцелуй на ее гладком, теплом лбу.
— Ания...
«Если бы только ты была здесь... Если бы только оставалась рядом со мной...»
Сейчас мне нужно было только это. Лишь одного этого достаточно, чтобы я не сломался окончательно.
— Подожди секунду.
Уложив спящую Анию на заднее сиденье автомобиля, я неторопливо направился в глубь темного переулка. Хмель наконец окончательно ударил в голову. Потирая разгоряченную шею, я привычно запустил руку в карман пальто, но тут же досадно замaхнулся:
«Я же бросил...»
Раньше я всегда курил после выпивки, и это стало въевшейся привычкой. Впрочем, жестяной портсигар с табаком все равно остался у Лорендель, так что закурить бы не вышло при всем желании.
Вспомнив, что дал Ании обещание завязать с курением, я лишь усмехнулся и повернул назад к машине.
Однако в этот самый миг в конце переулка возникла чужая фигура.
Это был не просто случайный прохожий — незнакомец неподвижно замер во тьме, пристально следя за мной. Из-за кромешной тьмы удавалось разглядеть лишь смутный силуэт, однако по сгорбленной осанке и редеющим волосам я без труда понял, что передо мной мужчина средних лет.
— У вас ко мне дело?
Я не придал этому происшествию особого значения. Для главы рода и руководителя огромной корпорации подобные скрытые угрозы являлись привычной рутиной. Медленно сокращая дистанцию, я бестрепетно извлек небольшой кинжал, всегда спрятанный у меня при себе.
— Да. Именно так, граф Эдвард.
— Вы...
Голос показался мне странно знакомым. Незнакомец сделал шаг ближе, выходя из тени, и скудный свет уличного фонаря выхватил его лицо: тронутые сединой волосы, глубокие резкие морщины...
Этого человека я знал слишком хорошо.
— Помощник Джошуа?
— Да. Давненько мы не виделись, граф.
Джошуа, личный помощник главы рода Бронте. Мужчина с вечно суровым, тяжелым лицом, который мне никогда не нравился... Именно поэтому в его присутствии я всегда сохранял предельную настороженность.
— Какое у вас ко мне дело?
Неужели он заметил Анию? Если за мной следили, это означало одно: он выслеживал меня целенаправленно и давно, а вовсе не столкнулся со мной случайно.
«Он знает».
Впрочем, я не выказал ни капли волнения. За последние два года я усвоил твердо: пока держишь лицо и не выдаешь чувств, никто не сможет тебя уличить, что бы ты ни совершил.
— Разговор пойдет о леди Ании.
— Если речь о ней, то мне нечего сказать.
— Зато мне есть что добавить. Не уделите ли мне пару минут внимания?
Его узкие, проницательные глаза хищно блеснули во тьме. Вглядываясь в этот цепкий взгляд, я медленно кивнул. Если он и правда прознал, что Ания прячется у меня, я заставлю его молчать любой ценой, хоть силовым путем. Если же это лишь догадки, отныне я сам буду неустанно следить за каждым его шагом.
— Я знаю, что леди Ания скрывается в вашем поместье.
Едва слетели с его губ эти слова, я мгновенно вскинул кинжал.
— Лучше бы тебе оставаться в неведении. Как жаль...
— П-подождите! Прошу вас, постойте!
Когда лезвие уже почти прикоснулось к его кадыку, Джошуа отшатнулся и отчаянно замахал руками:
— У меня нет ни малейшего намерения докладывать об этом герцогу Валентайну! Клянусь!
— Герцогу Валентайну?
— Да! Этот человек... Он вступил в сговор с леди Анией, чтобы шантажировать вас, граф!
— Что...?
Опасно прищурившись, я прижал холодное острие еще ближе к его горлу:
— Говори. Но если решишь нести чушь, я прикончу тебя прямо здесь.
— Да... Я все скажу!
Оглядевшись по сторонам, он воровато понизил голос и заговорил.