Каждый год восьмого мая, с тех самых пор как объединилась Империя, в столице, Кальседбаре, устраивали грандиозный праздник, и в темное небо взлетали ослепительные фейерверки.
Разноцветные огни, расцветавшие в вышине благодаря передовой магии, были гордостью Империи, и сотни аристократов съезжались в столицу, чтобы воочию увидеть это великолепное зрелище.
— Я так жду этого, — с улыбкой произнесла Ания.
С приближением вечера, когда на город опустились сумерки, мы выехали из поместья на автомобиле и направились к столице.
— Пусть даже мы и видим эти фейерверки каждый год...
— И то верно.
Пусть и не регулярно, но мне довелось мельком увидеть праздничный салют в прошлом году, когда я приезжал в столицу на переговоры. В тот раз я был слишком занят, бросив лишь беглый взгляд на небо, отчего воспоминания остались смутными.
И все же сквозь эту туманную дымку отчетливо проступала одна деталь.
Когда в вышине распускались огненные цветы, мое тело невольно трепетало и вздрагивало. Я до сих пор живо помнил то чувство диссонанса: тело дрожало, словно в страхе перед громкими звуками, а разум безуспешно пытался понять причину этой непроизвольной слабости.
Возможно, это тоже было своего рода воспоминание, запечатленное в теле Эдварда.
«Если так, то могу ли я... действительно называть себя Эдвардом Раднером?»
— Эдвард!
Вздрогнув, я повернул голову. Ания смотрела на меня, обиженно надув губы.
— Да?
— Я звала тебя несколько раз, а ты просто смотришь в окно!
— Прости, я немного задумался.
— Хм-м...
Скрестив руки на груди, она отвернулась, делая вид, будто серьезно обиделась. Это шутливое проявление досады выглядело настолько мило, что я не удержался от тихой улыбки. Подвинувшись ближе, я нежно обнял Анию за плечи.
— Я больше не буду отвлекаться. Это наше первое свидание после воссоединения, и с моей стороны было глупо витать в облаках.
— Вот именно. Ты ведь сам предложил поехать!
— Тебе нравятся фейерверки?
Стоило мне поспешно сменить тему, как Ания, прищурившись, бросила на меня лукавый взгляд и тихонько рассмеялась. В этом взгляде читалось: «Ладно, на этот раз прощаю».
— Нравятся, — ответила она.
— Нравятся, потому что фейерверки — это тоже «цветы»?
— Совсем не смешно.
— Ха-ха, прости.
Прислонившись к моему плечу, Ания тихо произнесла:
— И все же настоящие цветы я люблю больше, чем огненные. Даже когда они увядают, с приходом весны расцветают вновь.
— Но ведь и фейерверки запускают каждый год.
— Они угасают слишком быстро.
— Прекрасному не суждено длиться вечно.
— Вот как...
— Закаты великолепны, но за ними неизбежно приходит ночь. Звездопад тоже невероятен, но он проносится в одно мгновение.
— Но есть вещи, которые не исчезают никогда.
— Верно. Моя любовь к тебе вечна.
Услышав самый желанный ответ, Ания уткнулась лицом мне в грудь.
— И моя...
— Да, я знаю.
Автомобиль плавно катил вперед по дороге, окутанной ночным мраком. Вскоре впереди показались величественные стены Кальседбара. В небо уже взлетали первые залпы, а издалека доносился восторженный гул толпы.
В темноте распустился огромный алый цветок салюта, озарив всё вокруг ярким светом.
Я посмотрел на Анию. На ее щеках играл нежный румянец.
Стоило им добраться до Кальседбара и затеряться в толпе, как над головами с новой силой загремели ослепительные взрывы.
— О, уже началось, — тихо сказал Эдвард.
— И правда. Мы приехали как раз вовремя.
Глядя на буйство красок над императорским дворцом, Ания ощутила неожиданный прилив радости. Праздничные залпы, казавшиеся ей привычными с самого детства, сегодня выглядели по-настоящему волшебными.
По правде говоря, Ания никогда не любила эти вспышки в небесах. Если бы ее спросили напрямую, она без колебаний призналась бы, что они ей противны. Девушка из года в год приезжала на празднество в Кальседбар вовсе не ради зрелищ, а лишь потому, что роду Бронте не подобало игнорировать торжество, устраиваемое самим Императором. Это была дань чистой формальности.
«Какое всё это мимолетное...» — думала Ания всякий раз, когда всматривалась в небесные вспышки.
Наблюдая за тем, как яркие огни на мгновение разгоняли мрак и тут же гасли, она против воли вспоминала болезненные призраки прошлого. Мужчин, которые клялись ей в любви, замечая лишь ее красоту и бросая пустые слова на ветер. Мать, подарившую ей жизнь во имя любви и сбежавшую в далекие края, а также старшего брата, сгоревшего от тяжелой болезни...
Раздался оглушительный гул.
Но этот год стал исключением. Лучи света, озарявшие небосвод перед тем, как окончательно раствориться в темноте, казались ей невероятно прекрасными.
Повернув голову, Ания залюбовалась профилем Эдварда, завороженно смотревшего вверх. Его точеные черты то и дело подсвечивались яркими вспышками. Он был чертовски хорош собой. Просто стоя рядом, Ания не могла оторвать от него взгляда. В его глазах, словно в зеркалах, отражались и искрились разноцветные огни.
Наконец ввысь взмыл последний, самый грандиозный снаряд. С оглушительным раскатом он разорвался в вышине, соткав из золотых искр герб Империи.
Вслед за этим наступила тишина, и на улицах один за другим начали зажигаться фонари.
— Потрясающе, — прошептал Эдвард.
— Да, — тихо отозвалась Ания.
Глядя на его профиль, пока он всё еще вглядывался в темнеющее небо, словно смакуя угасающие искры, она мягко улыбнулась. Это мгновение, проведенное с ним, казалось ей куда более ценным подарком, чем любые огни.
«Знает ли он об этом?» — пронеслось у нее в голове.
— Слишком быстро все закончилось, — со вздохом произнесла Ания.
Время, которое раньше тянулось невыносимо долго и которое ей всегда хотелось поскорее промотать, сегодня пролетело за миг. Мечтая лишь о том, чтобы эта неделя, подаренная им двоим, длилась целую вечность, она нежно взяла Эдварда под руку.
— Ну что, возвращаемся? — спросил он.
Посмотрев на улыбающегося мужчину, Ания медленно покачала головой:
— Я слышала, тут неподалеку открылся отличный бар.
— Бар? Но ты и алкоголь...
— Все в порядке.
«Давай снова поженимся».
Именно эти слова Ания твердо решила произнести сегодня.
Раньше она не могла понять, что испытывает к Эдварду — любовь или простое болезненное желание обладать, но теперь сомнения рассеялись. Этому чувству не было иного названия, кроме любви. И пусть девушка считала себя недостойной его, ей хотелось проявить хоть каплю смелости.
Однако страх всё равно сковывал сердце. Ведь до сих пор именно она безжалостно отвергала чувства других.
Ей просто требовалась хмельная храбрость, чтобы приоткрыть завесу над своими истинными чувствами.
— Пойдем скорее.
— Только пообещай, что выпьешь совсем чуть-чуть.
— Хорошо.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Сцепив свой мизинец с мизинцем Эдварда, Ания почувствовала, как ее палец слегка дрожит.
Страх это был или предвкушение? А может, и то, и другое?
Она и сама пока не знала ответа.
— Значит, слухи не врут, — прошептал Джошуа.
Слышав о том, что Эдвард внезапно отменил все дела на неделю вперед и уехал в Кальседбар, Джошуа пробирался сквозь толпу, когда заметил знакомый силуэт и поспешил укрыться в тени.
Высокая фигура, зачесанные назад каштановые волосы, строгий костюм и глубокие темные круги под глазами... Пусть облик мужчины и отличался от прежнего, перед ним определенно стоял Эдвард Раднер.
— И... та, что рядом с ним.
Несмотря на плащ с глубоким капюшоном, Джошуа сразу узнал спутницу. Он не мог ошибиться. Прослужив тридцать лет помощником в герцогском доме Бронте, он наблюдал за Анией Бронте с самого ее рождения.
«У меня были сомнения, но подумать только, она действительно сбежала к Раднерам...»
Наблюдая за столь безрассудным поведением Ании, Джошуа недовольно цокнул языком. Еще несколько лет назад она оставалась благовоспитанной леди, беспрекословно подчинявшейся приказам Герцога. Как же сильно она изменилась? Дети взрослеют и меняются, но для столь резкого поворота требовался весомый толчок.
Впрочем, самому Джошуа это играло лишь на руку.
Уже несколько лет он лелеял мечту прибрать дом Бронте к своим рукам. И хотя сейчас этот род постепенно увядал, держась лишь на славе покойного Герцога, грозная сила, сокрытая в самом имени семьи, все еще внушала трепет.
Бездарный Валентайн с каждым днем все глубже втаптывал репутацию герцогского дома в грязь, а его дочь Ания Бронте совершенно не годилась на роль главы столь великого рода. Ей было не занимать чувства долга, но она была слишком хрупкой и лишенной решимости.
Джошуа не мог позволить погибнуть семье, которую оберегал столько лет, — роду, который прежний Герцог так прочно укрепил благодаря подвигам в завоевательной войне. Куда лучше взять бразды правления в собственные руки и вернуть дому былое величие.
— Нам сюда, — донесся до него голос Эдварда.
— Какое приятное заведение. У тебя отличный вкус, — ответила Ания.
Проследовав за ними, Джошуа увидел, как пара зашла в популярный бар, где часто собиралась столичная молодежь.
«Нынешнее поколение...» — презрительно подумал он.
В прежние времена юноши и девушки Империи без остатка посвящали себя служению родине. А теперь они забыли об этом благородном порыве, предпочитая бездумно напиваться.
Покачав головой, Джошуа погрузился в размышления. Когда-нибудь, прибрав к рукам герцогский дом, он непременно наведет порядок в этой угасающей Империи. Ради этой великой цели он был готов пойти на всё.
Даже если придется использовать дочь Герцога.
Натянув капюшон пониже, Джошуа медленно вошел в бар следом за ними.