— Но я наконец-то добрался до финала, — Ха Суджон открыл двадцатое окно документа. — А это… двадцатое. Тот самый мир, в котором вы прямо сейчас говорите и двигаетесь.
В окне еще не завершенного документа в реальном времени появлялся текст.
Фразы, только что произнесенные Ха Суджоном, и мысли, проносящиеся в моей голове, обретали форму слов, разворачиваясь прямо перед глазами.
— Счастливый финал. Вот только не каждый может обрести счастье.
— Не каждый?
— Кому-то пришлось умереть. Кому-то — страдать.
— В конечном счете, Эдвард, мира, где счастливы абсолютно все, может и не существовать.
— Это вполне естественно.
— И почему мне потребовалось так много времени, чтобы осознать нечто столь очевидное?
Ха Суджон тихо рассмеялся.
— Что ж… оставим эти тривиальные разговоры? У нас остались дела поважнее.
Ха Суджон постучал по клавишам ноутбука.
Прямо из воздуха появились и зависли бутылка шампанского и три бокала.
Схватив бутылку, он выбил пробку.
— Бум! — с хлопком пробка улетела куда-то вдаль. — Мы наконец-то дошли до финала. Самое время отпраздновать.
Игристое вино наполнило бокалы.
Сделав глоток, я ощутил сладкий фруктовый аромат.
— Так или иначе, вы добрались до хэппи-энда. Это счастливый финал.
— Счастливый финал...
— Верно.
— Разве все не двигалось исключительно по твоей указке? Выходит, мы вообще не прикладывали никаких усилий.
— Это не совсем так, — Ха Суджон развернул ко мне ноутбук.
Окно документа с незаконченной историей заполнялось само по себе.
— Взгляни. Я ничего не печатаю, но история течет своим чередом.
— Как такое возможно?
— Объяснить фундаментальный принцип? — раскинув руки в стороны, Ха Суджон выпятил грудь. — Ударь меня.
— Что?
— Не сомневайся. Просто бей, как захочешь.
Я поступил так, как он велел.
Сжав кулак, я ударил его в грудь — не очень сильно.
Потирая ушибленное место, Ха Суджон слабо улыбнулся.
— Я не стану по своей воле делать то, что причинит мне боль. Понимаешь, что это значит?
— ...Я все еще не понимаю.
— Не все происходит по моей воле.
— Объясни подробнее. До меня не доходит.
— Вы… живые и двигаетесь.
— ...Как.
Ха Суджон неспешно подошел к Ании.
Схватив девушку за руку, он энергично встряхнул ее.
— Будь вы марионетками, я бы вертел вами как заблагорассудится. Поначалу так и было, — когда писатель разжал пальцы, рука Ании безвольно опустилась. — Но по мере развития сюжета вы начали двигаться вразрез с моими намерениями. Вы сами говорили, сами думали, сами действовали.
— Но почему? — спросил я.
— Этого я и сам не знаю. Пусть вы и созданные мной персонажи, но… даже мне известно далеко не всё. В конце концов, авторы — не боги, — не переставая слабо улыбаться, Ха Суджон допил свое шампанское. — Важно то, что в итоге у вас всё получилось.
— У нас? — переспросила Ания.
Ха Суджон кивнул.
— Да. Вы любили, вы не могли друг без друга жить, а потому старались по-своему бороться. Пытались всё изменить.
— Значит, не все шло так, как ты задумывал?
— Скорее всего. В каких-то моментах, возможно, вмешивалась моя воля… а в каких-то — нет. Я, честно говоря, и сам не ведаю. Я столько раз переписывал эту историю, что уже ничего не помню. Как бы там ни было.
Ха Суджон поставил пустой бокал на стол.
— Вы изменились. Ты, когда-то не доверявший Ании, теперь всецело полагаешься на неё, а сама Ания, думавшая лишь о себе, научилась понимать чужие сердца.
Кивнув, мы переглянулись.
Рука Ании медленно накрыла мою ладонь.
Я почувствовал, как от её пальцев исходит приятное тепло.
— Если пытаться измениться, то непременно изменишься. Людям свойственно меняться.
— Но есть и те, кто остается прежним.
— Возможно, все дело в том, что они просто не пытались.
Идея о том, что люди меняются благодаря собственным усилиям, звучала как полнейший абсурд.
Словно закончив свою мысль, Ха Суджон медленно подошел к стулу и опустился на него.
— На этом у меня всё. Если остались вопросы — задавайте сейчас. У нас не так уж много времени.
Он поднял голову.
Проследив за его взглядом, я заметил, как золотой мир и впрямь начинает осыпаться.
Покрытые трещинами края медленно рушились, и реальность проваливалась в непроглядную черноту.
О чем же спросить?
Поразмыслив, я понял, что остался лишь один вопрос.
Если не Ха Суджон, если не этот человек — больше никто не сможет дать на него ответ.
Медленно притянув к себе Анию, я произнес:
— В будущем… Что с нами станет?
— Ха-ха… — рассмеялся Ха Суджон и, немного отсмеявшись, наконец ответил: — Этого я тоже не знаю. Моя работа на этом завершена. Мир после окончания истории находится вне моей юрисдикции.
Значит, он все-таки не знает.
Стоило мне с пониманием кивнуть, как Ха Суджон медленно поднялся с места.
— Но кое-что я всё же хочу вам сказать. Хотите послушать?
— Говори.
Погладив подбородок в задумчивости, писатель продолжил:
— Впереди вас ждут новые испытания — точно так же, как и раньше. Не знаю, что именно это будет, но… вам придется нелегко. Легких испытаний не бывает в природе. Однако, — Ха Суджон слабо улыбнулся и захлопнул крышку лежавшего на столе ноутбука, — всегда помните, через сколько невзгод вам уже пришлось пройти. Как вы раз за разом выдерживали эти удары. И… как вы с ними справлялись.
Не успел я и глазом моргнуть, как ноутбук оказался зажат у него под мышкой.
Постепенно… мир рушился.
Шампанское, стол, стулья, шестеренки — всё начало растворяться в черном мраке.
— И любите друг друга. Просто любите друг друга. Говорят, что людям и любви суждено меняться, но чувства тех, кто прошел через столь же темные и черные туннели, как вы, редко поддаются изменениям.
— Я запомню.
— Вот и славно, — Ха Суджон широко улыбнулся. — Спасибо, что были со мной до самого конца, Эдвард. И ты, Ания. Я никогда не забуду время, проведенное с вами.
Наступил конец.
Непроглядный мрак постепенно поглотил и нас, и Ха Суджона.
Но я не чувствовал страха, даже если это было очередным испытанием или истинным финалом нашей истории.
Как и сказал Ха Суджон, мы любим друг друга.
Перед лицом неизменной любви любые испытания — лишь мимолетные волны.
— Что ж, прощайте.
— Прощай.
Мир погрузился во тьму.
— Ания.
В окно щедро лился солнечный свет.
Солнце уже стояло в зените, возвещая о наступлении второй половины дня.
И хотя время близилось к обеду, Ания всё еще не выходила из своей спальни.
— Ания, — позвал я, стоя перед дверью её комнаты.
Ответа так и не последовало, поэтому я открыл дверь и вошел внутрь.
— Ания, — снова произнес я её имя.
Ания Бронте.
Женщина, которую я люблю.
Она крепко спала в теплых лучах полуденного солнца.
Укутавшись в уютное одеяло, девушка позабыла обо всем на свете.
Стараясь ступать бесшумно, я медленно приблизился к кровати.
Её золотистые волосы, сияющие в теплом свете, были прекрасны.
Её чистая, светлая кожа была прекрасна.
Тихое, едва уловимое посапывание, выдающее её усталость, было прекрасным.
Её ненакрашенное лицо, которое она не любила мне показывать, но которым я изредка любовался по утрам, было прекрасным.
— Ания, — снова позвал я.
Всё-таки её нужно было разбудить.
Но Ания не просыпалась.
Она продолжала крепко спать, словно Белоснежка, откусившая отравленное яблоко.
— И сколько еще ты планируешь проспать… В самом деле.
Я осторожно взял её за руку.
На кончиках пальцев осталось ощущение мягкой кожи.
Но девушка так и продолжала мирно спать, не пошевелив ни единым мускулом.
Глядя на её лицо, я слабо улыбнулся, а в следующую секунду почувствовал, что вот-вот заплачу.
Странные мысли лезут в голову, когда я на нее смотрю.
Хотя сейчас я люблю в Ании абсолютно всё, первопричиной моих чувств, в конечном счете, стала её ослепительная внешность.
Но теперь я бы любил её, даже не будь она столь прекрасна.
И этот факт поистине поражал.
Ха Суджон.
Как и сказал создатель этого мира, я сильно изменился.
Я всегда считал, что люди редко меняются, но сам стал исключением.
Стоит мне взглянуть на Анию, как даже подступающий гнев утихает, а от моего былого упрямства не осталось и следа.
И всё из-за этой женщины.
С самого начала это была Ания Бронте.
«— Мне теперь называть тебя мужем?»
Наверное, я был обречен полюбить её с того самого мига, как мы впервые встретились.
И теперь я люблю её больше собственной жизни.
— Так что… просыпайся, Ания.
Эта женщина не желала открывать глаза, сколько бы я её ни звал.
Я тихо вздохнул.
— Ания.
Наклонившись, я медленно поцеловал её в щеку.
Казалось, хотя бы это должно было её разбудить.
— М-м-м...
Только тогда Ания наконец заворочалась и перевернулась на спину.
Она посмотрела на меня полуоткрытыми глазами.
— Ания.
— Эдвард...
— Уже полдень. Тебе пора вставать и обедать.
— Хорошо.
Сказав это, она снова плюхнулась на подушки, поэтому мне пришлось насильно её приподнять.
— Кья!
— Я сказал, вставай!
Ания немного повозмущалась, но в итоге рассмеялась.
Я засмеялся вместе с ней.
— Сегодня у нас свидание. А ну, подъем.
— Ладно-ладно. Прости. Я вчера слишком поздно легла.
— Хорошие дети должны ложиться рано.
— И кто тут ребенок? — она продолжала огрызаться, так что я просто заткнул ей рот.
Наши губы нежно соприкоснулись.
Лишь после этого Ания тихонько обвила руками мою шею.
Мы долго целовались.
Теплое полуденное солнце, аромат, исходящий от постельного белья, и дующий из сада ветерок, пропитанный запахами цветов, окутывали нас со всех сторон.
— Граф.
— Граф!
— Ох, ты меня напугала.
Казалось, время для нас ненадолго замерло, но громкий голос Лорендель безжалостно вырвал нас из транса.
— Публичное проявление чувств — это, конечно, прекрасно, но вам нужно поесть.
— Прости. Я сейчас спущусь.
— Леди, вас это тоже касается.
— Я знаю, Лорендель. Не злись, — произнесла Ания, и после этих слов мы снова мимолетно поцеловались.
— Пойдем.
— Угу.
Прошло немало времени.
Два года.
Огромный срок, если вдуматься, но в то же время — лишь миг.
За это время многое изменилось.
И теперь я собираюсь рассказать вам о том, что же произошло.
О мире после финала истории.
О том, что случилось за эти два года.