Сознание затуманилось, а затем ко мне вновь вернулись чувства.
Ощущение по-прежнему оставалось неприятным, но к этому моменту я уже успел немного привыкнуть.
По мере того как ослепительный свет вокруг постепенно угасал, до моих ушей донесся чей-то голос.
— Клянется ли Эдвард Раднер взять принцессу Анию Бронте в жены и делать ее счастливой до конца своих дней?
Едва придя в себя, я увидел епископа Земель Бронте.
Судя по его словам и доносившимся отовсюду звукам, это была свадебная церемония.
— Да. Клянусь.
Мои губы пришли в движение сами по себе, произнося эти слова.
Голос звучал чуть моложе и искреннее, чем обычно. До невыносимости странно и неловко.
Епископ заговорил снова:
— Леди Ания. Клянетесь ли вы взять Эдварда в мужья и жить вместе счастливо до конца своих дней?
— Клянусь.
До меня донесся нежный, ласкающий слух голос.
Я медленно повернул голову и увидел Анию — знакомую, но в то же время какую-то чужую.
Двадцатилетняя Ания.
Она смотрела на епископа с абсолютно бесстрастным лицом.
О чем она думала?
Я не знал.
Мне оставалось лишь раствориться в происходящем, молча наблюдая за чужим воспоминанием.
Свадебная церемония продолжалась.
Сердце Эдварда бешено колотилось от волнения, но на лице Ании застыло все то же холодное, равнодушное выражение.
— Тебе не холодно?
— Нет.
— Тебе тяжело идти? Могу я помочь?
— Все в порядке. Я дойду сама.
Эдвард настойчиво пытался завязать разговор, искренне беспокоясь о ней.
После завершения церемонии мы сели в экипаж.
— Отправляемся!
Карета медленно тронулась.
Ания молча смотрела в окно, словно только что пережила нежеланную свадьбу.
И все же взгляд Эдварда ни на секунду не отрывался от нее. С самого начала торжества и до этого мгновения его глаза были устремлены только на Анию.
А затем все перед моими глазами вспыхнуло ярким светом.
Когда зрение вернулось, я обнаружил себя в столовой особняка.
Медленно подняв взгляд, я снова увидел Анию.
— Тебе нравится? — сам собой сорвался с моих губ голос.
— Да. Очень вкусно.
— Я рад.
Сделав пару укусов, Эдвард снова взглянул на жену:
— Налить тебе еще вина?
— Нет, спасибо. Я поем сама.
Голос Ании звучал сухо.
Ее отстраненность бросалась в глаза, но меня это не удивило. Если мои догадки верны, это воспоминание принадлежит оригинальной истории.
В ней Ания всегда относилась к Эдварду с холодом. Несмотря на то, что сама предложила этот брак, она вела себя так, словно ее насильно продали…
Но я все еще не понимал причины.
Мне были доступны лишь воспоминания Эдварда. Узнать, что творилось в душе у Ании, я не мог.
Тем не менее я пристально наблюдал за ней.
Ания была полностью поглощена едой — все с тем же бесстрастным выражением.
Нет, пожалуй, в ее облике проскальзывало даже некое одиночество.
«Почему?..»
Ведь она сама желала этого брака, сама настояла на помолвке.
Мне требовалось сопоставить оригинальный сюжет с реальностью и найти ответ.
Однако Эдвард из этих воспоминаний усложнял задачу.
— Вот, ешь побольше.
Эдвард лично отрезал кусочек от запеченного гуся и положил ей на тарелку.
Ания едва заметно напряглась, будто эта забота не приносила ей ни малейшей радости.
— Все в порядке, Эдвард. Я правда поем сама.
Не обращая внимания на ее слова, Эдвард подозвал слуг, чтобы те наполнили бокал Ании и подали свежие приборы, после чего удовлетворенно улыбнулся.
Только тогда до меня дошло.
Эдвард в точности повторял поведение тех людей, от которых Анию тошнило: навязывал ненужное и постоянно чего-то требовал взамен.
Но больше всего меня озадачило другое.
Этого… не описывалось в оригинальном сюжете.
Эдвард был предан Ании, но я не помнил сцен, где бы ее открыто донимали подобные мелочи.
Хотя… возможно, нечто подобное все же было.
Но ведь Ания сама предложила этот брак. Брак, заключенный во исполнение давнего обещания.
Вот только читатели не знали деталей. Не знали, какими были их истинные отношения и какую клятву они дали друг другу в прошлом.
В глазах читателей Ания оставалась лишь взбалмошной девицей, разорвавшей несколько помолвок и вынудившей Эдварда жениться на себе. При таких вводных никто не мог относиться к ней с сочувствием. Ее видели исключительно злодейкой, играющей мужскими сердцами.
Это был повествовательный трюк автора.
Я мысленно вздохнул, чувствуя опустошение.
Мысль о том, что я два года враждовал с Анией из-за искаженной полуправды, казалась абсурдно бессмысленной.
Но прошлое не вернуть. Сожаления ничего не изменят.
И все же грудь сдавило от боли.
Жестокие слова, брошенные ей в лицо, её израненное сердце, шагнувшее вместе с ней из окна навстречу далекой земле…
Ей было невыносимо тяжело.
И невероятно больно.
Я покачал головой.
Сейчас не время предаваться унынию и самобичеванию.
Прошлое осталось позади. Мне следует просто попросить прощения за свои ошибки и позаботиться о будущем.
Стоило мне принять это решение, как сидевшая напротив Ания закончила трапезу и поднялась.
— Эдвард, — обратилась она к мужу, заметив, что тот вскочил вслед за ней, бросив еду.
— У меня есть к тебе просьба.
— Все что угодно.
Сердце Эдварда трепетно забилось. Казалось, попроси она его о чем угодно, он без колебаний вырвал бы из груди собственное сердце.
— Я хочу… ненадолго вернуться в родной дом.
— Что?
Я ощутил, как у Эдварда оборвалось всё внутри.
— Я сделал что-то не так?..
— Нет.
— Тогда почему?
— Просто… мне как-то не по себе.
Эдвард не решился расспрашивать дальше. То ли не хватило духа остановить её после таких слов, то ли он был слишком ошеломлен…
В сопровождении слуг Ания покинула особняк и села в карету.
Эдварду оставалось лишь беспомощно провожать взглядом уезжающий экипаж.
Со стороны это выглядело как печальная история любви, но я видел лишь вопиющую неуклюжесть Эдварда.
А затем окружающий мир снова залило ослепительным светом.
«Что это?»
Когда ослепительно белый мир вновь обрел формы, я в замешательстве накренил голову.
До сих пор воспоминания показывали мне всё от лица Эдварда. Оно и понятно: ведь это были его собственные памяти.
Но… сейчас я смотрел на карету снаружи.
На карету, в которой ехали Ания и её слуги.
Мой взор со стороны медленно следовал за экипажем.
Это было не воспоминание Эдварда.
Я обострил все свои чувства. В голове мелькнула мысль, что сейчас я увижу то, о чем даже не догадывался.
Взгляд устремился ближе к экипажу, проникая внутрь.
Я увидел Анию — она прислонилась к окну и безучастно смотрела на проплывающий пейзаж.
— Леди, вы в порядке? Если вам нездоровится, мы можем сделать привал, — раздался заботливый голос.
— Все в порядке, Риктман.
Риктман.
Услышав знакомое имя, я перевел взгляд на сидевшего напротив неё пожилого человека.
Лицо, которого я не видел уже так давно.
Где он сейчас? Чем занимается?
В прошлый раз, когда он приходил ко мне, я просто выставил его вон. Но теперь, оглядываясь назад, я понимал: каждое его слово было правдой.
Я-то считал, что действую во благо семьи Бронте, а ведь тем, кто по-настоящему посвятил себя Ании, был сам Риктман…
— Просто… мне как-то странно.
— Вас что-то тревожит?
— Пожалуй.
— Не поделитесь со мной? Я лишь скромный старик, но…
Ания слабо улыбнулась на слова Риктмана, но лицо её тут же снова помрачнело.
— Я так страстно желала этого брака… но, похоже, нарисовала себе слишком несбыточные мечты.
— У всех есть мечты о браке, леди.
— Но Эдвард не был мечтой. Сколько бы мы с ним ни встречались раньше…
— Хотите сказать, он слишком сильно изменился?
— Именно так, Риктман.
Когда Ания печально улыбнулась, Риктман задумчиво погладил подбородок.
— Люди склонны меняться, леди.
— Я знаю.
— Это относится и к молодому господину Эдварду. Однако в моих глазах он остался прежним.
— Нет. Он изменился. Эдвард всегда был заботливым, но никогда не проявлял такой одержимости.
Заметив, как Ания поджала губы, Риктман мягко усмехнулся:
— Ха-ха… Леди, это не одержимость.
— А что же тогда?
— Он просто неуклюж. Маленькая девочка из его воспоминаний выросла и превратилась в столь прекрасную женщину — чье сердце удержится от трепета?
— Думаешь? — Ания покачала головой, с трудом веря в его слова.
— Конечно. Разве может пылкий юноша сохранить хладнокровие рядом с вами? На мой взгляд, молодой господин от вас без ума.
— Надеюсь, ты прав.
Едва Ания произнесла эти слова, как мое сознание стремительно взмыло вверх, и мир снова потонул в ослепительной вспышке света.