Вскоре Ания пришла в себя и устремила взор на раскинувшуюся вдали столицу.
В ее погасших глазах медленно разгоралось багровое зарево.
Она безучастно смотрела на объятый пламенем и тонущий в криках город, пока внезапный стук копыт не заставил ее опомниться. Спрятавшись за обломками здания, девушка затаила дыхание и прислушалась.
— Убивайте всех! Не щадите ни дворян, ни простолюдинов!
— За Северное королевство!
— Сметите этих грязных имперских ублюдков!
Девушка долго не смела сделать и вдоха, пока топот множества копыт наконец не затих вдали.
Что, черт возьми, здесь происходило?
Ей на ум приходили лишь два объяснения: либо началась полномасштабная война, либо оппозиционные дворяне подняли мятеж против Императора.
А возможно, и то, и другое одновременно.
Подобрав лежавший неподалеку обломок доски, Ания приложила его к лодыжке, а затем разорвала подол платья на длинные ленты и крепко примотала импровизированную шину к ноге. Теперь она могла хотя бы с трудом передвигаться.
Поднявшись, девушка скрылась в тени полуразрушенных стен.
«БУМ!»
Вдали оглушительно громыхнул пушечный залп, за которым последовали вопли ужаса и грохот рушащихся камней.
Неподалеку от ее укрытия бесчинствовали вражеские солдаты, безжалостно добивая жителей столицы. Пейзаж за их спинами напоминал сущий ад.
Ания крепко сжала левой рукой дрожащее правое предплечье. Сделав глубокий вдох, она попыталась взять себя в руки и выровнять дыхание.
Неподалеку возвышался Императорский дворец. Перед тем как потерять сознание, Ания находилась совсем близко к нему — должно быть, безумствующая толпа оттеснила ее в этот глухой переулок.
По сути, ей невероятно повезло: не случись этого, она бы уже лежала среди трупов.
Девушку охватил дикий страх.
Для нее, всю жизнь прожившей изнеженной аристократкой, война всегда оставалась чем-то бесконечно далеким.
Ноги подкашивались, мелкая дрожь сотрясала тело.
И все же в этот кошмарный миг в ее памяти всплыло лишь одно имя.
— Эдвард...
Он наверняка в столице. Это невозможно было объяснить логикой, но разве не за ним она пристально наблюдала всю свою жизнь?
Однако если он действительно здесь... не попал ли он в самый центр этого безумия?
Не лежит ли он прямо сейчас где-то под горой этих холодных, окоченевших тел?
От жутких мыслей к горлу подступили слезы.
«Успокойся... успокойся».
Девушка до боли сжала запястье и сделала глубокий вдох.
Медленно зажмурившись, она мысленно обратилась к Эдварду, вспомнила их общие дни — не только счастливые мгновения, но и бесчисленные невзгоды, которые они прошли рука об руку вопреки боли.
И по мере того как эти воспоминания оживали в ее душе, леденящий страх отступал, а дрожь утихала.
Произошло настоящее чудо: как бы сильно она ни боялась, одна лишь мысль о любимом мужчине вселяла в нее невероятную храбрость.
Так было и когда она отреклась от семьи, и когда выпрыгнула из окна.
Скрываясь в тени, Ания уже намеревалась сделать шаг к дворцу, но замерла и быстро ощупала свою одежду.
Пальцы наткнулись на серебряную брошь. Отстегнув ее, Ания положила украшение на ладонь.
Посреди объятой хаосом и разрухой столицы, в этом ледяном, застывшем мире, лишь эта брошь казалась теплой. И хотя холодный металл не мог хранить человеческое тепло, девушке явственно чудилось прикосновение рук Эдварда.
Ания едва слышно прошептала:
— Он жив.
Мужчина, которого она любила, был сильным. Он умел молча переносить любые удары судьбы. Пусть порой упрямым, но способным превратить даже упрямство в оружие.
А значит... он ни за что не погибнет.
Он непременно выживет и придет ей на помощь. Как делал всегда.
С семилетнего возраста и до сего дня именно Эдвард берег ее жизнь. И на этот раз всё будет точно так же.
Подавляя грызущую тревогу, она без конца повторяла имя Эдварда, сжимая в пальцах его подарок.
Прежняя изнеженная принцесса Бронте никогда не решилась бы на подобный отчаянный шаг, но Ания, стоящая подле Эдварда, способна на всё.
И она во что бы то ни стало отыщет человека, которого любила больше жизни.
С этой твердой решимостью девушка пригнулась и устремилась к Императорскому дворцу.
Прихрамывая, я добрался до городских ворот и затянул Лорендель в глубокую тень переулка.
Я проявил непростительную беспечность.
Мне казалось, будто основные силы врага сосредоточатся в месте прорыва городской стены, однако войска Северного королевства, к моему удивлению, стянулись к главным воротам столицы.
— Милорд... — прошептала Лорендель.
— Ни звука, — тихо отрезал я.
Скопление войск у главных ворот означало лишь одно: нападение было тщательно спланировано.
«Как я и думал...»
Сколько бы шпионов ни заслало Северное королевство, они не смогли бы передать информацию с такой скоростью. Очевидно, один из влиятельных имперских родов вступил в сговор с врагом. И, безусловно, предатели были тесно связаны с оппозиционными дворянами.
В последнее время, из-за упадка авторитета монарха, даже прежде лояльные аристократы стали переходить на сторону оппозиции. Возможно, среди них были и члены правящей династии. Им наверняка было известно о предстоящем упразднении Империи и его последствиях, поэтому внезапный удар под шумок начавшегося хаоса выглядел более чем логично.
Впрочем, сейчас меня волновало совсем другое.
Ания. Она все еще ждала меня на землях Раднер.
Если налет спланировали заранее, мятежники вкупе с армией Северного королевства наверняка ударят и по другим землям и поместьям. В таком случае Ании грозит смертельная опасность.
Разумеется, гвардия земель Раднер не настолько слаба, чтобы сплоховать перед рядовыми солдатами, однако неожиданное нападение вполне может застать их врасплох.
— Милорд, похоже, прорваться через ворота будет непросто, — тихо заметила Лорендель.
Как она и сказала, пробиться наружу казалось безумием. Возле ворот сгрудились десятки солдат, безжалостно добивавших метавшихся в панике горожан.
Будь я прежним собой, каким был два года назад, я бы прорубил себе путь без колебаний.
В те дни я неустанно тренировался, да и врожденная сила и навыки Эдварда еще помогали мне. Но, погрузившись в дела компании и забросив меч, я утратил боевую форму и теперь не мог одолеть целую орду.
Лишь сейчас я горько пожалел о пропущенных тренировках. Чтобы защищать, необходима сила.
Разумеется, сила у меня была — но иная. В отличие от прошлых времен, когда я являлся лишь наследником разорившегося графского рода, ныне я обладал колоссальным богатством и влиянием. Однако в текущей кровавой бойне от денег и связей не было ни малейшей пользы.
— И все же... я должен идти, — я сжал зубы.
Не знаю почему, но в памяти всплыли слова, услышанные когда-то в прошлом: «Что нужно, чтобы одолеть непобедимого врага? Ответ лишь один: желание защитить».
Желание защитить...
С тех пор как я осознал любовь к Ании, вся моя жизнь принадлежит ей. Ради нее я брался за меч, усердно учился и поднимал из руин свой род. Я отдал ей всего себя без остатка.
Но дуэль с Уреном не являлась смертельным боем, а управление бизнесом не угрожало моей жизни. Теперь же, чтобы пройти сквозь строй вражеских клинков, придется поставить на кон всё.
В сознании промелькнули отголоски прошлого. Всплыло то самое воспоминание, сокрытое в глубине души и некогда прочитанное Эль.
Эдвард, погибший ради Ании. И Ания, так и не принявшая его чувств.
Чем же в действительности являлась эта память?
— Ха-ха... — я издал тихий смешок.
Не пройди мы через все эти испытания вместе, сложись наш брак легко и гладко, я, узнав об этом воспоминании, наверняка снова усомнился бы в Ании. И моя хрупкая вера рассыпалась бы прахом, словно песчаный замок под морской волной.
Но теперь всё иначе.
Трудности, перенесенные рука об руку, сделали наши узы лишь прочнее, а мою веру в нее — непоколебимой.
Поэтому я больше не усомнюсь.
— Лорендель.
— Милорд?
Отстегнув брошь, подаренную Анией, я вложил ее в руку Лорендель.
— Если... если я погибну... передай титул графа Раднера Ании.
— ...Милорд!
С этими словами я обнажил висевший на поясе меч.
Каждую кость ломило от дикой усталости, но стоило мысленно вызвать образ Ании, как боль утихла.
Смогу ли я победить? Липкий страх испарился без следа.
— Полагаюсь на тебя, — прошептал я Лорендель.
С одной лишь верой в сердце...
С верой в нее одну я взмахнул клинком.
Это единственное, что я могу сделать.