Прошло больше двух часов с тех пор, как Ания уехала в экипаже вместе с Виолой.
Из-за этого я непрерывно мерил шагами землю у главных ворот, нервно покусывая ни в чем не повинный ноготь на большом пальце.
Это была давняя привычка.
Пустяковое действие, укоренившееся во мне еще до того, как я стал Эдвардом Раднером, — я всегда так делал, когда меня охватывала тревога.
Одним словом, я безумно нервничал.
Что, если они снова поссорятся, их отношения окончательно испортятся и все закончится полным отчуждением?
Этого мне хотелось меньше всего на свете.
Поскольку Ания отреклась от своей семьи, ни о каких делах с родом Бронте больше не могло идти и речи.
В невозможности наладить деловые связи с угасающим семейством не было ничего критического, однако ситуация все равно выходила неловкой.
Сплетники Империи уже каким-то образом пронюхали, что девушка посетила земли Раднер, и вовсю разнесли эту новость по высшему свету.
Светское общество походило на алхимический котел.
Стоило какому-нибудь слуху попасть туда, как наружу он выходил в совершенно ином, неузнаваемом виде.
Благодаря этому самой обсуждаемой темой среди аристократии сейчас была именно она.
Слух о том, что Ания Бронте бросила отца и вцепилась в богатого Эдварда Раднера, разлетелся мгновенно, словно давно доказанный факт.
Вот почему сплетни доставляли столько хлопот.
Большинство дворян относились к этим выдумкам со скептицизмом, сомневаясь в нелепых слухах, а несколько отчаянных смельчаков даже осмелились спросить меня напрямую.
С теми, кто спрашивал, я сразу же обрывал все контакты.
В конце концов, излишне любопытные люди частенько расплачиваются собственной кровью.
К тому же, поскольку я целую неделю безвылазно сидел в имении и не появлялся на публике, слухи наверняка обросли еще более дикими подробностями.
Должно быть, накопилась такая нелепица, в которую не поверили бы и дети, — вроде того, что Эдвард держит Анию Бронте в заточении или что девушка наложила на Эдварда Раднера злые чары.
Поэтому я надеялся, что на этот раз все пройдет тихо.
Они ведь все-таки мать и дочь, верно?
По крайней мере, это не очередная трагедия, где мать умерла молодой, а отец обращался с ребенком так, словно того не существовало... так ведь?
— Граф, почему бы вам не подождать внутри? — вздохнув и посмотрев на небо, тихо застонала Лорендель. Глядя на меня как на сумасшедшего, кричащего в пустоту, она все же набралась смелости добавить пару слов.
— Нет.
Но разве я мог спокойно сидеть в своей комнате? От этого я бы только сильнее извелся.
— Мы ведь не знаем, когда они вернутся.
— Скоро они будут здесь.
— Когда ссорятся родители и дети, разговоры обычно затягиваются.
— Да что ты понимаешь?
— Понимаю то, что должна понимать, — Лорендель обиженно надула губы. — Пусть я всего лишь ваш секретарь и служанка, граф, но я прожила на пять лет дольше вас.
— Какое достижение.
— Уверена, все наладится. Как бы сильно они ни ненавидели друг друга, они все равно мать и дочь.
— Моего отца бросили в тюрьму, а единокровный брат пытался меня убить. Ты все еще можешь утверждать подобное?
— Ну, это исключительный случай...
— Просто помолчи.
В этот момент вдали послышался рокот двигателя.
Автомобиль медленно поднимался по склону холма, направляясь к поместью. Тот самый, на котором уехали Ания и Виола.
— Ания! — Едва машина остановилась, я кинулся к ней.
Дверь открылась, и из салона вышла Ания, а следом показалась Виола. Глаза девушки слегка покраснели.
Я уже собирался спросить, как все прошло, но замер на месте. Похоже, разговор не клеился.
Однако затем произошло нечто удивительное. Крепко держа Виолу за руку, Ания поспешно направилась к дому и вошла внутрь.
— Ания?
— Я расскажу тебе позже.
Я совершенно не понимал, что произошло.
Медленно подойдя со стороны, Лорендель тихо произнесла:
— Видите? Я же говорила, что все наладится.
— Просто угадала.
Секретарша легонько ткнула меня локтем в бок. В ответ я дал ей легкий щелчок по лбу.
После этого Ания и Виола стали удивительно похожи на настоящих мать и дочь.
Возможно, дело было в том, что они слишком долго находились в разлуке? Словно стремясь наверстать упущенное за долгие годы, они беседовали до глубокой ночи, и свет в одном из окон погруженного во тьму особняка не гас до самого рассвета.
«Спят так мирно», — отправившись на их поиски утром, я мягко улыбнулся при виде Ании и Виолы. Они спали на кровати, крепко сжав ладони друг друга.
Я до сих пор не знал, как они внезапно сблизились и о чем говорили в машине, но раз все закончилось хорошо, этого хватало с лихвой.
Я медленно перевел взгляд на висевший в комнате календарь.
Из той недели, которую я полностью освободил от дел, оставалось всего два дня. Изначально я планировал провести это время наедине с Анией, но сейчас можно было и уступить ее Виоле.
В конце концов, впереди у нас уйма времени.
Пройдя через столько трудностей, женщина, наконец ставшая настоящей матерью, и девушка, так отчаянно жаждавшая материнской любви, смогли понять друг друга спустя долгие двадцать лет.
К тому же я был перед Виолой в долгу. Если бы я не перенял у нее знания об этом мире, то никогда не смог бы так развить Корпорацию «Эдвард» и не сумел бы подарить Ании это великолепное поместье с прекрасным садом.
Спустившись в столовую, я сел за стол, сотворил короткую молитву и принялся за еду.
— А как же госпожа Ания? — спросила Лорендель.
— Сегодня я обедаю один.
— Вы ведь... не поссорились снова?
— Нет.
Наблюдая за тем, как я отрезаю кусочек мяса и отправляю его в рот, она с подозрением прищурилась:
— Точно?
— Да. Похоже, Ании пришлось нелегко, так что не беспокой ее. Пусть выспится как следует.
Стоило мне улыбнуться, как Лорендель наконец повеселела:
— Какое облегчение!
— Да. Действительно, облегчение.
Нарезая козье мясо, я внезапно остановился и окликнул служанку, уже собиравшуюся выйти из столовой:
— Лорендель.
— Да, граф?
— Прикажи подготовить машину.
— Куда вы собираетесь?
— С внезапной проверкой по филиалам.
— Что? Вы же говорили, что будете отдыхать целую неделю!
— Без лишних разговоров.
Пяти дней отдыха было более чем достаточно. Для такого человека, как я, который с момента основания компании ни разу не отдыхал дольше трех дней, это время выдалось невероятно безмятежным.
Провести дни исключительно с любимой женщиной... Одного этого уже хватало с лихвой. Теперь мне следовало возвращаться к делам.
— И вот еще — передай это Ании, когда она проснется.
С этими словами я протянул письмо. В нем я просил ее не ждать меня, так как всю следующую неделю буду очень занят, и советовал провести время вместе с Виолой.
Едва я закончил трапезу и собрался подняться из-за стола, как Лорендель, хлопнув себя по лбу, достала что-то из кармана.
— Ох, чуть не забыла, граф! Вчера пришло письмо от Магистра Юго-Восточной башни.
— От Арии?
— Да. Похоже, это ответ на то послание, которое вы отправляли ранее.
Письмо, которое я отправил ранее... В нем содержался вопрос о том, существует ли магия, способная считывать воспоминания.
Чтение и изменение памяти считались запретной магией, однако... если никто не донесет, шанс попасться при ее использовании на самом себе равен нулю.
Забрав конверт, я вскрыл его. В послании говорилось, что Ария тайно пригласила мага, способного считывать чужую память, а также содержалась настоятельная просьба приехать как можно скорее.
— Отлично.
Раз уж она просила поторопиться, мне следовало немедленно отправиться в путь.
— Лорендель, машина...
— У главных ворот, уже ждет.
— Тогда едем в Юго-Восточную Магическую башню.
Похоже, внезапную проверку филиалов придется отложить.
Переодевшись и сбрызнув одежду парфюмом, я сел в салон автомобиля.
— В Юго-Восточную Магическую башню, пожалуйста, — скомандовала Лорендель, и машина тронулась с места.
Я погрузился в размышления.
Память... То, чем от природы обладает каждый человек.
Но мой случай был особым. Разум полностью принадлежал мне, а вот тело — нет. Значит ли это, что воспоминания, когда-то хранившиеся в этом теле, бесследно исчезли? Или, быть может, они просто спали глубоко внутри?
Если они действительно дремали во мне, я мог до них добраться.
Обещание, которое мы с Анией дали друг другу, наблюдая за звездопадом на холме в землях Бронте... Изменилось бы что-то, знай я его суть?
Но даже если бы я узнал его, смог бы я — не настоящий Эдвард — стать им на самом деле? Позволено ли мне называть себя мужчиной, которого она полюбила изначально?
Мои мысли окончательно запутались. К тому же тело изнывало от усталости. Взбалмошная дочь и своенравная мать умудрились устроить в поместье такой переполох, что мне так и не удалось нормально отдохнуть.
Стоило откинуться на спинку сиденья, как я мгновенно провалился в небытие.
Мне приснился сон.
С неба падал метеоритный дождь. Звезды мерцали холодным синим светом, а пролетающие между ними небесные тела искусно расшивали небосвод.
Юная Ания смотрела на меня. Я тоже смотрел на нее.
Глядя друг на друга, мы мягко улыбались и что-то шептали.
«Навеки...»
Услышав это слово, я резко проснулся.
— Мы приехали, граф, — раздался голос Лорендель.
— Да...
Время пролетело незаметно, и мы добрались до Юго-Восточной Магической башни.
Однако я все еще пребывал в оцепенении, пытаясь восстановить в памяти детали виденного.
Я точно что-то слышал... но никак не мог вспомнить.
Некоторое время я сидел не шелохнувшись, пытаясь воскресить ускользающий образ, утонувший на самом дне сна, и уставившись на вершину башни. Но тот так больше и не всплыл на поверхность.
«В любом случае, скоро я все узнаю».
Я медленно зашагал вперед. В происходящем не было ничего особенного, но сердце почему-то тревожно трепетало.