Ания плакала в моих объятиях.
Она прижималась ко мне, рыдая и умоляя не оставлять ее.
Вид ее, задыхающейся от слез и всхлипывающей, был настолько непривычен, что я мог лишь растерянно смотреть на ее дрожащую макушку.
— Ания...
Я был уверен, что она уйдет от меня.
Потому что Ания Бронте не любила Эдварда Раднера.
Потому что она была женщиной, которая не знала, что такое любовь.
И все же сейчас она просила меня не уходить.
Умоляла не ненавидеть ее.
Неужели это тоже ради того, чтобы завоевать мое сердце?
Чтобы заставить сердце Эдварда Раднера тянуться к ней?
Но если эти дрожащие плечи и этот срывающийся голос были лишь игрой, то чему вообще в этом мире я мог верить?
Именно поэтому.
Даже несмотря на то, что я твердо решил уйти,
даже несмотря на то, что я решил красиво закончить наши отношения, пока мы не пришли к неизбежной гибели,
я перехватил тонкую руку Ании.
— Пожалуйста...
Я потянул вверх руку Ании, которая безмолвно умоляла меня, и помог ей подняться на ноги.
Ания продолжала низко опускать голову.
Ее растрепанные золотистые волосы падали на лицо, словно завеса, а с раскрасневшихся губ срывались белые облачка теплого дыхания.
— Ания. Посмотри на меня.
— Нет.
— Я хочу поговорить.
— Нет! Ты возненавидел меня! Ты собираешься... потребовать развода!
Да.
Именно это я и собирался сказать.
Пока ты не разрыдалась и не начала умолять меня.
Но я думал, что ты сама этого хочешь.
Я думал, что ты возненавидела меня за то, что я не смог как следует защитить даже тебя.
Я до сих пор не понимаю почему.
Почему я так отчаянно нужен тебе.
Ответишь ли ты, если я спрошу?
Ания Бронте... смогу ли я поверить твоим словам?
Если бы ты сказала, что это потому, что ты любишь меня, смог бы я поверить в это искренне?
Этого я не знаю, но если мне не нужно уходить, то я не уйду.
Даже если концом этих отношений станет гибель.
Даже если эти чувства в итоге убьют меня.
— Я не уйду.
Дует заснеженный ветер.
Я накинул свое пальто на стремительно замерзающее тело Ании.
— Я не уйду.
Превозмогая холод в собственном теле, я мягко подтолкнул Анию в спину.
Наши шаги, поднимающиеся на холм, вели в одно и то же место.
Праздник урожая завершился без дальнейших происшествий.
Поскольку я не мог сразу увезти Анию обратно в поместье после того, как она упала без сил от холода, мы решили остаться в особняке еще на один день и отправиться домой на следующее утро.
Валентайн Бронте, обеспокоенный состоянием дочери, долгое время отказывался отходить от постели Ании.
Я уже думал, что при таких темпах он просидит здесь всю ночь, но, к счастью, один из слуг напомнил, что нам нужно выезжать рано утром, и он вернулся в свою комнату.
Только после того как Валентайн Бронте ушел, я заглянул в комнату Ании, чтобы проверить ее самочувствие.
Когда я открыл дверь, комнату заливал белый лунный свет.
Она была весьма просторной.
Если бы слуга заранее не сказал мне, что это спальня, я мог бы принять ее за бальный зал.
У окна стояла белоснежная кровать.
Кружева с наброшенной поверх шалью над изголовьем и аккуратно застеленная постель источали тот самый уютный аромат, который обычно исходит от свежевыстиранного белья.
Я медленно подошел к кровати и тихонько присел рядом со спящей Анией.
Ания лежала с закрытыми глазами.
Когда я коснулся ее лба, жара, к счастью, не оказалось.
Я сильно переживал из-за того, что она так долго пробыла на морозе, но все обошлось.
Убирая со лба Ании влажные от пота волосы, я поднял взгляд и огляделся, испытывая странное чувство.
Эта комната, в которую я вошел впервые в жизни, вызывала таинственное ощущение чего-то до боли знакомого.
«Угх...»
В тот же миг в голове запульсировала боль.
Это было то же самое чувство, что и тогда, когда я поднимался на холм.
Перед глазами снова замелькали обрывки воспоминаний.
Девочка, лежащая в постели, и мальчик, сидящий на подоконнике.
Они весело болтают о чем-то.
Осенью, когда листья окрашиваются в багрянец.
Этот мальчик и девочка... скорее всего, Эдвард и Ания.
Вскоре мое сознание вернулось в комнату Ании, за окном которой падал снег.
Пейзаж за стеклом и сцена из прошлого наложились друг на друга, проносясь перед глазами.
Почему я видел эти видения?
Были ли это воспоминания, оставшиеся в теле Эдварда?
Поскольку, сколько бы я ни думал, верного ответа не находилось, я просто сидел рядом с Анией и гладил ее по волосам.
— Доброе... утро.
— Хорошо... спалось?
Прошла неделя с тех пор, как мы вернулись в поместье.
— Позавтракаем?
— Да...
В эту пору, когда сугробы уже растаяли, а теплая ранняя весна прогоняла пронизывающие холодные ветры...
Изменилась не только погода.
— Очень вкусно.
— Да, действительно.
Отношения между нами тоже странным образом изменились.
Особенно поведение Ании... как бы это выразиться, оно явно отличалось от прежнего.
Стоит ли сказать, что она меня избегала?
Раньше она вела себя непринужденно, но теперь даже не могла нормально посмотреть мне в глаза, а стоило мне заговорить с ней, как она так сильно вздрагивала, что у меня не получалось продолжить беседу.
И это продолжалось уже целую неделю.
Дзинь, дзинь...
Лишь звон посуды нарушал тишину в столовой, и мне казалось, что у меня вот-вот начнется несварение желудка.
Я чувствовал, что должен что-то сказать, но говорить было особо не о чем.
Странное ощущение.
О чем мы разговаривали за едой до того, как все стало так неловко?
Оглядываясь назад, я понимал, что большинство разговоров начинала именно Ания.
Спрашивала, как продвигаются тренировки на мечах, не хочу ли я прогуляться вместе...
Возможно, так проявлялась забота Ании.
Поскольку я открыто создавал натянутую атмосферу, она, должно быть, пыталась хоть как-то ее разрядить.
— Моя леди.
Когда я, зажмурившись, позвал Анию, раздался звонкий стук.
Вилка выпала из рук Ании и покатилась по полу.
— Я принесу другую.
— Д-да.
Ания, выглядя растерянной, кивнула, достала платок и вытерла уголки губ.
— Да, муж мой.
— Моя леди, есть ли что-то, что вам нравится?
Словно не ожидая такого вопроса, Ания замерла с платком у рта.
Затем она лучезарно улыбнулась.
— Ты, муж мой.
— Я-я не об этом. Я спрашиваю, есть ли у вас любимые вещи или увлечения.
— Увлечения...
Немного подумав, Ания мягко улыбнулась и ответила:
— Мне нравятся сады.
Сады — как раз для этого нашлось отличное место.
— Тогда как насчет того, чтобы завтра посетить арборетум в столице?
— Это приглашение на свидание?
— Вовсе нет...
— Тогда что же это?
— Я осознал, что мы женаты, а я даже не знаю, что вам нравится.
— Хи-хи...
На щеках Ании, сидевшей напротив меня, выступил румянец.
Она поднялась, быстрыми шагами подошла ко мне, скользнула на соседнее сиденье и заглянула мне в лицо.
— Спасибо.
— За что?..
— За то, что тебе интересно, что мне нравится.
Ания уже подцепила вилкой кусочек еды и поднесла к моим губам.
Поскольку смущаться было незачем, я с невозмутимым видом принял угощение.
— Знаешь кое-что?
— Что?
— Мне действительно нравятся сады... но не так сильно, как ты, муж мой.
— Очень мило с вашей стороны говорить такое.
— Я серьезно.
— Я тоже.
Ания нахмурилась и надула щеки, а затем весело рассмеялась.
Глядя на нее, я и сам не смог сдержать улыбки. Пока мы какое-то время смеялись, глядя друг на друга...
— Вы двое так хорошо ладите, Эдвард.
Внезапно раздался чей-то голос. Вздрогнув от неожиданности, мы повернули головы.
— Ваше Высочество?
— Элдригон?
Это определенно был голос наследного принца, но самого его здесь не было.
Вместо этого перед нами стоял слуга, держащий что-то в руках.
— Телефон?
В руках слуги находился предмет, напоминающий старинный фонограф.
Элдригон удивленно хмыкнул и произнес:
— О! Эдвард, ты уже слышал об этой штуке? А ты неплохо осведомлен о новинках мира, мой друг.
Я не был так уж осведомлен.
Но я понимал, почему это могло так выглядеть.
Телефон был недавно изобретенным устройством в этом мире, о котором только-только начинали узнавать некоторые интеллектуалы и торговцы.
— Я услышал о нем случайно.
— О боже, а я-то хотел удивить вас двоих, сделав такой подарок, пока вы были в отъезде. Какая жалость.
Элдригон беспомощно рассмеялся.
— Но в любом случае... это не самое главное. Эдвард, мне нужно обсудить с тобой кое-что важное.
— Со мной?
— Да, именно с тобой. Я слышал, ты задержал человека по имени Урен, которого перевели в столичный следственный изолятор. Он преступник, на которого Империя выдала ордер, и у нас с ним было немало хлопот.
— Пустяки.
— Ты можешь так думать, но я — нет. Так что приезжайте завтра в столицу. Желательно вместе с Анией. Я приму вас по высшему разряду.
Сказав это, Элдригон сердечно рассмеялся и повесил трубку.
Я с неловкой улыбкой посмотрел на Анию.
— Что будем делать?
Ания улыбнулась, ничуть не растерявшись.
— Давай поедем. Мне хорошо в любом месте, лишь бы рядом с тобой, муж мой.