Жители земель Бронте с самого раннего утра были поглощены хлопотами, готовясь к празднику.
Каждый дом был украшен, а на столах, выстроившихся вдоль улиц, начали появляться аппетитные кушанья и напитки —
угощения столь роскошные, что обитателям земель Раднер, возможно, за всю жизнь не представилось бы случая их даже увидеть.
Вдали виднелись фигурки весело бегающих детей.
Но, по иронии судьбы, эта радостная картина лишь сильнее подчеркивала пропасть между мной и Анией.
И все же, какой оживленной была эта деревня.
Вот только в этой суетливой, бурлящей жизни мне не находилось места.
Я не принадлежал к семье Бронте, а потому ничего не знал о празднике,
а мой статус мужа принцессы лишь смущал людей, стоило мне попытаться помочь им с хлопотами.
«Не потому ли Ания и не предложила пойти вместе?»
В итоге мне оставалось лишь сидеть взаперти в поместье до самого начала празднества, наблюдая за всем издалека.
Если бы не вчерашний случай, я, возможно, ходил бы за Анией по пятам и помогал ей,
но в нынешней атмосфере мое присутствие рядом, скорее всего, только мешало бы ей.
Я бесцельно бродил по пустому особняку и в конце концов оказался на тренировочной площадке.
По сравнению с тренировочной площадкой семьи Раднер, эта была куда скромнее по размеру,
а пол покрывал тонкий слой пыли, словно здесь уже очень давно никто не занимался.
Здесь не нашлось даже манекенов для отработки ударов мечом, поэтому я решил опробовать магию, которую недавно освоил.
Я высвободил струящуюся во мне ману, сформировал магический круг и произнес:
— [Обнаружение].
От этого тихого заклинания мой взор на мгновение вспыхнул синим.
[Обнаружение] было заклинанием, позволяющим увидеть ману, невидимую для простого глаза.
Впрочем, на тренировочной площадке не обнаружилось ничего примечательного.
Лишь слабая мана, парящая в воздухе, лениво кружилась, подобно пылинкам.
Как и следовало ожидать, заняться было абсолютно нечем.
Я пришел сюда, чтобы разложить мысли по полочкам, но в голове все запуталось еще сильнее.
Ни взмахи мечом, ни упражнения в магии не помогали распутать этот клубок в груди.
Я прекрасно понимал причину этой тревоги.
Как бы сильно я ни пытался это отрицать, рано или поздно человек все равно осознает, что у него на душе.
Это было беспокойство.
Я беспокоился об Ании Бронте.
И пусть обещание, данное Эдвардом Ании, не имело ко мне отношения,
а потому и моя забывчивость не была моей виной,
факт оставался фактом: Йохан нацелился на нас.
Мне нужно было рассуждать здраво.
Я должен защитить Анию Бронте вовсе не из-за любви к ней.
Даже если бы Ания сама не сдержала свое обещание,
даже если бы я возненавидел ее за это — дело было совсем не в этом.
— Эх...
Я тихо вздохнул и покинул тренировочную площадку.
Даже если Ании неловко рядом со мной, мне все равно следует быть поблизости.
С этой мыслью я вышел из особняка и вдруг заметил нечто странное в раскинувшейся вдали деревне.
Сквозь парящую в воздухе синюю ману, похожую на пыль... я ощутил зловещие потоки чужой силы.
То была не синяя, а яростно пылающая фиолетовая мана.
У меня появилось дурное предчувствие.
Я не знал, что означает фиолетовая мана, но инстинкты буквально кричали об опасности.
Урен была магом.
Когда-то она подавала большие надежды, но из-за определенного инцидента ее исключили из Академии.
Исключение из Академии привело ее в ярость.
Магия была наукой, стремящейся к бесконечному возвышению.
Урен никак не могла смириться с тем, что ее вышвырнули из Академии лишь за исследование могущественной силы, именуемой темной магией.
Глядя на колышущуюся фиолетовую ману темного колдовства, Урен чувствовала, что именно в ней кроется истина этого мира.
Магия, использующая человеческую жизненную силу и сердца в качестве проводника... что могло быть прекраснее?
И потому она поклялась, что, окончив Академию, как следует изучит гонимую темную магию и явит ее миру.
Урен дала себе это обещание.
Это было ее давней мечтой.
Но после исключения из Академии мечта Урен рассыпалась в прах.
Из-за одних лишь исследований темной магии она превратилась в изгоя, отвергнутого любым магическим сообществом.
Именно тогда она встретила человека по имени Йохан.
Урен не могла до конца понять этого человека.
Он был владыкой преступного мира, тщательно скрывавшим свое лицо, голос и личность.
Но одно она знала наверняка: этот человек по имени Йохан способен воплотить ее давнюю мечту в реальность.
Он понимал ее.
Он постиг ту возвышенную истину, которую не могли осознать глупцы.
И тогда Урен заключила с Йоханом сделку.
Если она сокрушит мир аристократов, которые кичатся лишь своими титулами,
он поддержит исследования темной магии, которых Урен так отчаянно жаждала.
Вот как Урен оказалась в землях Бронте, затаившись до поры до времени.
— Урен.
Как раз в тот момент, когда она мысленно клялась довести дело до конца, ее окликнула Ания.
— Да, госпожа.
— Не могла бы ты перенести это для меня?
— Конечно.
— Спасибо. Праздник скоро начнется, так что, пожалуйста, постарайся еще немного.
— Слушаюсь.
Урен улыбнулась и задумчиво посмотрела вслед удаляющейся Ании.
Человек, которого она должна была устранить, — Ания Бронте.
И все же в тот миг, когда Урен впервые увидела Анию, она испытала неожиданное чувство.
«Какая же она красивая».
Ту самую красоту, которую она ощутила при первой встрече с темной магией, она почувствовала и в этой девушке.
Какая жалость.
Что ей придется убить столь прекрасное создание...
Но ведь самые прекрасные цветы распускаются в грязи.
Ради того дня, когда мир наконец откроет глаза на истину темной магии, ей придется смириться со смертью этой красавицы.
Солнце поднялось в самый зенит.
Это означало, что праздник вот-вот начнется.
Жители деревни, готовившие торжество в полном единодушии, утирали трудовой пот и с гордостью смотрели на праздничную площадь,
и Ания, несмотря на усталость, при виде готовой площади ощутила глубокое удовлетворение.
— Все вы трудились не покладая рук.
Ания похвалила их старания, стоя в самом центре площади, где собрался народ.
— Радость этого года — заслуга каждого из вас и воля богов. По крайней мере сегодня забудьте о своих заботах и печалях и веселитесь от души.
Раздались восторженные крики.
Стоило Ании закончить речь, как жители начали собираться группками, весело переговариваясь и чокаясь бокалами.
Ания медленно прошла сквозь толпу и незаметно ускользнула.
Праздник урожая был торжеством в честь годового труда.
Это был праздник для простых крестьян, проливавших пот ради сбора пшеницы и зерна, поэтому присутствие Ании только стесняло бы их.
Но как раз в тот момент, когда шумное веселье праздника начало немного утихать, кое-что произошло.
— Госпожа.
Женщина средних лет, стоявшая у одного из прилавков, окликнула Анию.
Это была Анзелина, которая унаследовала деревенскую пекарню и управляла ею уже в третьем поколении.
— Пожалуйста, попробуйте это.
Она протянула Ании тарелку.
На ней лежал хлеб, испеченный из пшеницы нового урожая, покрытый сыром и маринованным мясом.
А сверху красовался цветок, сияющий чистым золотом.
Это был цветок Гымдонхва.
— Спасибо.
— Я приберегла его специально для вас, госпожа. Вы ведь всегда так сильно его любили.
Из-за своего приятного аромата Гымдонхва часто использовался в качестве кулинарной приправы.
Ания вдохнула аромат Гымдонхва, смешавшийся с запахом свежего хлеба, и откусила маленький кусочек.
Она ощутила вкус своей далекой родины, по которой так тосковала.
— Это действительно очень вкусно.
— Правда? Какое облегчение. Я так переживала, понравится ли вам.
Анзелина, с облегченной улыбкой прижав руку к груди, вдруг озадаченно склонила голову набок.
— К слову, госпожа, сегодня ведь праздник, почему бы вам не повеселиться со всеми?.. Или у вас есть какие-то срочные дела?
На вопрос Анзелины Ания ответила лишь слабой улыбкой.
— Я просто немного устала.
— О боже, с вами все в порядке?
— Да, я не больна.
— Пожалуйста, идите и отдохните. Будет ужасно, если вы разболеетесь, госпожа.
— Спасибо. Хорошего праздника, Анзелина.
— Берегите себя, госпожа!
Попрощавшись с Анзелиной, Ания направилась обратно к особняку, на ходу откусывая хлеб.
Вдруг она остановилась и взяла цветок Гымдонхва, лежавший поверх хлеба.
Все еще прекрасные золотые лепестки...
— Ты ведь любила этот цветок.
Слова, которые Эдвард произнес, глядя на цветок в день их свадьбы, внезапно всплыли в ее памяти.
Губы Ании слегка изогнулись в улыбке.
Но вскоре на душе у нее вновь стало пасмурно, и улыбка угасла.
«А я-то думала, он вспомнил».
Он помнил, что она любит Гымдонхва, так почему же забыл то самое важное обещание?
В груди все сжалось от противоречивых чувств.
Должна ли она радоваться тому, что он помнит ее любимый цветок,
или же ей стоит грустить из-за того, что он забыл клятву, которую обещал хранить вечно?
«Где сейчас Эдвард?»
С самого утра она была слишком занята хлопотами, чтобы думать об этом.
Но это была ложь.
На самом деле, даже во время приготовлений к празднику, Ания то и дело застывала на месте, погружаясь в мысли об Эдварде.
Должно быть, он в особняке.
Поскольку он никогда не пропускал тренировок, сейчас он наверняка упражняется с мечом на площадке.
Даже не подозревая, что напрочь забыл их давнее обещание.
С сердцем, остывающим подобно зимней стуже, Ания направилась к особняку.
— Госпожа!
В этот момент сзади послышался запыхавшийся голос, и кто-то подбежал к ней.
Это была Урен.
— Урен? Что случилось?
— Госпожа! Вам нужно срочно пойти со мной!
— Что-то срочное?
— Да... Я все объясню по дороге. Пожалуйста, идемте скорее...
— Хорошо. Веди.
Ания быстрым шагом последовала за Урен.
Она не знала, что стряслось, но раз уж та прибежала в такой спешке, дело явно требовало ее личного присутствия.
Как бы сильно она ни устала, как бы отчаянно ни хотела поговорить с Эдвардом прямо сейчас, прежде всего она оставалась принцессой семьи Бронте.
Она была взрослой и благородной дамой.
И она обязана исполнить свой долг.
«Урен...»
Ания слегка нахмурилась, глядя на спину идущей впереди Урен.
Хотя Ания знала имена почти всех жителей деревни, имя Урен почему-то казалось ей чужим.
Но она быстро отогнала эти мысли.
С момента ее свадьбы прошло уже почти полгода.
За то время, пока она не следила за делами земель, здесь вполне могли появиться новые люди.
С этой мыслью Ания ускорила шаг.