— Я действительно совсем этого не ожидал.
— Хе-хе... Удивился, правда?
— Да.
Радуясь встрече с Анией, я в приподнятом настроении вошел в обеденный зал. Он был роскошно убран, а у дверей выстроились слуги в парадных ливреях.
— Все это приготовила госпожа.
— Ания?
Я обернулся к ней и увидел улыбку — невероятно нежную и светлую.
Она словно сама излучала солнечный свет.
Во время обеда Ания с сияющими глазами выбирала самые вкусные кусочки из приготовленных ею блюд и с рук кормила меня. Это напомнило мне о прошлом. Когда мы только поженились и жили вместе в особняке, она всегда так поступала.
Тогда подобные проявления нежности казались мне неловкими и смущающими, но теперь они приносили лишь чистую радость. И от этой радости сердце сжималось от глухой досады на самого себя: почему же раньше я был с ней так холоден?..
Закончив трапезу, мы отправились прогуляться по саду, пока небо медленно погружалось в вечерние сумерки.
Сад стал еще прекраснее, чем прежде. Наш садовник был уже в преклонных годах, поэтому я разрешил ему работать без лишнего усердия. Из-за этого сад отчасти утратил былую строгость линий, но сейчас он выглядел необычайно живым и ухоженным. Ания призналась, что сама помогала старику.
Удивительно прилежная и заботливая.
Она была такой всегда — и осталась прежней.
Подумав об этом, я опустил взгляд. Ания, до этого без умолку что-то щебетавшая, шутливо надула губы и посмотрела на меня снизу вверх:
— Ты хоть знаешь, как я устала, пока все это готовила?
— Неужели так сильно устала?
— Конечно! Я спешила из последних сил, а когда ты сообщил, что приедешь через десять минут, у меня едва сердце из груди не выскочило от волнения!
«Так вот почему Лорендель вдруг заговорила о дорожных работах», — мысленно усмехнулся я.
Теперь, когда истина всплыла наружу, воспоминание вызывало лишь улыбку.
«— Лорендель, ты утверждала, что на пути идут дорожные работы, но я не заметил ни единого рабочего.
— А-ха-ха... Должно быть, я перепутала даты, господин!»
Я ведь уже всерьез подумывал урезать ей жалованье за небрежность, но, оказывается, у ее лжи была благородная причина. Не расколись Ания, бедняжке Лорендель пришлось бы втайне лить слезы.
— Дорожные работы? — с удивлением переспросила Ания.
— Да. Дорогу внезапно заблокировали, и я уж было решил, что проглядел какой-то указ... А выходит, она задержала меня ради тебя.
— Надо будет обязательно поблагодарить ее позже.
— Ты очень изменилась, леди.
— Не называй меня леди!
Ее маленький мягкий кулачок безвредно ткнулся мне в бок.
Очарованный ее непосредственностью, я слегка приобнял Анию за плечи.
— Не называй меня ле-е-еди... — с улыбкой перекривлял я.
— Ах, прекрати меня дразнить!
— А вот и не прекращу-у.
Ания состряпала обиженную гримасу и насупилась.
Решив не переходить грань, я вовремя остановился. В памяти всплыла история о парне, которого возлюбленная бросила за один-единственный щелбан по лбу.
— Всё-всё, больше не буду.
— Я между прочим почти разозлилась!
— Верю-верю. Обещаю, это было в последний раз.
Ания со смешком вырвалась и отбежала чуть вперед, хотя на лице у нее все еще сохранялась наигранная строгость.
Сложив руки за спиной, она шагала вперед — чистая и хрупкая, словно девочка из сказочной книги. Наблюдая за ней, я не мог сдержать теплой улыбки.
Ания присела на садовую скамейку и повернулась ко мне:
— Мне правда не нравится, когда меня называют «леди», — неожиданно тихо произнесла она.
— Почему?
— Я больше не леди. Я отреклась от рода Бронте. Я больше не Ания Бронте. Теперь я просто Ания.
— Слугам просто привычнее выказывать тебе почтение. Да и тебе самой, наверное, нелегко далось бы решение называть родного отца «герцогом Бронте».
— Я вполне смогла бы.
— Что ж... Учитывая, как скверно он поступил, я тебя отчасти понимаю.
Герцог Бронте, к которому я прежде питал лишь глухую ненависть, теперь казался почти жалким. Навсегда лишиться такой сокровищницы-дочери... Впрочем, это его заслуженное наказание. Расплата за собственный грех.
Но где-то в глубине души я испытывал к нему странную благодарность.
Не случись всех этих испытаний, я, скорее всего, так и не понял бы, как сильно люблю эту удивительную женщину. Мы бы жили как обычная чета: погрязли бы в мелких ссорах и недопонимании, пока окончательно не отдалились бы друг от друга.
— Если тебе так не нравится, я не буду тебя так называть, — пообещал я.
— Спасибо, — Ания удовлетворенно улыбнулась.
Я неторопливо приблизился и опустился на скамью подле нее. Пришла пора отдавать подарок.
— Держи.
Я достал спрятанный за спиной цветок. Глаза Ании удивленно округлились.
— Где ты его взял?
— Взял? О чем ты?
— Этот цветок...
Опустив взгляд на сорванный Розовый парануа, я с теплотой посмотрел на Анию:
— Я не срывал его в саду. Купил у лавочника в торговом квартале Брандеска.
— Правда?
— Разумеется. Едва я взглянул на этот цветок...
Справляясь с невольным смущением, я всё же признался:
— Он почему-то сразу напомнил мне тебя. И я просто не смог пройти мимо.
— Эдвард... Что это с тобой сегодня? — Ания ахнула и прикрыла рот ладонями.
Я с любовью наблюдал за ее изумлением, но Ания неожиданно вскочила и поспешила к пышной клумбе.
— Ты куда?
— Вот!
Наклонившись, она достала откуда-то из-за стеблей свёрток в плотной бумаге. Это был аккуратный букет... состоящий сплошь из бутонов Розового парануа.
— Что?.. Откуда у тебя эти цветы?
— Я тоже их купила!
— Что?
— У того же флориста в торговом квартале Брандеска... Они показались мне настолько прекрасными, что я не удержалась и решила порадовать тебя, Эдвард...
Несколько мгновений мы в немом шоке смотрели друг на друга, а затем одновременно расхохотались. Как вообще наши помыслы могли совпасть с такой поразительной точностью?
— Настоящее чудо...
— И впрямь невероятно. Наверное, это тоже происки судьбы.
«Судьба...»
Прежде я никогда в нее не верил.
Пусть даже предсказатели занимали в нашем обществе почтенное положение, я считал их ремесло глупостью. Разве не смешно полагать, будто незримый рок вершит человеческие жизни?
— Возможно, так и есть... — тихо отозвался я.
Когда происходящее зашло так далеко, отрицать очевидное стало невозможно.
Но на этом сюрпризы не заканчивались.
— Подожди, у меня есть еще кое-что.
Полезши во внутренний карман пиджака, я извлек аккуратный футляр. Взгляд Ании снова вспыхнул.
— Подарок?..
— Да. Открой.
Затаив дыхание, она бережно развязала шелковую ленту. Едва крышка приоткрылась, как в лунном свете вспыхнула граненная серебряная брошь в виде изящной бабочки.
— Это брошь. С тех пор как ты переступила порог этого особняка, ты не надевала ни единого украшения... Хотя раньше так их любила.
Ания завороженно смотрела на драгоценность, не в силах вымолвить ни слова.
— Неужели настолько пришлась по душе?
— Нет... Дело не в этом...
Ания спохватилась, хлопая ладонями по складочкам платья, а затем достала из потайного кармашка на пояснице точно такую же коробочку. Абсолютно идентичную моей.
— Не может быть... — пробормотал я.
Приняв из ее рук футляр, я быстро развязал ленту и откинул крышку.
Внутри лежала точно такая же бабочка.
— Это... совершенно такая же брошь.
— Да...
Мы вновь переглянулись и тихо засмеялись, пораженные до глубины души.
— Значит, судьба всё-таки существует...
Говорят, если случайности повторяются раз за разом, они становятся провидением. Если это правда, то наша нить с Анией от начала и до конца сплетаена самой судьбой.
С мягкой улыбкой я бережно приколол брошь к корсажу ее платья. Ания приподнялась на цыпочки и прикрепила парное украшение к лацкану моего пиджака.
Осознание того, что теперь нас объединяет эта общая деталь, дарило невероятно теплое, сладкое чувство.
Поднявшись со скамьи, мы продолжили неторопливый путь по парку.
Прохладный весенний воздух, приятный и окутывающий, струился между нами. Мы шли молча.
Случайные касания плечо к плечу, легкие соприкосновения пальцев рождали трепет. Ее тихий, сбивчивый смех, едва уловимый аромат волос — всё это сплеталось в единое целое под призрачным лунным светом.
Я отчаянно жаждал, чтобы этот миг застыл и длился целую вечность.
Обойдя сад и вернувшись к залитой серебряным светом аллее, Ания тихо спросила:
— Когда тебе снова придется уехать?
— М-м?
— На этот раз тебя не было целую неделю... Я просто хотела узнать, когда ждет следующая разлука.
Ания подняла на меня глаза. Одно лишь упоминание об отъезде затуманило ее взгляд грустью, и эта искренняя печаль отозвалась в моем сердце невольной нежностью.
Тепло улыбнувшись, я слегка наклонился к ней, ловя ее взгляд:
— На этот раз я никуда не уеду. Я отменил все дела.
— Ч-что?..
— Всё отменил. Чтобы пробыть эти дни только с тобой.
— Направду?..
— Да. Раз уж мы разлучились на целую неделю, мы обязаны возместить это время сполна.
Я мечтал показать ей столько удивительных мест... Хотел узнать о ней абсолютно всё.
Что она любит, а что нет. Каков был ее прошлый путь. Уловить каждый её жест, каждую мимолетную привычку... Я жаждал постичь ее душу до самого дна.
Поэтому предстоящие дни будут принадлежать только Ании.
— Я так счастлива... — прошептала она.
— А я бесконечно рад видеть тебя счастливой.
— Угу.
Печаль мгновенно рассеялась, и лицо Ании снова озарилось лучезарной улыбкой.
Подобно хрупкому лепестку, беззаботно скользящему по глади тихого озера, она казалась невероятно драгоценной. Я хотел полностью завладеть этой улыбкой. Хотел привязать Анию к себе так, чтобы она никогда, ни за что не смогла уйти.
— Пойдем, — прошептала она. — Куда угодно.
И в этот самый миг по ночному небу пронеслась яркая полоса.
Вскинув голову, я увидел, как вслед за первым огоньком один за другим стали падать новые, вспыхивая и сгорая в синеве.
Ания проследила за моим взглядом и восхищенно ахнула:
— О-о...
— Звездопад?
— Я никогда в жизни ничего подобного не видела!..
Мы завороженно смотрели наверх. Бесчисленные метеоры прорезали тьму, оставляя ослепительные хвосты и растворяясь без следа.
— Как красиво...
— Да.
— Как было бы замечательно... если бы я могла забрать это себе.
Едва Ания произнесла эти слова, как мою голову расколола дикая, невыносимая боль. Ощущение было таким, будто череп раздробили тяжелым молотом.
— Гх-а-а!..
— Эдвард!
Я согнулся пополам, и Ания в ужасе бросилась ко мне.
«Это поистине прекрасно...»
«Как было бы чудесно, если бы я могла завладеть этим...»
«Если бы я могла вечно удержать это в своих руках...»
Чужие, не принадлежащие мне воспоминания безудержным, сокрушительным потоком затопили разум.
Тело мгновенно охватил палящий зной. Глаза жгло огнем, точно после долгого лишения сна.
Теряя сознание от дикой боли и всепоглощающего жара, я погрузился во тьму.