Эдвард.
Повзрослев, Ания уже не могла вспомнить, кем именно он был для нее в далеком детстве.
Детские воспоминания подернулись дымкой, оставив лишь смутные отголоски былых обещаний и чувств.
Веселые истории, которые он рассказывал, детские клятвы сыграть свадьбу — все это сохранилось в ее душе лишь крошечными осколками.
И все же этих крупиц хватало, чтобы его присутствие стало для нее жизненно необходимым.
Ведь в ее детстве, отравленном ненавистью к самой себе и ужасающим одиночеством, воспоминания об Эдварде оставались единственной радостью.
Поэтому для Ании он не был просто привлекательным мужчиной.
Он не являлся для нее лишь старшим сыном рода Раднер — благородного рыцарского семейства с вековыми традициями — или очередным холодным красавцем.
Женщины, обманутые этой поверхностной оболочкой и думавшие, будто любят Эдварда, казались Ании жалкими и пустыми.
«Эдвард совсем не такой человек, каким вы его считаете».
Было ли это чувством собственной избранности? Или, быть может, обычным собственничеством?
Она и сама не могла объяснить эту эмоцию.
И все же Ания отчетливо понимала главное: если она не получит Эдварда, светлые дни ее детства — ее единственный лучик надежды среди страданий — окончательно померкнут и исчезнут безвозвратно.
«Он все равно в меня влюбится».
Пытаясь унять подступавшую к горлу тревогу, Ания взглянула в зеркало.
Хотя она и раньше любила разглядывать свое отражение, теперь делала это постоянно.
Глядя на свою безупречную красоту, девушка никак не могла взять в толк поведение Эдварда.
Неужели ему не хотелось обнять столь прекрасную женщину? Почему? Ведь другие мужчины шли на любые ухищрения, лишь бы перемолвиться с ней хоть словом.
Но, к сожалению, Ания этого не понимала.
Человеческие чувства всегда сосредоточены на самом себе.
Глазами не увидеть то, что находится слишком далеко, а ушами не услышать звуки за пределами человеческого слуха.
Поэтому люди неизбежно остаются эгоистичными существами, способными думать лишь о собственном «я».
— Эдвард, я больше так не могу!
— ...Клэр.
— Не смей меня так называть!
Эдвард расторг уже пять помолвок. Если быть точным, не он разрывал их по своей воле, а противоположная сторона требовала отмены свадьбы.
— Ания Бронте... Что это вообще за женщина? Почему она преследует меня и изводит на каждом шагу?
— Это не имеет ко мне никакого отношения.
— Ложь! Эта женщина так и заявила: если я не разорву помолвку с тобой, она будет преследовать и мучить меня всю жизнь!
— Клэр!
Дверь с грохотом захлопнулась.
Эдвард уставился на закрытую дверь и тяжело вздохнул.
Он полагал, что эта помолвка проходила гладко. Был уверен, что дело идет к свадьбе — иначе и быть не могло. Как старшему сыну рода Раднер, ему требовалось жениться и обрести независимость, чтобы укрепить положение в семье.
Но Ания Бронте... Кем, черт возьми, возомнила себя эта женщина?
Когда-то в детстве он действительно испытывал к ней симпатию. Она была милой, прелестной девочкой. Но разве все это не осталось в далеком прошлом? С тех пор прошло шестнадцать лет. Для Эдварда те дни превратились в полузабытые детские воспоминания, деталям которых он давно не придавал значения.
«Неужели я когда-то дал ей надежду?»
Оглядываясь назад, Эдвард припомнил, что действительно давал обещание жениться. На холме под звездопадом они обменялись наивной детской клятвой любить друг друга вечно. Он и помыслить не мог, что все зайдет так далеко, но это было единственным объяснением. Ания восприняла детское обещание смертельно серьезно и теперь пыталась силой заставить его жениться.
«Она действительно сумасшедшая».
Однако Эдвард не имел ни малейшего желания связывать жизнь с Анией Бронте.
Безусловно, Ания была пленительно красива. В Империи о ее обличье ходили легенды, и, столкнувшись с ней лично, было трудно назвать эти слухи преувеличением.
Но Ания Бронте напоминала самую настоящую ведьму — женщину, которая не остановится ни перед чем ради своей цели...
Эдварду требовалось принять решение. Несмотря на опасения перед ее непредсказуемыми выходками, он был обязан высказать все прямо в лицо — иначе она никогда не отступит.
— Лорендель, — позвал он.
Когда служанка вошла и склонила голову, Эдвард протянул ей письмо:
— Доставь это в дом Бронте.
«Наконец-то он сдался», — подумала Ания и спешно отправилась к Эдварду. Но, услышав его первые же слова, не поверила собственным ушам.
— Ания, у меня нет намерения жениться на тебе.
— ...Что?
Эдвард произнес это прежде, чем Ания успела опуститься в кресло. Она так и застыла на месте, оцепенело уставившись на него.
— Повторяю: я не собираюсь на тебе жениться, — Эдвард говорил чеканно, подавляя эмоции и дав понять, что решает этот вопрос раз и навсегда.
— Почему? — едва сдерживаясь, чтобы не рухнуть на пол, вытолкнула из себя Ания. Ей казалось, что она имеет право услышать хотя бы причину.
— Мне действительно нужно тебе объяснять? Серьезно?
— У тебя нет причин для отказа!
— Нет причин?! — Эдвард вспыхнул от гнева.
Он казался Ании совершенно чужим. Ее до смерти пугало то, как сильно изменился человек, когда-то бывший с ней столь мягким и добрым.
— Ты сорвала пять моих помолвок и искренне не понимаешь почему?! Как можно быть настолько бесстыжей?
«Что в этом плохого?» — крутилось в голове у Ании.
— Но, Эдвард... Я ведь делала все это ради тебя!
— Пожалуйста, замолчи...
— Эти женщины совсем тебя не знают!
— Прекрати нести чушь.
Ания прикусила губу:
— Все, что видят эти женщины — твой статус, твое лицо, твое тело! Но мне все это не нужно! Эдвард, даже если бы ты не был из рода Раднер, я все равно любила бы тебя!
Она отчаянно пыталась оправдаться, но Эдвард лишь молча смотрел на нее, а затем тяжело вздохнул:
— Ания, ты ошибаешься.
— В чем же?!
— Единственный человек, который меня совершенно не знает — это вовсе не мои невесты.
Ания едва сдержалась от крика. Ведь никто в целом мире не знал Эдварда лучше, чем она!
Но он добавил:
— Это ты, Ания Бронте.
— Нет! — закричала она.
В этот миг липкий страх, который она изо всех сил подавляла, вырвался наружу:
— Я знаю! Знаю, какой ты добрый! Какой искренний, стойкий, верный и мягкий со всеми! Только я одна знаю тебя настоящего!
Удушливая тревога пожирала её изнутри.
— Те женщины ничего о тебе не знают! Им нужно лишь твое красивое лицо, Эдвард!
— Но, Ания... — Эдвард жестоко вытащил её страхи на свет. — По крайней мере, те женщины не пытались разрушить мою жизнь, как это делала ты.
Он наносил удар за ударом, разрушая последние ее иллюзии.
— Неужели ты действительно верила, будто я смогу полюбить тебя после всего учиненного тобою кошмара? — Он холодным взглядом смерил её. — Твоя красота... В мире есть вещи гораздо важнее внешности. Приди в себя, Ания.
«Эдвард не любит Анию», — именно к этому выводу привел её рожденный в душе страх.
«Никто и никогда не полюбит тебя. Никто не останется рядом с таким чудовищем».
Дверь с грохотом захлопнулась. Оставшись в абсолютном одиночестве, Ания бессильно опустилась на пол.
Только сейчас она осознала истинную суть своих поступков, которые ошибочно считала проявлением чувств. Когда выжигавшая душу страсть остыла, перед глазами отчетливо проступили следы содеянного.
Слова Эдварда были жестокой правдой. Всё, что Ания называла любовью, для него являлось лишь кошмарной, удушливой одержимостью. Но теперь, когда этот слепой порыв отступил, остались лишь совершённые ею грехи. И сколько бы она ни пыталась стереть их из памяти, эти шрамы были вечны.
Только теперь Ания поняла: остывшее сердце не разжечь вновь. Мужчина по имени Эдвард ушел из ее жизни навсегда.
От этого осознания грудь сжала невыносимая, мучительная боль.
Чтобы быть любимой, нужно сначала самой стать той, кого можно полюбить... Она поняла это слишком поздно.
Возможно, не будь Ания Бронте столь ослепительно красива, чтобы зваться первой красавицей Империи...
Если бы окружающие не относились к ней, словно к настоящей принцессе...
Если бы Валентайн Бронте не слепо потакал всем ее капризам...
Или если бы мать не бросила её, а осталась рядом, чтобы научить принимать и дарить искреннюю любовь...
Она не выросла бы настолько надломленной и искалеченной.
Но прошлого было не вернуть.
«Пожалуйста, хотя бы еще один раз...» — взмолилась Ания.
Никогда не отличавшаяся набожностью, сейчас она молилась искренне, всем сердцем:
«Если бы мне дали всего один шанс...»
Если бы у нее была возможность все исправить, она больше никогда не заставила бы Эдварда страдать. Не стала бы изводить его своей одержимостью, прикрываясь красивыми словами.
Ания уткнулась лицом в ладони и разрыдалась. И в этот миг тьму вокруг разрезал ослепительный свет.
Она медленно подняла голову.
— Ания Бронте, — раздался тихий голос.
В воздухе над ней парила незнакомка с лазурными волосами и глубокими синими глазами.
— Теперь ты понимаешь, что значит любить? — спросила она.
«Кто это?» — в голове вспыхнули вопросы, но отчаяние не позволяло думать о чужих тайнах.
— Эдвард Раднер... Ты действительно любишь его?
Ания задумалась. Это была любовь. Несомненно, настоящая любовь. Вот только проявляла она её чудовищно неправильно, позволив искреннему чувству переродиться в разрушительную одержимость.
И все же теперь, когда лихорадочный бред отступил, в самом глубоком уголке ее души по-прежнему жила любовь. Сожаление вызывало лишь то, что осознание пришло слишком поздно.
— Я люблю его. конечно же, люблю... — прошептала Ания.
Она любила Эдварда. И если бы только могла вернуть всё назад, то открыла бы ему свои настоящие, неискаженные одержимостью чувства.
— Хорошо, — едва заметно улыбнулась лазурноволосая девушка. — Ты достойная любви женщина, Ания Бронте. Ты отлично справилась.
После этих слов реальность вокруг начала стремительно рушиться и искажаться.