— Обещаю, я сделаю всё возможное, чтобы семья Раднер не пострадала.
В конце концов, я решил сотрудничать с Элдригоном. Поскольку Императорский дворец уже раскрыл личность Йохана, я ничего не мог поделать. Вариант тайно устранить его уже отпал, к тому же, в отличие от оригинального Эдварда, я не обладал ни выдающимся мастерством фехтования, ни выдающимися магическими способностями — я лишь пользовался тем немногим, что осталось в этом теле. Так что возможность задействовать государственную власть для поимки Йохана могла оказаться для меня даже лучшим выходом. В конце концов, он совершал бы покушение за покушением на мою жизнь, и в процессе Ания тоже могла оказаться в опасности.
«Что же касается чести семьи...» — я всё ещё не был в этом уверен. Подумаю об этом позже. Если станет известно, что я содействовал аресту Йохана, ущерб репутации может оказаться меньше, чем ожидалось.
Я опустился на одно колено и склонил голову:
— Благодарю за ваше понимание.
— Не стоит благодарности... Это я должен благодарить тебя, — Элдригон лучезарно улыбнулся. — Если бы ты попросил меня замять это дело ради своей семьи, я мог бы разочароваться в тебе. Но я рад, что ты оказался именно таким человеком, о котором я слышал. Настолько, что могу со спокойной душой доверить тебе Анию.
— Вы слишком добры ко мне.
— Посмотрим. Моё чутьё на людей редко меня подводит, — Элдригон шутливо приложил руку к глазу и рассмеялся. — Ну а теперь поднимайся. Разве ты не говорил, что сегодня собираешься с Анией в столичный арборетум?
— Да, всё верно.
— Ты сам предложил?
— Да... я.
Когда я недоуменно наклонил голову, гадая, к чему этот вопрос, Элдригон одобрительно кивнул:
— Ты хороший человек. Правда.
— По какой причине вы так решили?
— Мужчины как вид редко проявляют интерес к цветам и деревьям. Разве к тебе это не относится, Эдвард?
— Пожалуй, так и есть.
— И всё же ты нашёл время для своей жены — на такое способен далеко не каждый.
С этими словами Элдригон вытащил из кармана предмет, завёрнутый в белую ткань. Когда изысканная тонкая материя приоткрылась, внутри обнаружилась фотография. Элдригон повернул снимок ко мне. Это был портрет леди с кожей настолько бледной, что она казалась почти прозрачной, и густыми волнистыми светло-каштановыми волосами, ниспадающими на плечи.
— Моя невеста.
— Прошу прощения?..
— Она скончалась от болезни пять лет назад.
— Я не знал.
— Конечно. Я никогда не объявлял об этом во всеуслышание, — он отрешённо уставился в пустоту взглядом, словно воскрешающим в памяти прошлое. — Я очень глубоко любил эту женщину. Настолько, что до сих пор не могу её забыть.
Глаза Элдригона блеснули, но он быстро вернул себе мягкую улыбку:
— Я рад, что Ания вышла замуж за такого хорошего человека, как ты. Пожалуйста, береги её.
Когда Элдригон закончил говорить и кивнул, ожидавшие рыцари проводили меня наружу.
— Если всё пройдёт гладко, в следующий раз я приглашу тебя выпить.
— Пожалуйста, зовите меня в любое удобное время.
— Обязательно. Хорошего дня.
— О чём вы говорили?
— Ни о чём особенном. Просто о политической ситуации в Империи, семейных делах и тому подобном.
Когда мы покинули Императорский дворец, было около половины третьего дня. Солнце, до этого висевшее в зените, немного сместилось к западу, а холодный ветер утих, отчего погода стала на удивление мягкой. Мы снова сели в экипаж и направились в западный район, где располагался столичный арборетум. Возможно, из-за того, что погода выдалась на редкость хорошей, улицы столицы были полны резвящихся детей и прогуливающихся нарядных благородных дам и господ. Это была поистине мирная картина, но я оставался начеку.
Йохан замаскировал Урен под деревенскую жительницу, чтобы следить за нами. Если он подослал кого-то в такую даль, в герцогские владения, то не было причин, по которым он не мог сделать то же самое в столице. Так что любой из этих людей, идущих по улице, мог внезапно развернуться и броситься на нас.
Пока я бдительно осматривал окрестности, экипаж вскоре прибыл к арборетуму. И тут я не смог сдержать удивления, потому что даже представить себе не мог, что он окажется настолько огромным. Огромный магический тепловой барьер, похожий на стеклянный купол, стал первым, что меня поразило. Воссозданная внутри арборетума экосистема удивила меня снова, и, наконец, то, что здесь росли разноцветные растения, которых я никогда раньше не видел, поразило меня окончательно.
— Ахаха... Эдвард! Что это за выражение лица? — когда я, не в силах закрыть рот, оглядывался по сторонам, Ания весело рассмеялась.
— Я нечасто бываю в ботанических садах.
— И всё же... Пф-ф... Ты выглядишь как деревенщина.
Когда она рассмеялась так сильно, что схватилась за живот, я шутливо ткнул её пальцем в щёку, отчего Ания дразняще нахмурилась. Затем она естественным жестом взяла меня под руку.
— Ну что, пойдём? Мой муж-деревенщина?
Её дерзкая манера говорить заставила меня подумать, что теперь мы действительно кажемся настоящей супружеской парой. Тем не менее, я ответил не менее дерзко:
— Пойдём. Моя плаксивая леди.
— ...... Не называй меня плаксивой леди.
— Я деревенщина, так что не понимаю, о чём ты говоришь.
— Перестань меня дразнить!
Арборетум казался совершенно иным миром по сравнению с тем, что было снаружи. Магический купол, созданный для теплоизоляции, не только поддерживал температуру, но и преображал пейзаж. Благодаря этому, несмотря на всё ещё прохладную январскую погоду, казалось, будто мы гуляем по весеннему саду.
— Какие поистине удивительные цветы.
Деревья и цветы, которые я видел в арборетуме, действительно завораживали. Здесь были бутоны, меняющие окраску подобно хамелеонам, трава, которая, казалось, имела крылья и летала по ветру, и даже ростки, двигающиеся сами по себе. Поскольку подобные вещи не описывались в романе, я не мог не изумляться.
Мы довольно долго гуляли вместе, рассматривая различные растения. Обычно, когда мои глаза загорались любопытством, Ания пускалась в объяснения:
— Это называется слёзным цветком. Ночью сок вытекает из него, подобно слезам, оттого его так и прозвали.
Она знала названия стольких цветов! Было удивительно, как она перечисляла их, словно живой словарь. И хотя я продолжал расспрашивать, Ания не раздражалась и любезно всё объясняла. Пока она рассказывала с улыбкой на губах, я подумал, что ей это действительно очень дорого.
Не успел я опомниться, как пробило четыре часа. Обойдя три из четырёх секций, мы присели в небольшом кафе неподалёку и заказали чай. Несмотря на то, что мы прилично прошли пешком, Ания не выказывала никаких признаков усталости. Напротив, она лишь улыбалась, позволяя порхающей в воздухе бабочке опуститься на её ладонь.
Пока я наблюдал за её профилем...
— Моя жена, — спросил я как бы невзначай. — Могу я спросить, почему тебе нравятся цветы?
Услышав вопрос Эдварда, Ания медленно повернула голову и посмотрела ему в лицо.
— Почему тебе нравятся цветы?
— Потому что они всегда здесь, неизменные.
— Но это же скучно.
— Скучно — это нормально. Пока они не уйдут, они будут со мной вечно.
Она вспомнила разговор из далёкого прошлого. Себя, лежащую в постели, и Эдварда, сидящего у окна. Разговор, который они вели тогда.
— Причина, по которой они мне нравятся...
«Ты всё ещё не помнишь».
«Словно ты стал совсем другим человеком».
Эдвард не помнил своего прошлого с ней. Но Ания решила принять это. Это было воспоминание из далёкого прошлого. Детское воспоминание. Тогда Эдвард не был заперт в комнате, как сама Ания, и не был одиночкой без друзей. Было вполне естественно, что он ничего не помнил.
Но её сердце почему-то болезненно сжалось.
— Как думаешь, почему? — спросила она в ответ, цепляясь за слабую надежду, что он всё-таки вспомнит.
Она не питала особых иллюзий. Если он не помнит, она может заставить его вспомнить с этого момента. Если он не помнит обещания, данного ей в прошлом, она может наполнить их нынешнюю супружескую жизнь счастьем. Она может заставить нынешнего Эдварда полюбить её. Чтобы он больше никогда не смог забыть, чтобы он никогда даже не помышлял о том, чтобы уйти.
Ания прикусила уголок губы и заглянула Эдварду в глаза.
— Ну...
Эдвард крепко прижал большой палец к виску, а затем повернул голову в сторону. Там, куда был устремлён его взор, на клумбе пышно цвели Гымдонхва. Эдвард какое-то время смотрел на них, а затем мягко улыбнулся:
— Не знаю точно. Но когда я смотрю на эти Гымдонхва, они напоминают мне о тебе... Может, в этом всё дело?
Всё было не так. Она любила цветы вовсе не поэтому. Но сердце Ании бешено заколотилось.
— Посмотри на этот цветок. Он называется Гымдонхва, и его цвет так похож на твои волосы.
Слова, которые когда-то произнёс юный Эдвард, снова слетели с его губ. Даже если он ничего не помнил, те же самые чувства прошли сквозь время.
— Всё верно, — поэтому Ания решила солгать. — Именно поэтому они мне и нравятся.
Но это не было абсолютной ложью. Раз уж Эдвард так сказал, отныне она могла любить их именно по этой причине.
— Значит, я угадал. Какая удача.
Глядя на то, как этот мужчина смеётся, даже не подозревая о своей ошибке, Ания почему-то тоже рассмеялась.