Мое сознание медленно возвращалось.
На мгновение чужие, неведомые мне воспоминания рассеялись. Открыв глаза, я обнаружил, что лежу в кресле, весь покрытый холодным потом.
Эль точно так же сидела обессиленная, промокшая до нитки, а Ария смотрела на меня с глубокой тревогой.
— Братец, ты в порядке?
Отирая полотенцем влагу с моего лба, Ария с нежностью и беспокойством заглядывала мне в лицо.
Я тут же приподнялся и перевел взгляд на Эль. Она тоже смотрела на меня, и в ее глазах мерцал странный огонек.
— Эль.
— Эдвард.
Назвав друг друга по имени, мы обменялись едва заметными кивками.
Я резко повернулся к сестре:
— Я в порядке.
— Слава богу...
Только тогда Ария смахнула выступившие на собственном лбу капли пота.
— Не могла бы ты оставить нас ненадолго?
— Оставить?..
— Мне нужно кое-что с ней обсудить.
На лице Арии отразилось замешательство, но, кивнув, она послушно направилась к лестнице, ведущей на первый этаж.
Когда ее шаги затихли, я повернулся к Эль. Девушка пристально наблюдала за мной и заговорила первой:
— То воспоминание... что это было? — Ее глаза слегка сузились. — Ания Бронте убила тебя.
— Значит, ты тоже это видела?
— Конечно. В конце концов, считывала воспоминания именно я. — Эль прищурилась. — Никто не может помнить собственную смерть. Ты можешь объяснить, что происходит?
— Я и сам не знаю.
— Что?
«С какой стати это вообще оказалось в моей памяти?»
Существовало два возможных объяснения.
Во-первых, во мне жила память о прочтении оригинального романа. В конце концов, косвенные воспоминания — это тоже воспоминания. Словно просмотр хорошего фильма или чтение незабываемого отрывка.
Но это объяснение не имело смысла. Если бы у меня сохранились воспоминания из жизни до попадания в этот мир, Эль считала бы и их. Однако никаких иных прошлых образов не осталось.
Тогда оставалась вторая гипотеза: воспоминания об оригинальном сюжете сохранились в памяти самого Эдварда.
Но как такое возможно?
«Неужели Эдвард умер и вернулся к жизни?»
Этот вывод по-прежнему казался невероятным.
— Ты не могла бы считать мои воспоминания еще раз? Думаю, тогда мы во всем разберемся.
Эль покачала головой:
— Сейчас это невозможно.
— Почему?
— Считывание воспоминаний требует глубокого проникновения в твое сознание. Это не так-то просто.
— Хочешь сказать, ты не справишься, Эль? Мне поискать кого-то другого?
— Нет. — Она медленно покачала головой. — Дело не во мне, а в тебе, Эдвард. Если вдаваться в подробности, все слишком усложнится, поэтому скажу лишь главное: это вредит твоему разуму.
— Моему разуму?
— Да. Чужое вторжение в твое сознание забирает слишком много сил и истощает ментальное состояние.
Все было именно так, как она говорила. После того как Эль заглянула в мою память, мое тело окутала глубокая, непреодолимая усталость.
— Значит, мы больше не сможем заглянуть в мои воспоминания?
— Сможем, но тебе придется подождать около месяца. Как минимум месяц.
— Черт...
Мне показалось, что я нащупал зацепку, но в итоге снова остался лишь с кучей вопросов.
Подойдя ближе, Эль схватила меня за запястье:
— Даже не думай просить кого-то другого считать твои воспоминания. Это действительно опасно.
— Я буду иметь это в виду.
Договорившись встретиться на этом же месте через месяц, мы разошлись.
Я сразу же сел в экипаж и направился в сторону Западного филиала. Откинувшись на сиденье, я погрузился в раздумья.
Если воспоминание Эдварда действительно было следом реального события...
«Почему, черт возьми, Ания так холодно бросила Эдварда? По какой причине это воспоминание вообще осталось в теле этого человека?»
Через месяц я все узнаю. Какова бы ни была правда.
Но одно оставалось несомненным. К какому бы выводу мы ни пришли, я никогда не покину Анию.
Я останусь рядом с ней навсегда.
Имперская столица, Кальседбар.
Мужчина, тихо сидевший в кабинете Императорского дворца, что возвышался в самом центре этого огромного города, посмотрел в окно и тяжело вздохнул.
— Вас что-то тревожит?
Услышав слова склонившегося помощника, Элдригон Леонхарт лишь снова тихо вздохнул:
— Разве ты не беспокоишься?
— Ну... в Империи сейчас так спокойно, о чем тут беспокоиться...
— Спокойно?
Стоило Элдригону тихо пробормотать это, как помощник тут же замолчал и низко склонил голову.
— Неужели Империя кажется тебе спокойной?
— Прошу прощения...
Элдригон окинул слугу тяжелым взглядом, а затем снова устремил взор за окно.
Солнце ярко светило, заливая столицу золотом. На первый взгляд город казался мирным, но Элдригон прекрасно знал: в тенях, куда не проникали солнечные лучи, шла непрекращающаяся борьба.
С тех пор как сам Элдригон взошел на престол, императорская власть угасала с каждым днем, а с появлением новых предпринимателей в их руки перешли все крупнейшие предприятия. Из-за этого дворяне стремительно беднели, и стрелы их негодования полетели в сторону крепостных на их собственных землях.
И дело было не только в крепостных. Свободные горожане также несли огромные убытки из-за острого противостояния между дельцами и аристократией. Более того, баланс сил между сторонниками и противниками Императора начал рушиться.
Корпорация «Эдвард» стала величайшей компанией Империи благодаря производству двигателей внутреннего сгорания. И в высшем обществе поползли слухи, будто Эдвард, президент этой компании, находится в натянутых отношениях с Элдригоном.
Весть о том, что самый богатый дворянин враждует с Императором, стала прекрасной новостью для оппозиционной аристократии.
Почувствовав угрозу, некоторые из лояльных Императору дворян уже начали отворачиваться от него. Таким образом, былое равновесие пошатнулось. Мятежные дворяне были готовы в любой момент расколоть Империю надвое и развязать войну.
Таково было нынешнее положение дел. Ожесточенная борьба за власть под маской всеобщего спокойствия. Огромный эффект бабочки, порожденный этим противостоянием. Затишье перед бурей.
Вскоре разразится великая война, которая расколет Империю и поглотит весь континент. Если это случится... бесчисленное множество людей пострадает и погибнет.
Элдригон снова вздохнул. Он не хотел кровопролития.
Идеальная Империя, которую он желал построить, должна была быть совсем иной. Страна, где каждый мог быть равным и счастливым. Государство, где не было бы голодных и больных, а люди жили бы в радости.
Но добиться этого оказалось непросто. Это было всего лишь недостижимым идеалом — что Элдригон осознал вскоре после своего восхождения на престол.
Правление Империей вовсе не означало, что можно решить все проблемы одним махом, полагаясь лишь на absolute власть. Это был шаткий, изнурительный труд — удерживать штурвал огромного корабля, на котором сталкивались противоречивые интересы и желания бесчисленного множества людей, пытаясь направить судно по верному курсу и не дать ему затонуть.
Будучи наследным принцем, он был уверен, что ему под силу абсолютно все. Но лишь после кончины отца Элдригон осознал, насколько выдающимся правителем тот был.
— Я так некомпетентен...
Услышав сокрушения Элдригона, помощник пал ниц:
— Это не так, Ваше Величество!
Ему хотелось бросить все. Однако, понимая, что в таком случае бесчисленные подданные превратятся в неприкаянных скитальцев, Элдригон не мог опустить руки.
«Как бы поступил тот человек в такой ситуации?»
Элдригон подумал об Эдварде. О человеке, который сумел подняться на ноги своими силами после того, как его низвергли из-за собственной ошибки. Держи он его рядом с собой, тот стал бы прекрасным советником.
Но сожалениями время вспять не повернуть. Если бы только он не совершил ту роковую ошибку, если бы принял более взвешенное решение... разве они не могли бы остаться добрыми друзьями?
— Можешь идти.
— Да, Ваше Величество.
Отослав помощника, Элдригон достал из кармана ключ и отпер нижний ящик стола. Внутри лежало то, что он до последнего момента не решался достать. Но теперь ему пришлось сделать это.
Чтобы не потерять абсолютно все, ему нужно было отказаться от того, чем он владел.
Достав из ящика запечатанный документ, Элдригон медленно развернул его.
[Декларация об упразднении Империи]
Способ исправить искаженную Империю. Это было не так уж сложно. Ему нужно было лишь зачитать то, что написано в этом документе.
Разделить и передать дворянам права, принадлежащие Империи и императорской семье. Наделить их правом голоса и отказаться от абсолютной власти императорского рода, основанной на праве крови.
Поступи он так, и это умерило бы жадность аристократов, стремящихся прибрать к рукам все, до чего дотянутся. По крайней мере, это помогло бы избежать вооруженного столкновения между дворянами.
Но он не мог совладать с подступающим страхом. Ведь и это не было окончательным решением. Ему требовалось искоренить сами семена будущего раздора.
Элдригон тихо вздохнул, ощущая непосильную тяжесть, легшую на его плечи.
Он не знал, правильным будет его выбор или ошибочным. Но ему нужно было сделать шаг и начать действовать.
Эдвард... Точно так же, как поступил тот человек.