Долго колеблясь, Ания переступила порог и тут же отпрянула, едва не задохнувшись в клубах дыма, заполнивших комнату.
Завеса была настолько плотной, что разглядеть хоть что-то впереди казалось невозможным. Поначалу Ания решила, что случился пожар, но, уловив знакомый горьковатый запах, осознала происходящее.
Прикрыв нос ладонью, она тихими шагами вошла внутрь и слегка закашлялась:
— Эдвард...
Сквозь пелену проступил мужской силуэт. Обычно свирепый взгляд Эдварда сейчас казался удивительно спокойным и умиротворенным. Однако при виде перебинтованной головы и сигареты, зажатой в его губах, Ания тут же помрачнела.
— Что все это значит?
— ...Я курю.
— Я не об этом спрашиваю!
Пробравшись сквозь густую сизую дымку, Ания настежь распахнула окно. Теплый весенний воздух мгновенно ворвался в помещение, выгоняя едкую гарь.
— Как ты можешь курить, когда ранен? — недовольно поджав губы, проворчала Ания, глядя на тлеющий огонек сигареты.
— Табак облегчает боль.
— Говоришь так, будто это лекарство.
— Иногда заменяет и его.
— Не говори глупостей!
Глядя на ее рассерженное лицо, Эдвард весело рассмеялся и сразу же потушил сигарету:
— Отныне буду курить меньше.
— Не меньше, а бросай совсем!
— Хорошо, брошу, — послушно улыбнулся Эдвард.
Его яростный, полный жажды убийства оскал, который девушка видела всего несколько дней назад, будто стерся — казалось, он был лишь дурным сном.
От этой мягкой улыбки сердце Ании затрепетало, и она невольно улыбнулась в ответ. Девушка так отчаянно мечтала снова поговорить с ним — просто так, без вражды и страха. Это мгновение казалось сном, невероятно сладким, но столь хрупким, что он мог разбиться в любую секунду. Сладкий, словно аромат распустившихся в саду диких цветов, и теплый, будто нежный весенний ветерок...
Ания с жадностью впитывала каждую черту лица Эдварда, словно созерцала готовый вот-вот растаять мираж, и в ее груди щемило от смеси нежности и тоски.
Оглядываясь на прошлое, она понимала, что радоваться нечему. Глубокий шрам на голове мужчины остался по ее вине — из-за ее глупого решения пожертвовать собой ради того, чтобы переменить его чувства. Больше всего на свете Ания надеялась, что Эдварду больше никогда не придется страдать.
— И прекрати курить у себя в спальне.
— Как скажешь, — тихо рассмеялся Эдвард, с готовностью соглашаясь с нею.
— Тебе нужен покой.
— Буду отдыхать.
Что бы Ания ни говорила, Эдвард со всем смиренно соглашался, вызывая у нее искреннюю улыбку. Они смотрели друг на друга и улыбались. Как же давно между ними не было этого легкого, безмятежного счастья?
Присев на стул у изголовья, Ания ласково погладила Эдварда по волосам:
— Тебе все еще больно?
— Я же говорил: такая царапина быстро заживет, стоит лишь немного перевести дух.
— И все равно. Если станет хуже, давай вызовем другого лекаря.
— В этом нет никакой нужды. — Закатав рукав, Эдвард продемонстрировал напряженные мышцы. — Видишь? Я еще полон сил.
— Ха-ха... И к чему этот показ?
Рука, которую он с гордостью демонстрировал, казалась немного тоньше той, что отпечаталась в памяти Ании два года назад. Хотя девушка знала, что его тело изменилось после того, как он оставил ежедневные тренировки с мечом, его исхудавший вид отозвался в ее душе такой щемящей тоской, что она едва сдержала подступившие слезы.
— Хочешь что-нибудь съесть? — отвернувшись, чтобы скрыть влажные глаза, Ания взяла с подноса блюдо.
— Каша?..
— Угу. Ты сам говорил, что всегда ешь ее, когда нездоровится.
— Ты запомнила?
— Разве я могла забыть?
— Вот как... — Эдвард тихо, тепло рассмеялся.
— Открывай рот... Скажи «а-а-а».
Зачерпнув ложку каши, Ания поднесла ее к его губам, но мужчина смущенно качнул головой:
— Это как-то смущает...
— Смущает? Раньше ведь мы всегда так делали!
— Да... Пожалуй.
Глядя, как Эдвард послушно ест с ложки, Ания удовлетворенно улыбнулась. На нее волной нахлынули воспоминания двухлетней давности — о днях, предшествовавших их разводу.
Эдвард, не отходивший от нее во время ее болезней... Эдвард, смущенно отводивший взгляд, когда она пыталась кормить его...
Все осталось прежним.
Конечно, за два года прошло много времени, и теперь он стал главой Дома Раднер и руководителем корпорации «Эдвард»... Но в глубине души он оставался тем самым мужчиной, которого она знала.
Пока Ания предавалась воспоминаниям, тарелка быстро опустела.
— Было очень вкусно, — произнес Эдвард.
— Правда понравилось?
— Да.
— Я сама готовила.
— Наверное, поэтому и показалась такой вкусной.
Услышав этот нежный, обволакивающий бархат в его голосе, Ания шутливо шлепнула Эдварда по плечу:
— А ты научился говорить красивые слова!
— Правда?
— Угу.
При этих словах взгляд Эдварда на мгновение остекленел, устремившись куда-то сквозь нее. Подумав, что переутомляет выздоравливающего разговорами, Ания поднялась:
— Ладно, набирайся сил.
— Я быстро приду в себя, не волнуйся.
— Я все равно буду за тебя переживать.
— Хорошо...
— Отдыхай.
Подойдя к двери, Ания замерла и обернулась. Эдвард все так же провожал ее долгим, теплым взглядом.
— Эдвард... — нерешительно позвала она.
— Да? Что-то не так?
— Ну...
Нужные слова никак не шли с языка, и Ания до боли прикусила губу.
— Я слушаю. Говори.
— Да нет... ничего.
Бросив короткое прощание, она поспешно выскочила за дверь.
Она отчаянно пыталась заставить себя произнести это, но так и не смогла.
«Давай поженимся».
«Давай снова станем мужем и женой и обретем счастье».
Разве имела она право говорить нечто подобное так легко? Просить о новой семье, когда Эдвард оказался прикован к постели из-за ее невыносимого характера, манипуляций и тяжелого прошлого, было бы верхом бесстыдства.
Ания до смерти боялась вызвать в нем отторжение неловким словом. Боялась потерять то бесценное тепло, которое вернулось к ним с таким трудом.
«Еще не время...»
Когда-нибудь... Когда она станет достойной стоять с ним рядом. Когда сможет наконец искупить вину и вернуть его доверие.
Спустя неделю рана Эдварда затянулась настолько, что он смог вернуться к привычным делам.
— Подумать только... Я врачую уже десять лет, но вижу подобное впервые! — Лекарь не уставал изумляться невероятным темпам регенерации.
То, что после падения головой вниз с третьего этажа он отделался лишь ушибами и раной, само по себе казалось чудом. Но за одну-единственную неделю шрам сгладился и стал едва различим, что вовсе вводило лекаря в ступор.
Размышляя, не кроется ли причина в его бытности рыцарем или в высокой плотности маны, лекарь лишь озадаченно качал головой.
Впрочем, несмотря на восторги окружающих, голова Эдварда раскалывалась по совершенно иной причине: скопившиеся за неделю болезни дела росли сплошной лавиной. Ему требовалось навестить каждый из филиалов, проверив отчеты, а также провести десятки отложенных встреч.
— Береги себя, — промолвила Ания на прощание.
— Скоро буду, — пообещал Эдвард.
Хотя, если судить по плотному графику, вернется в поместье он не раньше чем через неделю.
— Нам пора, граф, — подсказал подошедший Лорендель.
— Какая встреча первая в списке?
— Запланированы переговоры в Доме Сондерс.
— Отлично. Выезжаем.
Поднимаясь в карету, Эдвард еще раз обернулся к Ании.
— Береги себя! — махала она ему вслед, заставляя его губы тронуть теплой улыбкой.
Пока экипаж набирал ход, силуэт девушки становился все меньше. Провожая ее взглядом, пока она не превратилась в совсем неприметную точку, Эдвард откинулся на мягкую спинку сиденья и развернул переданные Лоренделем бумаги.
«Ания...»
Последние два года он даже не думал о том, каково это — жить без отдыха. Физическое утомление всегда снимал короткий сон. Однако мысль о том, что ему снова приходится расставаться с Анией — с этой невероятной женщиной, чье присутствие впервые за долгое время наполняло его израненное сердце покоем, — отзывалась мучительной болью.
Они не проехали и десяти минут за пределы имения, а он уже скучал по ней до безумия.
«Как же сейчас пригодился бы телефон...»
Вспомнив о благе цивилизации из прежней жизни, о котором раньше почти не задумывался, Эдвард нетерпеливо постучал пальцами по колену, а затем обернулся к помощнику:
— Лорендель.
— Да, граф?
— Я надиктую письмо для Арии, записывай.
Лорендель прилежно конспектировал и скреплял печатью строки, надиктованные Эдвардом, не переставая озадаченно качать головой. Магия, способная накапливать электричество, токопроводящие и изолирующие материалы...
«Зачем ему всё это?»
Заметив недоуменный взгляд помощника, Эдвард лишь загадочно улыбнулся.
Снова углубившись в отчеты, Эдвард машинально полез во внутренний карман пиджака и по привычке достал сигарету. Но едва щелкнуло огниво зажигалки, как он замер.
На его губах расплылась нежная, светлая улыбка — выражение настолько редкое на его лице, что Лорендель опешил еще сильнее.
— Лорендель.
— Да, граф?
— Забирай, — Эдвард вложил в руки ошеломленного помощника изящный портсигар.
— Граф?.. Но я ведь не курю...
— Значит, просто сохрани.
— Но это же тот самый дорогой табак, который вы так берегли!
— Я бросаю.
— Что? С чего вдруг такие крайности?
— Просто так, — мягко ответил Эдвард, устремив взгляд в окно.
Он представлял день, когда наконец станет достойным мужчиной и сделает ей предложение.