— Братец. Давненько не виделись.
— Какое совпадение. Встретиться в таком месте.
Глаза, вечно сощуренные в едва заметные щелочки.
Казалось, уголки его глаз всегда весело улыбались.
Каштановые кудри и утонченные черты лица, дарившие ему андрогинную красоту.
Единокровный брат Эдварда Раднера.
Йохан Раднер.
Хотя мы встретились лично впервые, я знал об этом человеке немало.
Я знал, что с таким лицом он проводил страстные ночи с бесчисленным множеством женщин.
Я знал, что, даже меняя женщин как перчатки изо дня в день, он оставался ненасытным безумцем, одержимым похотью.
И... я знал, что он питал токсичный, удушающий комплекс неполноценности по отношению к Эдварду Раднеру, которого так любил Уильям Раднер.
— Действительно, совпадение. Столкнуться в столице, да еще и на улице, где так часто бывают благородные дамы.
— И правда.
Йохан редко раскрывал свое истинное «я», скрытое за этой маской жизнерадостной улыбки.
Такую манеру речи Йохан выработал, чтобы выжить в аристократическом обществе в качестве незаконнорожденного сына.
Оттого и говорил он точь-в-точь как змея.
В его речах таился хитрый, изворотливый змей.
Слова Йохана ни в коем случае нельзя было принимать за чистую монету.
И это совпадение, скорее всего, тоже чистая ложь.
Вероятнее всего... причина, по которой Йохан разыскал меня под предлогом случайной встречи, заключалась в...
— Муж мой?..
Ания Бронте.
Должно быть, его целью была именно она.
— Дорогая, иди вперед. Я догоню тебя, как только мы закончим разговор.
— Как мило с твоей стороны, братец.
Йохан широко улыбнулся.
— Раньше ты не был таким заботливым.
— Йохан, неужели ты так хорошо знал меня с самого начала? А я-то думал, что совершенно тебе не интересен.
— Ну как же так? Ты ведь мой единственный брат.
С этими словами Йохан слегка склонил голову набок.
— Я скоро буду.
Когда я повернулся к Ании и произнес это, она кивнула и медленно направилась к другой лавке.
Как только силуэт Ании скрылся из виду, я снова посмотрел на Йохана и заговорил.
— ...Йохан. Я знаю, что это совпадение — ложь. Тебе незачем находиться в столице.
Йохан Раднер.
На первый взгляд он кажется обычным бастардом графского рода, но на самом деле Йохан хранит глубокую тайну.
Секрет, о котором не знает никто в Империи, кроме меня.
— Зачем ты меня искал?
— Ахаха... Братец. За какие-то пару месяцев ты стал на удивление проницательным. Действительно, будто... стал совсем другим человеком.
И этот секрет — не что иное, как истинное ремесло Йохана.
Причина, по которой лишенный всяких прав бастард обладает весомым влиянием в графской семье.
Причина, по которой он может заявлять о себе во весь голос, несмотря на свое происхождение.
«Наркотики...»
Йохан Раднер — человек, которого в трущобах зовут наркобароном.
Благодаря его поразительной дотошности и осторожности никто так и не смог поймать его за руку.
Разумеется, находились те, кто гадал, откуда у Йохана такие огромные богатства.
Уильям Раднер тоже задавался вопросом, откуда у его сына берутся подобные средства,
но всякий раз Йохан уходил от ответа, списывая все на торговлю, так что граф так ничего и не разузнал.
— Просто назови мне причину.
— Причину, говоришь?.. Ну, ничего особенного.
Уголки губ Йохана плавно поползли вверх.
— Мне просто стало любопытно, как поживает мой дорогой братец. Захотелось узнать, наслаждаешься ли ты жизнью после женитьбы на первой красавице Империи.
— Назови настоящую причину.
— О...
Когда я процедил это сквозь зубы, Йохан удивленно вскинул брови.
— Братец. Ты и вправду изменился до неузнаваемости. С нашей последней встречи ты стал поразительно догадливым. Раньше на подобные слова ты бы просто весело рассмеялся и ответил, что безумно счастлив.
Его интуиция была отвратительно острой.
Наверное, именно благодаря ей он и выжил в суровых трущобах.
Ведь трущобы — это мир, где правят лишь сила и коварство.
Там никого не волнуют титулы графов или маркизов.
— Что ж, тогда мне открыть тебе истинную причину?
— Твоя цель — Ания?
— Ну, отчасти.
Йохан достал из-за пазухи трубку и набил ее табаком.
— Ты вроде бы стал проницательнее... но почему не говоришь прямо? Отрицаешь реальность? Или боишься показаться жалким, если я сам озвучу это вслух?
Он чиркнул спичкой и неторопливо раскурил трубку.
К небу потянулись клубы густого дыма.
— Титул графа.
— В точку.
Йохан ухмыльнулся, отбрасывая спичку в сторону.
— Если говорить о праве наследования... я, конечно, в пролете, раз уж я бастард. Но ты, братец, разве не женился только что на дочери герцога?
— И что с того?
— Спрашиваешь так, будто сам не понимаешь. Давай не будем ходить вокруг да около, братец, это утомляет.
Прищуренные глаза Йохана слегка приоткрылись.
— Разве тебя не выбросили, братец? Продали герцогскому роду Бронте, чтобы спасти собственную семью.
Я знаю.
Я прекрасно понимаю, что значит для мужчины из графского рода брак с женщиной из семьи герцога.
В романе Эдвард тоже стал приемышем-приживалой в семье Бронте, будучи фактически проданным.
Хотя в какой-то степени он и сам этого желал.
— Так что ступай прямиком к отцу и скажи ему. Объяви, что отказываешься от титула графа и передаешь его Йохану.
Что произошло в оригинале...
Не знаю, прибрал ли Йохан в итоге титул к рукам, но одно было известно наверняка.
Эдвард не передает право наследования Йохану.
И дело было вовсе не в уязвленной гордости или жажде власти.
А в том, что в ближайшем будущем он раскроет тайну Йохана.
Узнает, откуда у того столько богатств.
И чем на самом деле является то дело, о котором он никому не рассказывает.
Верный своим принципам и праведный Эдвард Раднер просто не мог уступить титул графа Йохану.
Но неужели Йохан после этого просто сдался?
Вовсе нет.
В конце концов Йохан решает устранить Эдварда, отказавшегося уступить наследство.
«В оригинальной истории он не погиб, но...»
Искусство владения мечом и магические навыки Эдварда были одними из лучших в Империи.
Он с легкостью расправляется с убийцами, подосланными Йоханом.
И вот здесь возникает проблема.
Я — не Эдвард.
Конечно, тело принадлежит Эдварду, но душа в нем чужая.
Я еще могу кое-как воспроизвести фехтуальные приемы, запечатленные в мышечной памяти этого тела,
но только не магию.
Без глубоких познаний в этой области я не способен сотворить ни одного заклинания.
Так что же мне делать? Отдать ему титул прямо сейчас?..
— Прости, Йохан. Но я не могу этого сделать.
— Хм...
Мой ответ: я ничего ему не отдам.
Для Йохана Эдвард в любом случае остается бельмом на глазу.
Даже получив титул графа, он не оставит меня в покое.
Меч и магия Эдварда по-прежнему представляют для него угрозу,
да и статус приемыша в герцогском роду, дающий связь с могущественной семьей Бронте, в будущем станет для него огромной опасностью.
Так что, даже если я уступлю ему титул, Йохан рано или поздно попытается меня убить.
Вопрос лишь в том, когда именно это произойдет.
— Неужели тебе мало того дела, которым ты сейчас занимаешься, Йохан?
— Дело и титул — вещи совершенно разные, братец.
— Тогда, к сожалению, я тем более не могу уступить. Возможно, ты и преуспел в делах, но тебе не хватает благородства, чтобы носить титул.
Только тогда на маске Йохана появились первые трещины.
Йохан нахмурился, и улыбка мгновенно исчезла с его лица.
— Ты совершаешь ошибку, братец.
— Это мы еще посмотрим.
Йохан холодно усмехнулся и развернулся.
— Уходим.
И тут же наемные убийцы, скрывавшиеся среди зданий, бесшумно выскользнули из теней и последовали за ним.
К тому времени как мы закончили с покупками и собрались в обратный путь, небо уже окрасилось закатными красками.
В лучах оранжевого заката лицо Ании казалось особенно ярким.
— Прости меня.
Она явно дулась.
— Все в порядке.
— Дело не в том, что мне не понравилось ходить с тобой по лавкам... просто разговор как-то не клеился...
— Ты уже говорила это. Все хорошо. Я ведь не настолько придирчив.
Причиной ее настроения, разумеется, был Йохан.
После внезапной встречи с ним и тяжелого разговора меня захлестнула волна тревог и забот.
Мне нужно было не поддаться чарам Ании Бронте, поддерживать ее хорошее расположение духа и одновременно готовиться к неминуемому нападению Йохана.
Должно быть, поэтому, как бы я ни старался казаться веселым, сквозь улыбку все равно проступала тень уныния. Заметив это, Ания бросила: «Похоже, тебе совсем не в радость быть со мной», отложила выбранные наряды и сердито забралась в экипаж.
Тогда я осознал свою ошибку, но было уже поздно.
Обиженную женщину не так-то просто смягчить, какие бы слова ты ни подбирал.
— Давай поужинаем вместе, когда вернемся, дорогая.
— Я же сказала, не нужно.
— Разве супруги не должны разделять хотя бы трапезу?
— У меня нет аппетита.
— Но ты сама в прошлый раз говорила, что муж и жена обязаны ужинать вместе...
— Кто вообще такое сказал? Я ничего подобного не говорила.
Ания отвернулась, уставившись в окно кареты и скрывая от меня свое лицо.
Из-за этого я совершенно не мог понять, какое у нее сейчас выражение лица.
— Сегодня ты особенно прекрасна.
— Хмф.
— Я очень люблю закаты, дорогая. Но есть кое-что гораздо прекраснее любого заката.
— Хмф...
— Если бы ты улыбнулась, ты стала бы еще краше.
— ...Хмф.
И я принялся осыпать ее комплиментами.
Где-то в книгах я читал, что женщины падки на ласковые слова.
Конечно, мне редко доводилось проверять это на практике, так что в эффективности метода я сомневался.
Ания по-прежнему не отвечала, подперев подбородок рукой и упрямо глядя в окно.
Похоже, все было впустую.
«Даже не знаю, что теперь делать».
Время все исправит... Стоило мне подумать об этом и тоже опереться рукой о раму окна кареты, как...
— Тогда...
Ания, которая до этого лишь упорно молчала и сердито сопела, наконец разомкнула губы.
— Я прощу тебя.
— Правда?
— Но...
Теперь Ания смотрела прямо на меня.
Она слегка постукивала указательным пальцем по своей щеке.
Ее нежно порозовевшая щечка напоминала спелую лесную землянику.
— Поцелуй меня. И тогда я тебя прощу.