Спустя три часа после отъезда из поместья, лихорадочно разбирая бумаги, я и сам не заметил, как мы прибыли в земли Сондерс. Они располагались к северу от имперской столицы, неподалеку от границы с Северным королевством.
Я помнил, насколько прекрасны здесь заснеженные горные пейзажи зимой, но весенний визит открыл мне иную картину: бесконечный ковер из пестрых цветов, раскинувшийся за поросшими высокой травой лугами, завораживал своей красотой. Я бывал в этих местах не так давно, и все же здешние виды каждый раз поражали своим величием. Пейзаж напоминал акварельный рисунок, создавая ощущение, будто ступаешь в исполинский сад.
Сад...
Ании наверняка понравился бы этот вид. Она безумно любила цветы.
«Нужно будет как-нибудь привезти ее в земли Сондерс».
Стоило представить ее восторженное лицо, как усталость от бесконечной работы с документами мгновенно улетучилась, а разум прояснился.
Ания действительно была удивительной женщиной.
Ания Бронте.
От одной лишь мысли о ней мое сердце замирало от нежности. Чем бы я ни занимался, все думы неизменно возвращались к ней.
— Я провожу вас.
Когда мы подъехали к воротам резиденции, нас встретили слуги и повели внутрь. За домом простирался сад, утопающий в цвету. За столом в самом его центре сидел хозяин поместья.
— О! Эдвард, добро пожаловать!
Маркиз Сондерс.
Это был мужчина средних лет с выправкой и телосложением настоящего воина, что удивительным образом контрастировало с его добродушным лицом.
— Я ждал тебя.
Семья Сондерс издавна поддерживала тесные связи с Раднерами. Земли Сондерс изначально создавались как форпост для сдерживания набегов из Северного королевства, а потому здесь из поколения в поколение растили превосходных воинов. Они попросту не могли не ладить с благородным рыцарским родом Раднер. Более того, маркиз являлся близким другом Уильяма Раднера — для меня он был кем-то вроде старого отцовского соратника.
— Давно не виделись, маркиз Сондерс, — подойдя ближе, я уважительно склонил голову.
— Ха-ха-ха! Эдвард, а у тебя все то же изможденное лицо.
— Сейчас много дел.
— Много работы — это хорошо. На старости лет я и сам не отказался бы от былых хлопот.
— Но вы ведь по-прежнему полны сил, не так ли?
— Тело-то крепкое, а вот сердце уже состарилось.
Маркиз Сондерс громко рассмеялся, отчего его мощные плечи дрогнули.
— Впрочем, до меня дошли слухи, что ты был ранен.
— Да. Немного задело голову.
— И как же это произошло?
— На то были причины.
— Я слышал, принцесса Бронте отреклась от своей семьи... Это как-то связано?
Я молча посмотрел на него. Несмотря на возраст, старик сохранял поразительную проницательность.
— Да... в каком-то смысле, — ответил я честно, понимая, что скрывать правду бессмысленно.
Маркиз едва заметно улыбнулся:
— Постарайтесь не слишком усердствовать с любовными ссорами.
— Мы больше не ссоримся.
— Похоже, вы помирились?
— В какой-то степени.
— Вот и славно.
Он повернул голову, устремив взгляд в сад. Над пестрыми бутонами неторопливо порхали бабочки. Стоило маркизу протянуть руку, как на нее мягко опустилась одна из них.
— Красиво, правда?
— Да.
— Когда находишься рядом с этими созданиями, не умеющими даже говорить, сердце наполняется таким умиротворением...
Еще одна бабочка плавно опустилась на ладонь маркиза. Хрупкое насекомое на его широкой, покрытой шрамами руке смотрелось на удивление контрастно.
— В юности я не понимал прелести таких вещей. Был одержим лишь мечом да закалкой тела. Глупо, не находишь?
— Тренировки — это важный труд.
— Само собой, я ни о чем не жалею. Просто немного неловко за свое юношеское безрассудство.
— Вы более чем достойны восхищения.
— Спасибо на добром слове.
Бабочка на кончике его пальца вспорхнула и улетела. Без сожаления опустив руку, маркиз Сондерс залпом осушил чашку чая и вновь заговорил:
— Эдвард. Ты ведь тоже сильно изменился.
— Прошел уже целый год с тех пор, как я стал таким.
«Когда именно я так изменился?»
Должно быть, в то время, когда основанная мною компания начала стремительно расти. Тогда я истязал себя работой, отчаянно пытаясь заглушить боль предательства. Изначальная цель — возродить род Раднер — давно померкла, и я лишь пытался вырваться из оков еженощных кошмаров.
Накапливающийся стресс полностью перекроил мой характер: я курил сигарету за сигаретой, стараясь подавить неутихающую обиду. Проведя так целый год, я превратился в того, кем являюсь сейчас.
— Люди неизбежно меняются, пережив тяжелые потрясения, — произнес маркиз.
— Да. Все именно так.
— Но, глядя на твое лицо сегодня, я вижу, что ты изменился снова.
— Я?
Широкая, тяжелая ладонь маркиза Сондерса мягко опустилась мне на голову.
— Еще недавно ты выглядел так, словно тебя краше в гроб кладут, а теперь наконец-то улыбаешься... Должно быть, эта девушка действительно тебе дорога.
— Неужели я... улыбался?
— Ты и сам того не замечаешь. Влюбился по уши. — Маркиз добродушно рассмеялся. — Хм. Да, это прекрасное чувство. Если кто-то тебе дорог, нужно беречь этого человека. Купи ей подарок на обратном пути. Как насчет цветов из этого сада? В мире нет женщины, которая не любила бы цветы.
Я тихо усмехнулся, вспомнив слова одного самопровозглашенного эксперта по отношениям, утверждавшего, будто не существует женщин, равнодушных к сладостям.
— К сожалению, я вернусь в поместье только через неделю.
— Что ж, даже если это окажутся не цветы из моего сада, купи ей хотя бы букет по дороге.
— Я учту ваш совет.
Допив чай, мы поднялись из-за стола. Пришло время перейти к делам.
С тех пор как Эдвард покинул имение, прошло четыре дня.
В землях Раднер повседневная жизнь продолжала течь своим чередом. В этом не было ничего удивительного: став главой графского дома, Эдвард редко задерживался на одном месте. По правде говоря, в разъездах по континенту он проводил куда больше времени, чем в собственных владениях.
Однако для Ании даже этот короткий срок казался бесконечным.
«Мы жили порознь целых два года...»
Удивительно: два года они существовали словно чужие люди, но стоило Эдварду вновь обратить на нее взор, как каждый день в разлуке становился невыносимо долгим.
И все же Ания понимала, что нынешнее ожидание куда лучше прежнего, бесконечного и безнадежного. По крайней мере, теперь она точно знала: он вернется. Спустя неделю Эдвард встретит ее радостной улыбкой.
Но просто сидеть сложа руки и убивать время было невыносимо скучно. Ания твердо решила немного обучиться управлению владениями. Отрекшись от семьи Бронте, она лишилась титула и статуса. Чтобы приносить пользу Эдварду, ей требовалось освоить практические навыки. Только так она могла оставаться подле него без чувства стыда.
— Миледи! Вам нельзя этого делать! Помогать по хозяйству?..
Стоило Ании заикнуться о помощи по дому, как слуги в испуге замахали руками.
— Я просто хочу помочь, мне самой этого хочется. К тому же я больше не знатная леди, разве нет?
— И все же... как мы можем позволить...
Впрочем, перед упрямством Ании слуги в итоге сдались.
Ания принялась осваивать быт, повсюду следуя за старшей горничной.
— Убираться нужно вот так, а стирку и посуду... мы возьмем на себя, чтобы вы не испортили нежные ручки.
— Пожалуйста, научите меня всему.
Но работа оказалась не из легких. Всю жизнь Ания была изнеженной принцессой из великого рода. Когда за два дня она разбила десять тарелок и испортила два комплекта одежды, слуги наконец набрались смелости обратиться к ней:
— Миледи, может быть, вы лучше займетесь садом?
— Садом?..
— Да! Граф очень дорожит садом. Если вы приведете его в порядок, он непременно обрадуется!
Так Ания принялась ухаживать за растениями вместе с садовником. Слугам было неловко перед стариком за то, что они спихнули на него неуклюжую гостью, однако вскоре все были искренне поражены ее глубокими познаниями.
— Этот цветок нужно пересадить на солнечное место, в тени он растет куда медленнее.
— А у этого стоит подрезать листья. Если их станет слишком много, бутон завянет.
Садовник не мог скрыть своего изумления.
Так прошло шесть дней.
За день до возвращения Эдварда Ания, как обычно, работала в саду. Поливая цветы, убирая сухие листья и подметая дорожки, она превратила его в поистине сказочное место.
Отерев пот полотенцем, Ания молча окинула взглядом плоды своих трудов.
Сад выглядел великолепно. Совсем как тогда, когда они впервые поговорили, будучи взрослыми.
«Интересно, понравится ли это Эдварду?»
Закончив работу и присев с чашкой чая, Ания погрузилась в раздумья. Уход за растениями всегда приносил ей радость, но она понятия не имела, придется ли результат по душе Эдварду.
«Оглядываясь назад... я ведь даже не знаю, что ему нравится».
Это она сама обожала сады и цветы. Эдвард светился от счастья, когда они посещали арборетум в имперской столице Кальседбар, однако, скорее всего, дело было вовсе не в растениях.
Ания до сих пор плохо знала Эдварда. Желая обладать им целиком и полностью, она даже не задумывалась о его собственных чувствах и желаниях. Смутившись этих мыслей, девушка слегка покраснела.
Когда она невзначай поделилась переживаниями с садовником, пожилой мужчина добродушно рассмеялся:
— Тогда почему бы вам не приготовить для графа подарок?
— Подарок?..
— Да. Граф точно не ждет ничего подобного и очень удивится!
Удивленный Эдвард...
Он так редко проявлял эмоции, что Ания ни разу не видела его по-настоящему изумленным. Стоило подумать об этом, как в ней вспыхнуло страстное, почти болезненное желание увидеть его живые чувства. Все многообразие его мимики.
Ей хотелось узнать о нем абсолютно все — каждую мелочь, каждую тайну, сокрытую в глубине его души.