— С Днем матери, мам! — повторил Бобби, обнимая ее со спины и тихо шепча на ухо: — Спасибо за всё, что ты для меня сделала и продолжаешь делать... Это просто скромные подарки от чистого сердца.
— Ох... — лицо Мии озарилось счастливой улыбкой до ушей, хотя для вида она покачала головой: — Глупый мой мальчик, ну зачем такие траты?
— Да? Неужели не нужно? — с притворной серьезностью уточнил Бобби. — Тогда я прямо сейчас всё запакую и оформлю возврат!
— А ну стоять! Даже не вздумай! Теперь это всё мое! — Она с наигранной строгостью выпуталась из его объятий и перешла на командный тон, прекрасно знакомый юноше с малых лет: — Так, молодой человек, марш таскать коробки в дом! А я пока пойду приберу посуду на кухне.
Легонько хлопнув его по плечу, Миа поспешила в дом, тщетно пытаясь скрыть распирающую ее радость.
Когда с распаковкой коробок, примерками и бурными восторгами было покончено, Миа сложила руки на груди и с прищуром посмотрела на приемного сына: — А теперь выкладывай начистоту: во что ты снова вляпался и какую провинность пытаешься загладить этой горой подарков? Подмазался ты, признаю, на славу. Я вся во внимании. Выкладывай!
Бобби смущенно поскреб затылок и криво усмехнулся: — Мам... это вроде как военная тайна, но от тебя скрывать не стану. Командование издало приказ о моей переброске на другую базу — на дальнюю экзопланету. Отбываю в конце этой недели. Я просто не знал, как тебе об этом сказать: сам только-только вернулся домой после четырех месяцев жестких тренировок, и вот опять...
— Лети.
— Э... И всё? — опешил Бобби, моргнув. — Даже пилить меня не будешь?
— А толку? — лукаво улыбнулась Миа. — Ты явился с продуманным планом и завалил меня подарками — как я могу отчитывать своего мальчика после такого? Лети, конечно. Я давно не видела тебя таким живым и счастливым, не собираюсь портить тебе настрой. Но сперва утряси все вопросы со своими пассиями: объясни им всё толком, чтобы бедняжки не гадали, куда ты пропал и когда вернешься.
Она тяжело вздохнула и с притворной грустью добавила под нос: — Ох, тяжкая это доля — быть матерью... Сама подталкиваю его к девицам, а ведь эти хитрые лисицы на моих глазах крадут невинное сердечко моего малыша и забирают всю его сыновнюю любовь!
Бобби тут же подсел к ней на диван, крепко обнял за плечи и заглянул в глаза самым честным, кристально чистым взглядом: — Мам, брось. В моем сердце ты всегда была и останешься самой главной и самой прекрасной женщиной во всей вселенной.
— Правда?
— Абсолютная. Это место никто и никогда не займет, — твердо произнес он, а затем лукаво подмигнул: — Клянусь, краше тебя никого нет. Не будь ты моей мамой — я бы приударил за тобой в первую же секунду нашего знакомства!
Миа наградила его испепеляющим взглядом: — Ты что, вздумал клеиться к собственной матери?!
— Н-нет, я просто констатирую факт! — с абсолютно невозмутимой физиономией парировал Бобби. — Какой мужчина в здравом уме откажется поухаживать за такой сногсшибательной роковой красоткой? Будь я посторонним — уже лежал бы у твоих ног!
— Ха-ха-ха-ха! — Миа не выдержала и звонко расхохоталась, отвесив ему легкий шутливый подзатыльник: — Ох, негодник, чуть в краску меня не вогнал! Больше никаких таких шуточек, понял? Ха-ха, беру свои слова назад: с таким подвешенным языком и сладкими речами это мне нужно переживать за тех бедных девушек, а не за тебя!
Бобби гордо выпрямился, картинно поправив воротник: — Тут не поспоришь. Перед обаянием столь галантного джентльмена не устоит ни одна крепость!
«Не слишком ли я распустила ему хвост?» — с усмешкой подумала Миа, но тут же отмахнулась от этой мысли: — Ладно, мистер Неотразимый Джентльмен. Раз уж послезавтра ты улетаешь... — она эффектно откинула за спину длинные волосы и грациозно повела плечом: — ...как насчет того, чтобы пригласить эту одинокую даму и по совместительству самую классную маму на свете на роскошный ужин?
Бобби мгновенно подхватил игру: он бережно взял ее ладонь, галантно коснулся губами пальцев и с обезоруживающей улыбкой произнес: — Почту за честь. Вечер сочных стейков в компании прекрасной леди за счет джентльмена.
Миа вскочила с дивана и вихрем понеслась в гардеробную: — Я мигом переоденусь во что-нибудь из твоих подарков! А ты, молодой человек, живо приводи себя в порядок к моему выходу! Живее!
Глядя вслед сияющей женщине, Бобби тепло улыбнулся: «Это меньшее, чем я могу отплатить ей перед долгим расставанием... Спасибо, мам, что вырастила меня как родного сына». С этими мыслями он поднялся на второй этаж переодеться.
Вечер прошел идеально: Бобби отвел ее в один из лучших ресторанов города, где они отлично поужинали, а затем не спеша гуляли по вечерним аллеям, держась под руку.
На следующее утро, стоило Бобби спуститься на кухню, как навстречу ему вышла Миа с элегантной шкатулкой в руках: — Это доставили для тебя. Я убегаю: у меня родительское собрание в школе.
Она была одета с иголочки и держала ту самую дизайнерскую сумочку, которую он подарил вчера. Приподнявшись на цыпочки, Миа нежно поцеловала его в лоб: — Завтрак в холодильнике, разогрей сам. Люблю тебя!
И легкой походкой выпорхнула за дверь.
Бобби достал тарелку с сытным сэндвичем, сочным бургером средней прожарки и бутылку свежего молока. Сев за стол и жуя на ходу, он открыл таинственную посылку.
Внутри лежало лаконичное письмо и тяжелая золотая карта.
Увидев золотой пластик, Бобби сразу вспомнил первую стычку с наемниками в переулках Афродиты, и его лицо помрачнело. Развернув послание, он пробежал его глазами за долю секунды, криво усмехнулся, бросил лист обратно в коробку и спокойно принялся доедать бургер.
Быстро ополоснув тарелку, юноша вышел на крыльцо, прыгнул в красный флаер на газоне и выжал педаль в пол, направляясь в самый центр города.
Спустя двадцать минут суперкар Yamamoto R-Cc12 Serius уже лавировал в плотном потоке на центральном проспекте. Мигнув правым поворотником, машина плавно съехала на закрытую полосу, ведущую к монументальному фасаду «Клуба Джентльменов».
Припарковавшись у самого тротуара, Бобби распахнул дверцу. Высокий, поджарый юноша в темных очках неторопливо выбрался наружу, моментально приковав к себе взгляды всей столпившейся публики.
У парадного входа выстроились две очереди — около трех десятков респектабельных мужчин и двух десятков разодетых дам. Свирепого вида секьюрити дотошно сканировали документы каждого гостя, решая, кто достоин ступить на порог элитного клуба, а кого выставить вон.
Не сбавляя шага, Бобби нагло прошел мимо очереди и направился прямиком к массивным стеклянным дверям, игнорируя толпу.
Один из охранников-амбалов тут же перегородил ему путь и гаркнул: — Эй, умник! В конец очереди встал, если внутрь захотел! Иначе вышвырнем отсюда к чертовой матери!
Бобби даже взгляда на него не поднял, продолжая размеренно шагать вперед.
Озверевший от такого пренебрежения громила замахнулся и со всей дури выбросил пудовый кулак парню прямо в челюсть.
Очередь ахнула. Многие с жалостью отвернулись: никто в здравом уме не смел нарываться на драку у дверей «Клуба Джентльменов».
Какая-то холеная дамочка брезгливо цокнула языком и сокрушенно покачала головой: — Пф-ф! Такой смазливый мальчик, да еще и при деньгах — и сейчас станет калекой... А я ведь уже собиралась с ним познакомиться. Какая жалость! Очередной безмозглый мажор-самоубийца.
Но ожидания зевак пошли прахом.
Сокрушительный удар трехсоткилограммового верзилы не сдвинул тощего юношу ни на миллиметр. Бобби непринужденно перехватил летящий кулак раскрытой ладонью и ледяным тоном процедил: — Зря ты это сделал.
Короткое кистевое движение — и раздался сухой хруст вывернутого сустава. Следом Бобби впечатал носок ботинка громиле в солнечное сплетение.
Туша весом под три центнера живым снарядом взмыла в воздух и со звоном вынесла массивную стеклянную створку парадной двери, осыпав холл градом сверкающих осколков.
— А-а-а-а-а-ргх!.. — завалившись на спину, гигант забился на полу, истошно визжа, словно недорезанный поросенок.
Второй охранник ошарашенно отшатнулся и выхватил шокер, но, поймав на себе тяжелый взгляд Бобби поверх темных очков, мгновенно сдулся. Сглотнув вязкую слюну, он залепетал с заискивающей дрожью в голосе: — С-сэр... мы просто делаем свою работу... Прошу вас, покажите хотя бы вашу клубную карту...
— В этом нет нужды! — раздался из разбитого холла мягкий, чарующий женский голос.
Сквозь дверной проем, грациозно ступая по осколкам стекла, не спеша вышла потрясающе красивая женщина.