Когда сознание наконец вернулось ко мне, на меня обрушилась раскалывающая головная боль. Зрение, затуманенное пеленой, прояснилось, стоило мне несколько раз моргнуть, но в затылке осталась тупая пульсация. Я на удивление отчетливо ощущал, как кровь стучит в жилах.
Передо мной был потолок. Потолок моей комнаты... Знакомый, но в то же время чужой. Где я? Что произошло, раз я оказался в постели?
— Моя голова... — застонал я, попытавшись коснуться макушки, но кончики пальцев уткнулись не в волосы, а в гладкую ткань повязки.
— Г-граф!
— Граф, вы в порядке?!
— Ты! Немедленно позови лекаря!
До меня донеслись встревоженные возгласы, вокруг шумно суетились слуги.
— Что за суматоха?.. — пробормотал я.
Я уперся ладонью в матрас, намереваясь сесть, но Лорендель тут же подбежала и осторожно уложила меня обратно.
— Граф! Вам нельзя вставать, вам нужен покой!
— Что произошло?
— Лучше... вам увидеть это самому.
Она торопливо взяла со стола предмет и протянула его мне.
Это было зеркало. Подняв его, я взглянул на свое отражение. Голова оказалась туго обмотана белыми бинтами — так, будто я получил тяжелейшую травму.
— Что всё это значит?
— Вы совсем ничего не помните?
— Помню?..
Услышав ее вопрос, я попытался восстановить цепочку событий. Прошлой ночью я совершенно спокойно лег спать. А потом... кто-то вошел в спальню. Очнувшись от чьего-то присутствия, я перехватил запястье незваного гостя. Это была Ания Бронте.
«Привет».
Ания. Ания Бронте...
«Я умру».
Синий лунный свет. Прохладный ночной воздух, развевающиеся шторы... Прекрасные золотистые волосы, стремительно исчезающие в темноте окна...
Волоски на коже встали дыбом. Потрясшие меня воспоминания прошлой ночи хлынули в сознание, подобно прорвавшейся плотине.
— Ах...
Ания шагнула в пустоту. Она выбросилась из окна моей спальни на третьем этаже — словно беспомощно опадающий лепесток поздней весны. Я рванулся вслед за ней. Повинуясь инстинкту, я прыгнул в окно и прижал ее к себе.
И мы камнем полетели вниз.
На этом воспоминания обрывались, словно сгоревшая кинопленка.
— Ания...
Холодная тревога, подобно ползающим по коже насекомым, охватила меня. Я резко сел на кровати. Голова раскалывалась от невыносимой боли, готовая вот-вот взорваться, но это было совершенно неважно.
— Ания! Где Ания Бронте?! — я схватил Лорендель за плечи и встряхнул. — Где она?!
— Пожалуйста, Ваше Сиятельство, сначала успокойтесь...
На лице служанки отразилось смятение. Ей явно было невыразимо трудно отвечать на этот вопрос.
— Говори!
— Если вы будете так кричать, станет только хуже! Пожалуйста, успокойтесь... Леди...
Даже без слов я понял, о чем она собиралась сказать. Лорендель едва заметно отвела взгляд, посмотрев куда-то мне за спину — она всегда так делала, когда попадала в затруднительное положение.
— Граф... Леди Ания...
— Подожди... Погоди, не надо, — я не мог заставить себя дослушать страшную правду.
Тело бессильно повалилось вперед.
Дыхание перехватило. Что, черт возьми, я наделал? Я ведь просто хотел, чтобы она ушла. Раз я не мог обладать ею, то предпочитал вычеркнуть ее из памяти. Я желал, чтобы она жила своей жизнью где-нибудь далеко, вне досягаемости моих рук. Это всё, о чем я просил — чтобы она оставила меня и была счастлива.
Именно поэтому я жестоко оттолкнул ее. Произнес все эти холодные, ранящие слова, которых вовсе не желал говорить, которых никогда не было в моем сердце. Я пытался прогнать ее ради нас обоих.
Я не желал ей смерти.
Если бы она дышала и радовалась жизни где-то там, далеко, если бы это даровало покой нам обоим, я смог бы обуздать свою болезненную привязанность.
— Ания... — прошептал я в пустоту, повторяя имя той, которую больше никогда не увижу.
Знай я, что всё закончится так, ни за что бы не отпустил ее. Даже если бы мне пришлось остаться рядом лишь для того, чтобы переживать ее предательства снова и снова...
— Муж мой.
Тихий голос прозвучал подобно галлюцинации. Неужели я окончательно сошел с ума и теперь слышу мертвых?
— Эдвард.
Голос был слишком четким, слишком явственным. Он доносился откуда-то сзади...
Превозмогая боль, я медленно повернул голову.
Она была там.
Яркие золотистые волосы, бледная, почти прозрачная кожа, тот же знакомый голос... И ни единой царапины на хрупком теле.
— Прости меня, — виновато вымолвила она с видом побитого щенка и тут же спряталась за изголовьем кровати. — Мне правда очень жаль...
— Ания...
Это не сон. Сны не сопровождаются такой раскалывающей болью в затылке.
— Граф! — вклинилась между нами Лорендель, взволнованно запричитав: — Ваше Сиятельство, я понимаю ваш гнев, но... Леди Ания вовсе не желала причинить вам вред!
— О чем ты говоришь?
— Молю вас... подумайте хорошенько, прежде чем вновь прогонять леди!
— Отойди.
Я мягко, но непреклонно отстранил Лорендель за плечо. Служанка пыталась возражать, но весь мой мир сузился до одной только Ании.
Приподнявшись и заглянув за изголовье, я увидел Анию Бронте. Сжавшись в комок, она робко посматривала на меня снизу вверх.
Она действительно была здесь. Живая.
— Я не хотела причинить тебе боль, — тихий шепот прозвучал умоляюще.
Заплаканные красные глаза, темные круги от бессонных ночей, растрепанные золотые волосы — все это, реальное, наяву стояло перед моими глазами и не собиралось таять, как фантом.
— Правда... Пожалуйста, поверь мне.
— Ания.
Я спустил ноги с кровати и встал перед ней. Эта маленькая, хрупкая женщина... Даже зная, что из-за ее выходки моя голова едва не раскололась пополам, я не чувствовал ни капли злости.
— Граф...
В спальне воцарилась тишина.
— Встань, — тихо попросил я.
Ания подняла на меня взор и послушно, не торопясь, поднялась на ноги. Ее широко распахнутые глаза непрерывно скользили по моей перебинтованной голове.
Я невесело усмехнулся. Протянув руку, я коснулся ее щеки, лаская шелковистые пряди. Кончики пальцев ощутили нежное, живое тепло. Не иллюзия. Не сон. В душе поднялась волна безумной, всепоглощающей благодарности.
— Я поверю тебе.
— Что?..
— Я верю тебе. Каждому твоему слову.
Ания ошеломленно замерла. Изумление на ее лице выглядело настолько трогательно и забавно, что я искренне усмехнулся.
— Я верю тебе. Верю во всё.
— Правда?..
— Да.
— Даже... даже несмотря на то, что я ранила тебя?
— Немного отдыха, и всё пройдет.
— Но я ведь чуть не...
— Какая разница?
Потерять Анию Бронте казалось мне страшнее любой гибели. Каждая минута, каждая секунда без этой женщины душила меня. Я честно пытался отпустить ее. Что ж... если так, то я поверю снова. Даже если этот выбор станет для меня роковым, я доверюсь ей — хотя бы сейчас, в последний раз. Если её желание быть со мной столь отчаянно, что она готова шагнуть в бездну, я уступлю.
— Не уходи. Останься со мной.
Я вглядывался в ее растерянный взор. От одного лишь взгляда на нее физическая боль словно отступала. Знала ли эта женщина, что я чувствую? Знала ли, с каким трудом собираю по осколкам свое разбитое сердце, чтобы поверить ей вновь? Понимала ли, на какой риск я иду, открывая душу той, чья безумная любовь может разрушить нас обоих?
— Хорошо... — тихо ответила она.
Мне невыразимо захотелось сжать Анию в объятиях, когда она кивнула. Но время еще не пришло. Я мог удерживать эту пленительную женщину подле себя, но больше не мог безоглядно доверить ей свое сердце.
В этот миг в дверь постучали.
— Это лекарь!
— Войдите, — отозвался я.
В спальню вошел мужчина средних лет в опрятном белом одеянии.
— О, граф! Вы очнулись.
— Да.
— Вам ни в коем случае нельзя вставать! Пожалуйста, прилягте, мне нужно вас осмотреть.
Я послушно опустился на подушки. Голова, утихшая, пока Ания стояла рядом, вновь отозывалась дикой, раскалывающей болью.
— Моя голова... сейчас лопнет.
— Я же просила вас не вставать! — тут же всплеснула руками Лорендель.
Пока служанка ворчала, Ания, незаметно подошедшая к кровати, тихонько хихикнула, явно забавленная этой сценой.
— Ания.
— Да?
— Возвращайся к себе. Мы поговорим позже.
— Хорошо.
Когда Ания вышла, лекарь снял повязку и приступил к осмотру. На затылке красовался длинный, уродливый шрам — след от жестокого удара о землю.
Мужчина восторженно запричитал, называя произошедшее настоящим чудом. По его словам, отделаться лишь рассечением после падения с третьего этажа, да еще и с человеком на руках, можно было разве что по воле Небес.
Затем он задал несколько дотошных вопросов, пытаясь выяснить, не пострадал ли мой рассудок — сослался на какую-то свежую научную статью о связи травм головы и умственных способностей.
Закончив осмотр, лекарь ушел. Я отослал прочь прочих слуг, попросив остаться лишь Лорендель.
— Лорендель.
— Ваше Сиятельство... прошу простить мою давешнюю дерзость...
— У меня к тебе дело.
Сконцентрировав немного маны, я притянул со стола нужный документ прямо себе в руку.
— Отправь это сегодня же генеральному почтмейстеру Империи. И по возможности дождись ответа.
— Прошу прощения? Генеральному почтмейстеру?
— Именно.
— Разумеется... я всё исполню.
Я достал из тумбочки сигарету и прикурил. Дым вырвался из губ плотной струей, затягивая спальню сизой пеленой.
Эта зыбкая завеса казалась мне стеной, выросшей между мной и Анией. Если я развею её, смогу ли полюбить снова? Останется ли моя вера нерушимой?
Я не знал ответа. И лишь кончики моих пальцев мелко дрожали от подступающей тревоги.