Порой душевный покой приносят вещи, которые ты наконец принимаешь, а не пытаешься упрямо отрицать, стиснув зубы.
Будь то безответная привязанность к тому, чем не можешь обладать, гнетущее чувство неполноценности или непреодолимая пропасть в мастерстве...
Стоит лишь смириться и отпустить привязанность, как тут же понимаешь, насколько бессилен человек перед лицом неизбежной судьбы.
Так что у меня просто не оставалось выбора, кроме как принять это.
«Это правда, меня влечет к красоте Ании».
Совершенно естественно, когда твой взгляд приковывает нечто прекрасное.
«Мона Лиза», «Звездная ночь», «Тайная вечеря»...
И подобно тому, как взор невольно приковывают шедевры великих мастеров, мое влечение к красоте Ании — явление вполне естественное.
— Уф...
Я опустил меч по диагонали, и сотое по счету соломенное чучело развалилось надвое, с глухим стуком уронив верхнюю половину на пол.
Тренировка до седьмого пота помогла прояснить мысли.
Я удовлетворенно улыбнулся и вытер пот мягким полотенцем, которое протянул слуга.
— А теперь возвращаемся.
— Да, молодой господин.
Покинув тренировочную площадку и приняв душ, я как раз успел к обеду и в сопровождении слуги направился в столовую.
— Муж мой.
И когда я вошел в столовую, Ания уже ждала меня там.
Я отчетливо помнил, как несколько дней назад она уехала вместе с Риктманом по делам, связанным с торговлей шелком на юге.
Утром ее еще не было в поместье, так что она, должно быть, вернулась, пока я тренировался.
С самым невозмутимым видом я опустился на свой стул.
— Ты вернулась? Я был на тренировке и не заметил.
— Хотелось бы мне, чтобы ты был чуточку внимательнее.
Ания, на чьем лице на мгновение промелькнула легкая обида, снова лучезарно улыбнулась.
А затем легонько постучала пальцем по тыльной стороне ладони.
Я намеренно сделал вид, будто не заметил этого изящного жеста, и, закрыв глаза, сплел пальцы.
— Давай помолимся.
— Муж мой. Сначала ты кое о чем забыл.
Глядя, как Ания снова настойчиво постукивает по тыльной стороне ладони, я откашлялся:
— Все свободны, оставьте нас.
— Да, молодой господин.
Отпустив слуг, я не спеша поднялся со своего места.
А затем медленно подошел к ней.
— Ну же, — прошептала Ания с порозовевшими щеками, и ее голос мгновенно воскресил в моей памяти события нескольких дней давности.
Разговор, который состоялся между нами за ужином в поместье после возвращения с демонстрации огнестрельного оружия.
Разумеется, поскольку до этого мы несколько дней избегали друг друга, беседа вышла недолгой, однако мы дали друг другу обещания касательно нашей будущей супружеской жизни.
— Отныне я обещаю никогда не избегать тебя. Что бы ни случилось.
— Я... тоже больше не буду обижаться по пустякам.
Слова Элдригона о том, что супругам необходимо общаться, оказались превосходным советом — столь же безупречным, как и все его суждения.
Ания призналась, что решила, будто я возненавидел ее, раз стал так упорно избегать.
Она думала, что разонравилась мне из-за нападения по дороге на бал и из-за того, как я сорвался в бальном зале...
Я был искренне удивлен, услышав это.
Мне и в голову прийти не могло, что Ания Бронте станет так сильно переживать из-за возможной ненависти с моей стороны.
В оригинальном романе Ания Бронте практически не обращала внимания на Эдварда Раднера.
Или, вернее сказать, не обращала вовсе...
Мне даже стало любопытно, любила ли она его вообще хоть когда-нибудь.
Возможно, из-за череды различных происшествий ход истории вновь претерпел изменения...
Значит... и это тоже могло быть следствием изменившегося сюжета?
— Тогда пообещай мне лишь одну вещь, — попросила в тот день Ания с самым искренним выражением лица.
— Раз в день, нет... мы оба можем быть заняты, так что хотя бы раз перед совместной трапезой целуй тыльную сторону моей ладони.
В чем крылась причина?
Зачем ей просить об этом с такой мольбой Эдварда, которого она даже не любила?
— И говори мне, что я красива. Красивее всех на свете.
Впрочем, просьба была не такой уж невыполнимой.
Легкий поцелуй тыльной стороны ладони считался обычным приветствием среди аристократов, особенно по отношению к дамам, а то, что она прекрасна, я уже и сам мысленно признал.
— Хорошо.
Тогда я подумал, что в этом нет ничего сложного, и согласился, но...
— Ну же. Не заставляй меня ждать.
Глядя на нежную ручку Ании, я уже успел пожалеть о своей поспешности.
Сделав неглубокий вдох, я едва ощутимо прикоснулся губами к тыльной стороне ладони Ании.
Я попытался заглушить это ощущение, переключив мысли на посторонние вещи.
О мужчинах, которые погибли, попавшись в ловушки коварных планов Ании. Об их предсмертных мгновениях.
Когда я отстранился после этого мимолетного прикосновения, щеки Ании густо покраснели.
Я медленно разомкнул губы:
— Сегодня ты прекрасна.
— И это все?
— Красивее всех на свете.
— Хи-хи...
Ания удовлетворенно улыбнулась.
После этого мы помолились и принялись за еду, но я толком даже не чувствовал вкуса, словно кусок в горло не лез.
— Молодой господин.
Несколько дней спустя, когда я читал книгу по магии у себя в комнате, в дверь неожиданно постучал Лорендель.
— Что такое?
— Пришло письмо, которое я должен вам передать.
— Войди.
Лорендель бесшумно приоткрыл дверь, вошел внутрь и протянул мне конверт.
Это было самое обычное белое письмо, запечатанное красным сургучом, без каких-либо особых надписей.
На нем значилось лишь: «Эдварду Раднеру».
— Отправитель неизвестен?
— Нет, мне не удалось узнать.
— Понятно. Можешь идти.
Отпустив Лоренделя, я принялся разглядывать письмо.
На первый взгляд я не обратил внимания, но оттиск печати на сургуче показался мне смутно знакомым.
Нехорошее предчувствие закралось в душу, и когда я, сломав сургучную печать, медленно вытащил и развернул послание, мои опасения подтвердились.
«Скоро я нанесу визит... значит, вот как».
Письмо состояло всего из одной этой строчки, но ее было более чем достаточно, чтобы понять, кто его отправил.
Йохан Раднер.
Единокровный брат Эдварда.
«Я так и думал, что он скоро начнет действовать».
Наступила зима.
Зима, когда даже на теплом юге время от времени шел мокрый снег и дули холодные ветры.
Это означало, что нападение Йохана на поместье, согласно оригинальному сюжету, должно было произойти совсем скоро.
«Значит, время пришло».
Присев на подоконник, я задумался о человеке по имени Йохан Раднер.
Человек, рожденный бастардом и всю жизнь терпевший дискриминацию.
Честолюбивый безумец, который в конце концов прибрал к рукам торговлю наркотиками и захватил власть в преступном мире.
Однако Йохану было мало того колоссального богатства, что он накопил.
Сколько бы денег он ни загребал, сословная пропасть, определенная с самого рождения, заставляла его чувствовать себя ничтожеством.
Между законным наследником титула и бастардом, лишенным всяких прав, лежала непреодолимая бездна.
И этот комплекс неполноценности превратил его в бешеного пса, одержимого властью.
Конечно, трудно сказать, была ли эта пугающая жажда власти следствием его незаконнорожденности или же его истинной натурой.
Но так или иначе, неоспоримым оставался тот факт, что Йохан Раднер был смертельно опасен.
Он был готов в любой момент вцепиться в меня своими острыми клыками, и то же самое касалось Ании.
Разумеется, посягательство на дочь Герцога Бронте, ближайшего доверенного лица Императора, было безумием даже для Йохана, но ослепленный яростью бастард уже ничего не замечал вокруг.
Именно поэтому впоследствии, после масштабного расследования, его бросят за решетку.
Пока я пребывал в глубоких раздумьях, в дверь внезапно постучали.
— Муж мой.
Я думал, это Лорендель, но на пороге стояла Ания.
Распахнув дверь, я увидел Анию в наряде, который был чуть более изысканным, чем ее повседневное платье, но при этом не слишком вычурным — в меру скромным и элегантным.
— Что случилось?
Стоило мне спросить, как Ания, подняв на меня взгляд, произнесла:
— Возможно, мне придется уехать из поместья примерно на два дня... — Она застенчиво улыбнулась и протянула мне руку тыльной стороной ладони вверх. — Так что я хочу получить поцелуи на два дня вперед.
— Ты уезжаешь из поместья на два дня?
— Да.
— По какому делу?
В ответ на мой вопрос Ания слегка склонила голову набок.
— В наших владениях намечается праздник. Отец попросил меня выступить с поздравительной речью. И раз уж я все равно возвращаюсь в поместье Бронте, то думаю погостить там денек.
Земли Бронте находились неподалеку от нашего поместья.
Достаточно близко, чтобы добраться туда за полдня на экипаже.
Но... на душе у меня было неспокойно.
— В таком случае я поеду с тобой.
— Что?
От моих слов Ания вздрогнула от удивления.
— Правда?
— Правда. А что, ты бы предпочла, чтобы я остался?
— Нет. Просто... мне любопытна причина.
— Причина...
Я не мог сказать ей, что Йохан Раднер нацелился на нее.
На данный момент я был единственным, кто знал, что Йохан Раднер — Король наркотиков из подворотен, так что Ания могла мне и не поверить, а если бы и поверила, это лишь посеяло бы в ней тревогу.
Поэтому я озвучил вполне правдоподобный предлог.
— Если причина в том, что я просто не хочу расставаться с тобой, этого недостаточно?
И это не было ложью.
Ведь я не знал, когда и где могут появиться подосланные Йоханом убийцы, чьей целью была Ания.
Только и всего.
Слова о том, что я хочу быть рядом с ней.
— Мне бы этого очень хотелось.
Но Ания, не подозревая о моих истинных мыслях, счастливо улыбнулась.
— Правда, очень-очень хотелось бы.
Словно цветок гымдонхва, распускающийся даже посреди суровой зимы.