Ледяная земля, настолько суровая, что замораживала даже падающие снежинки.
Империя называла тех, кто жил здесь, варварами.
И они оправдывали это прозвище — действительно отличались дикостью. Возможно, их сердца стали столь же пустынными и сухими, как и оледеневший край, где им довелось обитать.
Я отправился на север на автомобиле.
Слуги пытались остановить меня, но я все равно не послушал.
Конечно, правильнее было бы сперва встретиться с Анией и все обсудить, но дорога в столицу таила в себе куда больше опасности, чем путь на север.
Империя все еще сохраняла силу.
Столица пала только из-за эффекта неожиданности; стоит войскам перегруппироваться — и вероятность краха Империи станет нулевой.
Дорога на север давалась нелегко.
Мощеные тракты тянулись ровно настолько, насколько простиралось влияние Империи. Но по мере приближения к Северному королевству земли становились абсолютно непроходимыми для транспорта.
— Отсюда нам придется двигаться скрытно, изменив облик.
Добравшись до самых северных приграничных земель имперского баронета, мы решили действовать тайно.
К счастью, пришли добрые вести.
Магам удалось восстановить узел связи, благодаря чему возобновился контакт со столицей.
Из-за сложившихся обстоятельств я не мог поговорить с Анией напрямую, однако узнал, что она благополучно добралась до Императорского дворца.
Элдригон обещал уберечь Анию во что бы то ни стало.
Я не верил ему до конца, но иного выбора у меня не оставалось.
С тех пор прошла неделя, в течение которой я медленно продвигался дальше к северу.
Время от времени нашу карету останавливали на контрольно-пропускных пунктах, однако благодаря шпионам, внедренным в Северное королевство, удавалось миновать любую проверку.
Проведя в этой ледяной пустыне долгие дни... я наконец прибыл к замку Великого Герцога Йерчевиц.
— Вот оно.
Обитель Великого Герцога выглядела истинно величественной и грозной. Цитадель, возведенная на самом гребне отвесных скал, горделиво высилась над заснеженным краем.
Я отправился наверх по извилистой тропе, витками огибавшей склон утеса.
Узкую дорогу, где с трудом поместился бы один экипаж, слепила густая метель, сводя видимость к нулю.
Единственная ошибка кучера — и мы сорвались бы в бездонную пропасть.
Но я не чувствовал страха.
Стоит только встретиться с Великим Герцогом Йерчевиц, достать нужную траву и позволить прочесть свои воспоминания...
По правде говоря, я и сам не знал, что случится потом. Прочтение воспоминаний вовсе не гарантировало, что я стану тем самым Эдвардом, которого любила Ания.
И все же бездействовать я не мог: иначе ничего бы так и не сдвинулось с мертвой точки.
Поднявшись по крутому склону, я очутился перед воротами замка Великого Герцога Йерчевиц.
— Стой! — окликнула меня стража, несущая дозор. — Это владения Великого Герцога Йерчевиц. Вход воспрещен.
— Отойдите. Я прибыл на встречу с Великим Герцогом.
Стражники насторожились:
— ...Назовите свое имя.
— Эдвард.
— ...Ваш титул и статус?
— Эдвард Раднер. Глава семьи Раднер.
Взгляды стражников моментально ожесточились:
— Имперская ищейка?
— Прочь! Грязному имперскому отродью не место в наших землях!
Подобного приема я и ожидал, но у меня заранее был припасен способ преодолеть это препятствие.
Аня Йерчевиц.
Дракон, повелевший Севером в далеком прошлом.
Владычица льдов, правящая этими землями в эпоху континентального хаоса.
Однако после основания Империи и наступления долгого мира она лишь безмолвно взирала на происходящее.
На континенте наконец воцарился покой, к которому она так искренне стремилась.
«Война...»
Но человеческая жадность была безгранична.
Люди безжалостно калечили и губили чужие жизни ради того, чтобы урвать еще кусочек.
Аня окончательно убедилась: люди — донельзя глупые создания.
К чему этим ничтожным существам, чей век не превышает и сотни лет, такие непомерные амбиции?
«Ничтожные, суетливые создания».
И все же Аня Йерчевиц испытывала к людям искренний интерес.
В отличие от драконов, эти крошечные создания жили столь мгновенно, что бурно радовались и убивались из-за скорбных пустяков, будто держали в руках весь мир.
Ане подобные переживания были чужды.
Прожив на свете свыше пяти тысяч лет, постепенно теряешь всякий интерес к суете.
Поэтому дракониха с непрекращающимся любопытством наблюдала за людскими эмоциями.
Чем дольше она изучала их, тем более сложными, изменчивыми, забавными и чарующими они ей казались.
Это занятие не надоедало ей никогда.
«Что ж, и эта история вышла весьма занимательной».
Глядя в окно своего кабинета, Аня вернула зажатую в ладони книгу на полку.
Затем принялась искать новое произведение. Ей требовалась новая повесть о смертных существах, способная вновь всколыхнуть ее застывшее сердце.
Однако у дракона, прожившего пять тысячелетий, времени всегда с избытком.
За свой неимоверно долгий век она перечитала бесчисленное множество людских романов.
Естественно, к сегодняшнему дню в ее огромной библиотеке не осталось ни одной неизученной страницы.
Аню охватила глубокая досада.
Сколько еще веков должно пройти, прежде чем она сумеет насладиться свежими, пленительными историями?
Скользнув пальцами по корешкам, дракониха вытащила один-единственный том.
«Любовь и прах».
Ее самый любимый роман.
История о рыцаре и принцессе, преодолевших пропасть сословий ради искренней любви.
Но она перечитала эту книгу уже больше сотни раз.
Прежний восторг давно померк.
Когда заранее знаешь предрешенный финал — то, что влюбленные выдержат все невзгоды, воссоединятся и сыграют свадьбу, — чтение теряет ту самую остроту чувств, какую дарило в первый раз.
«Ах... как скучно. Какая невыносимая тоска».
Вернув книгу на место, Аня уселась за письменный стол и достала перо с пергаментом.
Она принялась неспешно выводить строку за строкой:
«И все же он был драконом. Обладал бессмертным телом, не ведающим гибели и спустя десять тысяч лет. Она же являлась обычной смертной — крошечным созданием, чья жизнь угасала, не продержавшись и века.
Колдрен не смел принять любовь этой женщины. Их время текло в совершенно разных ритмах.
Останься он в одиночестве в далеком будущем — именно ему пришлось бы в итоге корчиться от сжигающей боли».
«Бессмертный и смертная».
Раз уж мир не мог предложить ей достойных сюжетов, Аня решила написать историю сама.
Сказку о любви дракона и человека.
Прекрасную драму о боли, рожденной разницей их жизненных сроков, и о том, как они преодолевают эту пропасть во имя чувств.
«Ах... я понятия не имею, что писать дальше!»
Вскоре перо было в досаде отброшено, а дракониха со вздохом откинулась на спинку кресла.
Ни разу в жизни не любив сама, она просто не понимала, как передать это на бумаге.
«Любовь...»
Аня Йерчевиц задумчиво размышляла над этим словом.
Люди описывали любовь как «сердце, что бережет и тоскует».
Но для Ани подобное оставалось загадкой.
Даже если бережешь вещь, она все равно со временем обратится в прах; тосковать же и вовсе глупо — достаточно переждать век-другой, и вы непременно встретитесь вновь.
Проклятие и привилегия бессмертия.
«Неужели в мире не осталось ни единого захватывающего сюжета?»
И ровно в тот миг, когда дракониха предалась тоске...
В дверь внезапно постучали.
— Ваша Светлость! К вам посетитель!
— Посетитель? — Утомленная творческим тупиком, Аня буркнула: — Мне не до гостей. Прогони.
— Э-э... Позвольте, но гость утверждал, что хочет проконсультироваться с Вашей Светлостью.
— У меня нет времени на глупости.
— Но речь не о государственных делах! Он просит совета в... вопросах сердца, Ваша Светлость.
При этих словах Аня мгновенно насторожила ушки.
Из ее ноздрей вырвалось легкое облачко морозного пара.
— Впусти его... Ох, да я сама!
Не удержавшись от любопытства, она подскочила к двери и лично распахнула ее:
— Заходи!
— Итак, что тебя гложет?
Аня Йерчевиц.
Вопреки слухам о свирепом драконе, держащем в страхе весь Север, она выглядела совсем как маленькая девочка.
Я знал, что драконы способны менять облик с помощью магии полиморфа, но ее реальный вид все равно ошеломлял.
— Ну же, выкладывай.
Ее искренний интерес к человеческим чувствам тоже сбивал с толку.
Однако времени на раздумья не оставалось.
Мне требовалось как можно скорее проникнуть в глубины памяти Эдварда.
Увидь я их... и наконец смог бы осознать:
В чем кроется глубинная сущность этого чувства? И действительно ли я тот, кто имеет право находиться подле Ании?
Если бы я только узнал правду.
Если бы сумел без сомнений принять ее...
— Быстрее, не тяни!
Подгоняемый Аней, я начал рассказ.
Я поведал все без тайн: о первой нашей встрече с Анией, о непреодолимых препятствиях, разорвавших нашу связь, и о том, как мы снова нашли друг друга и полюбили вопреки всему.
Аня Йерчевиц слушала с предельной концентрацией, усердно конспектируя слова.
Лицо ее оставалось бесстрастным, но в наиболее трагические моменты перо со скрипом впивалось в пергамент.
А когда я дошел до признания и того, как мы вновь поклялись друг другу в чувствах, в глазах драконихи вспыхнул откровенный восторг.
С трудом верилось, что передо мной существо, перешагнувшее пятитысячелетний рубеж.
— ...Вот так мы и оказались здесь.
Стоило мне замолчать, как Аня Йерчевиц схватила мою ладонь своими крошечными пальчиками.
Ее дыхание перехватило, а голос задрожал от явного восхищения:
— Какая... какая упоительная история!
Упоительная.
Я не вполне до конца уловил ее мысли, но точно понял одно: эта дракониха без ума от сентиментальных романов.
— И потому мне необходима эта трава. Я обязан узнать, кто я на самом деле.
Аня активно закивала:
— Само собой! Раз уж дело принимает такой оборот, я вовсе не настолько мелочна, чтобы зажимать какую-то травинку. Ни за что!
Сплетя короткое заклинание, она отперла деревянный ларец в углу.
Мерцающий лазурным светом стебель поднялся в воздух и плавно опустился прямо мне в ладонь.
— Забирай.
— Благодарю вас.
Изумление от того, как легко все разрешилось, быстро уступило место спешке.
Нужно было скорее возвращаться.
Вернуться в родные земли, дать прочесть воспоминания, а затем мчаться в столицу к Ании.
Однако едва я повернулся к выходу, как Аня Йерчевиц цепко ухватила меня за края плаща.
На ее обычно безучастном личике расцвела широкая улыбка.
— Это я должна тебя благодарить.
Так ничего и не поняв, я коротко поклонился и покинул кабинет.
Вслед мне долетел звонкий выкрик драконихи:
— Когда назначите свадьбу, непременно заглядывайте на торжество!
— Обязательно!
Что ж... похоже, она куда более душевное создание, чем гласят легенды.
Пробежав глазами по исписанным страницам, Аня прикрыла глаза.
«Замечательная история».
Она поймала себя на мысли, что когда-нибудь ей непременно захочется лично увидеть эту женщину — Анию Бронте.
Людям не хватало чуткости и проницательности драконов, они были замкнуты в себе.
Смертные не способны узнать, что тлеет на душе у другого, пока слова не будут произнесены вслух, и потому вечно разминаются и упускают друг друга.
Кто-то мог бы назвать их жалкими недоразумениями, но Аня думала иначе.
Именно это несоответствие, именно эта недостаточность — в них и заключалась вся чарующая прелесть людей.
Даже не ведая о тайных помыслах друг друга, они отчаянно рвались навстречу, ведомые единственным слепым чувством — любовью.
«А вот и идеальное название».
Выведя пером несколько размашистых слов на заглавном листе, Аня с удовлетворением разглядывала написанное.
«Ты должен любить меня».
Разве могло найтись заглавие, точнее передающее суть их истории?
Окрыленная этой мыслью, Аня Йерчевиц с небывалым азартом погрузилась в рукопись.