— Сроки поставки были соблюдены как положено, но...
— Полагаю, так и есть.
Управляющий западным филиалом Корпорации «Эдвард» обливался потом, глядя на стоявшего перед ним человека.
Высокая, статная фигура ростом почти метр девяносто, тренированное телосложение — в своем просторном пальто он казался огромным горным хребтом.
Эдвард Раднер.
Легендарная личность, создавшая Корпорацию «Эдвард» с нуля и превратившая ее в ведущую автомобильную компанию Империи, производящую двигатели внутреннего сгорания.
Взгляд Эдварда, под стать его достижениям, отличался пронзительной, хищной остротой.
И хотя они встречались уже не впервые, управляющий филиалом каждый раз заново содрогался под этим взором.
Эдвард стиснул зубы и процедил:
— Тогда почему товар в таком состоянии? У двадцати процентов изделий обнаружены расхождения с техническими характеристиками. Неужели вы не подумали, что если выпускать такие двигатели, то посыплются жалобы на качество?
— Ну... понимаете. Мы действительно все тщательно контролировали, но...
— О надлежащем контроле можно говорить лишь тогда, когда нет никаких проблем. Если из-за неисправности двигателя произойдет авария, эти благородные господа слетятся как стервятники и поднимут шум... Мне расценивать ваши слова так, будто вы готовы взять на себя всю полноту ответственности?
Под холодным, давящим взглядом Эдварда, смотревшего на него сверху вниз, управляющий попятился.
Сколько бы он ни пытался оправдываться, он понимал, что от проницательного взора этого человека не укрыться.
— Прошу прощения. Я отзову всю партию и предоставлю качественный товар.
— Это само собой разумеется. Если вы создаете проблемы, то должны уметь нести за них ответственность. Или вы думали, что должность управляющего филиалом дается просто так?
Эдвард перевел взгляд на секретаря, стоявшего позади.
— Урезать управляющему западным филиалом жалованье на двадцать процентов.
— Г-господин!..
— Да, будет исполнено.
Управляющему показалось, что у него перехватило дыхание, но у Эдварда не было времени заботиться о чужих чувствах.
Человек, ворвавшийся подобно буре, ушел легко, как ветер, и сел в свой автомобиль.
Эдвард устроился на заднем сиденье автомобиля и сразу же принялся просматривать документы.
Его рука, мерно перелистывавшая страницу за страницей, внезапно замерла.
— Следующий пункт в расписании...
— Да. Семья Бронте на этот раз запросила поставку. Речь идет о той самой встрече.
— Бронте...
Эдвард слегка прикусил нижнюю губу.
Всего год назад его выставили за порог их дома.
Он клялся себе никогда больше туда не возвращаться, и все же ехал обратно.
Но Эдвард лишь прикрыл глаза и кивнул.
Он больше не был ребенком.
Он — глава Корпорации «Эдвард» и глава Дома Раднер.
Однако от одного лишь взгляда в окно у него слегка закружилась голова.
Из глубин памяти вновь всплыли призраки далекого прошлого.
Эдвард достал из пальто флакон с таблетками и запил одну из них водой.
— Фух...
Затем он поднес к губам дорогую сигару, привезенную с Востока, и раскурил ее.
Густой, едкий дым повалил от тлеющего кончика.
Глядя на поднимающиеся клубы, Эдвард тихо усмехнулся.
Он казался самому себе круглым дураком.
Он направлялся к ненавистному семейству Бронте, и все же...
Почему-то в его душе теплилось предвкушение.
Предвкушение того, что он может снова встретить эту женщину.
Но Эдвард тут же попытался обмануть себя.
Нет, это не предвкушение.
Лишь горькая обида от предательства, которую он ошибочно принял за ожидание встречи.
Когда длинная сигара догорела до самого конца, Эдвард затушил ее в пепельнице, встроенной в подлокотник автомобиля.
Затем он взял еще одну, зажал в зубах и раскурил.
Обычно он никогда не выкуривал больше двух сигар в день, но сейчас Эдвард никак не мог взять в толк, почему сегодня они казались такими сладкими на вкус.
И так, бесконечно вглядываясь в проплывающие за окном пейзажи, он просто продолжал выпускать изо рта сизые клубы дыма.
— Добрый день.
Когда я прибыл в герцогский особняк, слуги проводили меня в приемную.
Там я увидел мужчину.
Валентайн Бронте.
Глава Дома Бронте.
— Добрый день.
Его лицо, которое я не видел так долго, казалось гораздо более изнуренным, чем раньше.
То ли он сильно исхудал, то ли время безжалостно украло его молодость — это не имело значения.
— Спасибо, что пришли лично.
В прошлом этот человек казался высоким.
Титул Герцога Дома Бронте придавал ему величественный и сияющий вид, но теперь передо мной сидел всего лишь стареющий аристократ.
Этот факт весьма забавлял.
— Не стоит благодарности. Мы не в тех отношениях, чтобы обмениваться любезностями, так что не перейти ли нам сразу к делу?
Я отодвинул в сторону предложенные угощения и чай, приготовленные в герцогском доме, и оперся локтем о стол.
— Что ж, давайте так.
Герцог кивнул и посмотрел на слуг.
Те поспешно принесли документы и разложили их передо мной.
— Дело в том, что я хотел бы снизить цену на приобретаемые нами товары.
— Хм...
— Разумеется, это не моя личная прихоть. Изначально эти изделия предназначались для Императорского дворца, но Его Величество заметил, что цена слишком завышена. Поскольку они нужны для парада в честь Дня основания Империи, он поинтересовался, не могли бы мы пойти на уступку в этом вопросе...
— Я не могу пойти на это.
Услышав столь наглое предложение, я слегка склонил голову набок.
— Что?
— Я не могу снизить цену. Я уже согласился на ваше внезапное требование перенести сроки поставки на более ранние, а также беспрекословно выполнил вашу просьбу о повторной проверке товара.
Вот почему эти благородные ублюдки...
Они уверены, что наличие титула дает им право требовать исполнения любых безумных прихотей.
Времена изменились.
Титулы больше ничего не значат.
Богатство Дома Раднер ничуть не уступало состоянию Дома Бронте, а то и превосходило его.
— А теперь вы хотите, чтобы я еще и снизил цену.
Я усмехнулся, приподняв один уголок губ.
— Что дальше? Потребуете отдать все даром?
— Позвольте! Граф Раднер!
Валентайн Бронте с силой ударил по столу.
— Это приказ Его Величества.
— И что же этот великий Император когда-либо сделал для меня?
— По-вашему, Его Величество обязан что-то для вас делать? Император значим уже самим фактом своего существования.
— Какая нелепая чушь.
Всем прекрасно известно, что авторитет императорской семьи пал ниже некуда.
Они тратили деньги, которых у них не было, лишь бы поддержать свое драгоценное величие.
Повышали налоги, обирали торговцев и промышленников...
— Его Высочество наследный принц тоже помогал вам. И раз уж вы приняли помощь, то вернуть долг — ваша прямая обязанность!
— Что?
Этого заявления я уже не мог стерпеть.
Я мог закрыть глаза на все остальное, но... мимо этих слов пройти не мог.
— Переговоры окончены.
Я поднялся со стула и развернулся, собираясь уйти.
— Постой! Эдвард!
— Не смейте называть меня по имени.
Высокомерный ублюдок...
— Я все еще кажусь вам старшим сыном разорившегося Дома Раднер, который вымаливает милостыню у вашего порога?
Кланяться должен не я, а вы.
Вполне естественно, что нуждающаяся сторона склоняет голову.
— Эдвард. Памятуя о наших прошлых отношениях, я пытался говорить с тобой мягко... Но если ты продолжишь вести себя подобным образом, у меня не останется иного выбора, кроме как доложить обо всем лично Его Величеству.
— Докладывайте. Делайте что хотите.
Оставшаяся без гроша императорская семья ничего не сможет сделать.
Все это — лишь жалкие конвульсии беззубого льва.
— И что вы там сказали? Наследный принц помог мне? Этот ублюдок, который использовал и выбросил меня, лишь бы набить собственные карманы? Не знаю, сморозили вы это по глупости или же прекрасно все понимая, но если вы еще раз вякнете подобную чушь, я вам рот порву.
— Эдвард!..
— Когда моя семья разорилась, вы вышвырнули меня вон, а теперь имеете наглость... Вы хоть представляете, какое предательство я тогда пережил?
Вы понятия не имеете.
Такое благородное отребье, как вы, не поймет этого до самой смерти.
— Переговоры окончены.
Я с силой захлопнул дверь и вышел в коридор, где меня уже ждал Лорендель.
— Я прикажу подать автомобиль.
— Лорендель.
— Да, глава рода.
— Больше никогда не принимай никаких требований семьи Бронте. Отказывай им, какие бы условия они ни предлагали. Ничего им не продавай. Вообще ничего.
— Да, будет исполнено.
Мне не следовало приходить.
Не стоило соглашаться на эти переговоры.
Пусть даже я пошел им навстречу из старой привязанности...
Пусть даже без всяких условий принял требования, которые были крайне невыгодны для меня...
В конечном счете, за это теплое чувство цеплялся только я один.
Они по-прежнему видели во мне лишь старшего сына разорившегося Дома Раднер.
— Черт бы все побрал.
С губ сорвалось ругательство.
Я был в ярости.
Мне безумно хотелось как-то выплеснуть это паршивое чувство, и я уже занес ногу, чтобы пнуть попавшийся на глаза цветочный горшок, как вдруг...
— Эдвард?
Чей-то голос заставил меня замереть.
Я медленно поднял голову.
Голос, который был мне слишком хорошо знаком.
И... как бы мне ни хотелось это признавать, голос, который я так жаждал услышать снова.
— Ания...
И пусть блеск в ее глазах немного угас, эти прекрасные золотистые волосы, этот прямой носик, эти нежные губы...
Все оставалось прежним.
Почти так же, как и два года назад.
— Что привело тебя в Дом Бронте?.. — тихо спросила Ания, слабо улыбнувшись.
Но мои губы даже не дрогнули в ответной улыбке.
Если честно... я действительно хотел увидеть ее снова, но стоило нам встретиться, как я осознал: мне не следовало приходить к ней.
— Не твое дело.
От моего резкого ответа брови Ании слегка сошлись у переносицы.
— Не обязательно говорить со мной в таком тоне...
— У меня нет причин говорить иначе.
Когда я ответил ледяным тоном, плечи Ании едва заметно поникли.
В прошлом одно это зрелище растопило бы мое сердце.
Но теперь я знаю.
Каждое твое действие — это холодный расчет.
— Эдвард.
— Не называй меня так.
— Я хотела увидеть тебя.
— Ха-ха...
Какая нелепость.
Если бы ты действительно хотела меня видеть, ты могла бы прийти в любое время.
Могла бы ответить, когда я отправлял тебе письма.
Ты была первой, кто выбросил меня из своей жизни, Ания Бронте.
А теперь заявляешь, что хотела меня видеть.
— Не смеши меня, Ания Бронте.
— Эдвард!
— Я ухожу.
Я зашагал к главным воротам.
Каждый шаг давался мне с трудом.
С опозданием до меня донесся знакомый аромат.
Запах тех самых духов, которыми всегда пользовалась Ания.
Он защекотал мне ноздри, поэтому я глубоко вздохнул и зажал нос пальцами.