— Привет, Эдвард.
Услышав за спиной знакомый голос, Эдвард обернулся, и его глаза, только что недовольно прищуренные, изумленно расширились.
Золотистые волосы Ании, источающие тонкий аромат гымдонхвы, мягко колыхались на ветру. Из-под этой пышной копны на него смотрели нежные глаза, чуть ниже виднелись аккуратный прямой носик и влажные, блестящие губы.
Никак не ожидая встретить ее в таком месте, Эдвард невольно запнулся:
— Ания...
— Надо же, какая встреча, — Ания говорила совершенно спокойно.
А затем на ее губах заиграла едва заметная улыбка.
Впрочем, Эдвард, застывший от неожиданности и во все глаза разглядывавший девушку, быстро взял себя в руки.
— Что ты здесь делаешь?
Вместо ответа Ания неторопливо подошла ближе и встала рядом с ним.
— Пришла на парад. Меня тоже пригласили.
С этими словами она придвинулась к нему почти вплотную. Эдвард тут же сделал шаг влево, увеличивая дистанцию, и, глубоко нахмурившись, раздраженно спросил:
— Это я и сам вижу. Я спрашиваю о другом — почему ты на обычных трибунах? Для герцогских семей и знати повыше зарезервированы отдельные ложи.
— Да просто так. Сидеть в вип-зоне — сплошная пытка.
— Ты пришла сюда ради меня?
— Аха-ха...
Ания весело рассмеялась и шутливо ткнула Эдварда локтем в бок, словно ее это забавляло.
Каждое ее действие вызывало у Эдварда глухое раздражение, но он почему-то не стал отдаляться. Захоти он — легко бы избежал ее общества, а если бы велел проваливать, она бы ушла. И все же он этого не сделал. Эдвард и сам не понимал почему. Пусть от одного присутствия Ании у него сводило челюсть от досады, нахождение рядом с ней каким-то странным образом притупляло головную боль, которая мучила его изо дня в день.
«Все из-за головной боли...»
Возможно, ее духи действительно обладали каким-то успокаивающим эффектом. Эдвард подумал об этом, ожидая начала парада. Поскольку после своего неловкого смешка Ания больше не пыталась завязать разговор, причин прогонять ее не осталось.
Вскоре раздались звонкие раскаты медных духовых инструментов, и сквозь толпу двинулся военный оркестр. Рыцари, несущие знамя Империи, маршировали стройными рядами, однако это зрелище не вызывало у Эдварда ни малейшего трепета. В Северном и Восточном королевствах уже вовсю использовали новое оружие — мушкеты. Какими бы доблестными ни были эти рыцари, если вражеская пехота выстроится в шеренгу и даст залп из фитильных мушкетов, их тела будут пробиты насквозь, и они падут замертво.
Вид этой устаревшей армии напомнил ему о человеке, которого звали наследным принцем. «Если не откроешь свое сердце, о твоих чувствах никто не узнает... так, кажется?» — при воспоминании об этих словах Эдвард издал короткий, безрадостный смешок.
Заманив его сладкими речами, тот безжалостно выбросил его из своей жизни. Эдвард бесчисленное количество раз отправлял письма в Императорский дворец, но в ответ от Элдригона приходили лишь жалкие извинения и заверения, что сейчас он ничем не может помочь. «Такие слова может сказать каждый», — подумал Эдвард. Затем он вспомнил о недавней безответственности управляющего Западным филиалом, и внутри него вновь закипела ярость.
Но в этот момент его руки коснулось что-то мягкое.
— Что ты сейчас делаешь? — спросил Эдвард.
Это была Ания. Она смотрела на него щенячьими глазами, нежно поглаживая его по руке.
Эдвард резко смахнул ее ладонь.
— Я спросил, что ты делаешь.
— У тебя был такой сердитый вид.
— Я злюсь, так с какой стати ты трогаешь мою руку?
— Я подумала, что это поможет тебе немного успокоиться.
Эдвард отвернулся и усмехнулся, не веря собственным ушам.
— Похоже, ты пребываешь в каком-то странном заблуждении.
— Какая поразительная бесстыдница. Будь я на твоем месте, мне было бы стыдно показаться на глаза, Ания Бронте.
— У меня тоже были свои обстоятельства.
— О, я даже не сомневаюсь.
От столь откровенной насмешки Ания тихонько ахнула.
— Ты специально разыскала меня, чтобы озвучить эти банальные оправдания?
— Нет.
— Тогда зачем?
— Я не стану оправдываться.
— Что?
От ее слов брови Эдварда резко сошлись у переносицы. Какая наглость. Если бы она хотя бы попыталась оправдаться, он мог бы вдоволь посмеяться над ней. Неужели теперь она решила прикинуться невинной жертвой?
— Вместо этого...
Бах!
Стоило Ании открыть рот, как в небе с грохотом рассыпался первый залп салюта. Началось пиротехническое шоу. Эдвард пристально смотрел на Анию, чьи губы беззвучно шевелились, заглушаемые взрывами фейерверков. На ее лице застыло выражение, словно она была несчастной героиней какой-то трагедии.
— Я ухожу.
Стоило ему резко развернуться, как глаза Ании широко распахнулись. Но Эдвард больше не оборачивался.
Как же глупо... Его сердце предательски дрогнуло при виде этого жалобного лица. И это после того, как он поклялся себе больше никогда не попадаться на ее уловки.
Эдвард упрямо шагал вперед, не останавливаясь, как вдруг почувствовал, что сзади к нему кто-то крепко прижался. Это была Ания. Ания Бронте догнала его и крепко обняла со спины. Своей спиной он чувствовал, как шевелятся ее губы, словно она пыталась что-то сказать.
— Опять ты за свое...
Эдвард глубоко вздохнул и убрал ее руки. Наверняка она точно так же, не задумываясь, обнимала и других мужчин. «Вот ты какая на самом деле».
Эдвард до крови прикусил щеку изнутри. Металлический привкус, разлившийся во рту, помог прояснить затуманенный разум. Эдвард снова зашагал прочь. В глубине души он думал, что Ания снова обнимет его. Но этого не произошло. Ощущая, как в груди расцветает едва заметное сожаление, Эдвард твердым шагом направился к трибуне, где восседал Император. У него еще оставались дела.
«В конце концов, все к этому и пришло».
Хотя спустя неделю его и выпустили из одиночной камеры, Элдригон все еще не мог скрыть своего подавленного состояния. Вопреки его яростным протестам, парад в честь Дня основания Империи прошел с невиданной роскошью. Были потрачены баснословные суммы не только на дорогостоящие фейерверки, но и на новое снаряжение для рыцарского ордена, ради чего с народа содрали огромные налоги. Несколько благородных семей в ответ направили протестные письма, но его отец просто проигнорировал их, даже не задумываясь о том, к каким последствиям это может привести. Поэтому весь этот час, пока длился парад, Элдригон не проронил ни слова, лишь безучастно смотрел в пустоту остекленевшим взглядом.
— Ваше Высочество.
Когда торжество подошло к концу и горожане начали расходиться, к Элдригону обратился стоявший рядом адъютант:
— Парад завершен. Позвольте проводить вас обратно в Императорский дворец.
— Я вернусь позже, не спеша.
— Его Величество приказал вам вернуться незамедлительно.
— Проклятье.
Элдригон тяжело вздохнул. Ему было плевать на собственное положение, но его до глубины души тревожило то, что он вынужден бездействовать, пока Империя заживо гниет изнутри. Разумеется, не давала покоя и ситуация с Эдвардом. Он отправил ему уже десятки писем, но так и не получил ответа.
— Возвращаемся.
Он даже всерьез подумывал о том, чтобы свергнуть отца и самому занять трон. Если этот произвол продолжится, будущее Империи окажется слишком предсказуемым. Но у него не было законных оснований. Империя трещала по швам, однако ущерб для новоявленных дельцов и аристократов, в чьих руках была сосредоточена реальная власть, оставался минимальным. По-настоящему гибли лишь нищие простолюдины, у которых не было никакой силы. Если бы Элдригон сверг Императора и захватил власть, его бы навек заклеймили отцеубийцей, жаждущим престола. Дворяне из оппозиционной фракции тут же начали бы действовать, воспользовавшись ослаблением императорского авторитета, и тогда верховная власть неизбежно оказалась бы растоптана их руками. Это была неразрешимая, ужасающая дилемма. Элдригону оставалось лишь беспомощно барахтаться, подобно тонущему ребенку.
— Элдригон.
В тот момент, когда мир вокруг покачнулся и его едва не накрыло волной головокружения, до его слуха донесся чей-то голос. Элдригон открыл глаза.
— Эдвард...
— Нам нужно поговорить.
Одетый в строгий костюм и пальто, Эдвард выглядел как по-настоящему успешный делец. Но от его прежнего открытого взгляда и благородной осанки не осталось и следа.
— Хорошо.
— Ваше Высочество.
Адъютант попытался преградить им путь, но Элдригон, не обращая на него внимания, шагнул навстречу Эдварду.
— Я сам во всем разберусь, адъютант.
— Слушаюсь... Как пожелаете. Однако это приказ Его Величества. Вы должны вернуться как можно скорее.
Услышав в его голосе скрытую угрозу, Эдвард первым сделал шаг вперед.
— Дорогу.
— Ты что, оглох?
Адъютант злобно зыркнул на него, но больше не посмел вымолвить ни слова.
Эдвард подошел вплотную к Элдригону. Из-за разницы в росте принцу пришлось смотреть на него снизу вверх. Элдригон слабо улыбнулся и произнес:
— Может, поговорим в более тихом месте, Эдвард?
— Нет. В этом нет необходимости. Мое дело не такое уж важное.
Эдвард бросил взгляд на свое запястье и прищурился.
— Герцог Бронте угрожал мне... требуя продать товары для этого парада себе в убыток. Сказал, что таков приказ Императорского дворца.
— Послушай, мне есть что сказать по этому поводу.
— Не надо. Избавь меня от оправданий. Я прекрасно знаю, что дворец просто пытался набить свои карманы за мой счет.
— Все совсем не так, Эдвард.
— Очередная ложь.
Эдвард презрительно усмехнулся.
— Учитывая, где мы находимся, я воздержусь от ругательств... Но послушай меня, Элдригон. Если не можешь помочь — хотя бы не путайся под ногами.
— Я этого не делал.
— Кто бы сомневался.
Эдвард снова сверился с часами и обратился к Лоренделю:
— Что у нас дальше?
— Переговоры по ценам на сырье с семьей Нортлонгбелл из Северного Королевства.
— Идем.
Когда Эдвард резко развернулся, чтобы уйти, Элдригон крикнул ему вслед:
— Эдвард! Мне нужно тебе кое-что сказать!
— А мне — нет.
Элдригон молча смотрел в спину холодно удаляющемуся Эдварду. Эта широкая, прямая спина напоминала раненого волка. И... именно он нанес эту рану. Что бы он теперь ни говорил, исцелить ее было не в его силах. Во всем был виноват только он сам. Если бы только он мог повернуть время вспять, он бы сделал это не задумываясь. Но поскольку это было невозможно, Элдригону оставалось лишь бессильно прикрыть глаза и тяжело вздохнуть.