Южная окраина Парижа.
Селекционная база Министерства земледелия.
Жозеф, глядя на простиравшееся перед ним до самого горизонта зелёное море, ощутил, как всё его существо наполняется живительной силой.
Здесь росла новейшая, только что выведенная триплоидная сахарная свёкла. После нынешнего сбора Франция сможет снабжать её семенами всю Европу.
Впрочем, парижские посадки были лишь самой малой частью, а главные свекловичные округа лежали в Шампани и в более северных провинциях.
На прошлой седмице Министерство земледелия уже докладывало ему, что Пруссия, узнав о том, что французские семена свёклы с высокой сахаристостью можно приобрести, немедля и без малейших колебаний заказала почти четыре тысячи гектаров.
И, словно боясь, что французы передумают, пруссаки тут же, при подписании договора, полностью выплатили всю сумму.
Неудивительно, что пруссаки пришли в такой восторг: одно лишь то немногое, что они тайком посеяли в прошлом году, принесло им свыше шестисот тысяч талеров дохода, то есть около двух миллионов франков.
А это было более чем вдвое прибыльнее, нежели выращивать пшеницу.
Нынче же, накануне сбора, площади, расширенные в четыре-пять раз против прошлогоднего, сулили доход свыше трёх миллионов талеров!
Вслед за тем прусское правительство наметило и на нынешний год ещё в пять раз увеличить свекловичные поля, — но тут-то и обнаружилось, что семян не хватает.
И как раз в этот миг перед ними, точно по волшебству, явились люди из Французской земледельческой консультативной компании и выразили готовность поставлять семена свёклы с сахаристостью целых двенадцать процентов, и притом безо всяких ограничений.
Разумеется, французы выставили условие: вся свёкла, произведённая в Пруссии, после переработки в сахар должна поступать исключительно на Парижскую товарную биржу и продаваться там по установленной цене.
Пруссаки почти не раздумывая подписали договор о закупке.
Собственно, они ещё прежде, получая от Британии заём в семьсот тысяч фунтов стерлингов, уже продали британцам свой будущий сахар на следующий год.
Пусть цена и была несколько ниже рыночной, но тогда, ради спасения государственных финансов, выбора не оставалось.
Что же до договора с французами — какое кому до него дело?
Когда на будущий год свёкла созреет, Пруссия станет вторым по величине производителем сахара на континенте, и ей уже не придётся зависеть от французских семян.
Самое большее — можно будет отдать французам одну-две десятых урожая, сославшись на то, что на стадии заготовки свёклы был недосмотр, а уж на следующий год, мол, восполним.
.....
Когда Ашард завершил рассказ о планах выведения ещё более сахаристой свёклы, министр земледелия Верньо с некоторой тревогой обратился к Жозефу:
— Ваше высочество, по сведениям, поступающим с Дальнего Востока, в Бенгалии и в нескольких княжествах Северной Индии в нынешнем году ожидается богатый урожай сахарного тростника.
— Площади посадок там пока ещё не очень велики, однако это может нанести удар по ценам на сахар.
Жозеф чуть заметно кивнул.
И не только в Индии: британцы также подбивали Португалию разводить сахарный тростник в Бразилии.
К тому же Багамские острова в Карибском море в последние годы подверглись сильнейшему американскому проникновению, и свыше восьми десятых тамошних тростниковых плантаций уже оказались под американским контролем. Багамы изначально были британской колонией, там сохранялось некоторое британское влияние, но лежали они чрезвычайно близко к Соединённым Штатам, и американцам было легко туда просачиваться.
Вдобавок почти все прежние белые жители Багам были британцами. Когда же разразилось движение за независимость, они все до одного покинули острова. С той поры всеми делами заправляли чернокожие, чей величайший политический опыт в прошлом сводился к должности племенного вождя.
Оттого-то багамские финансы рухнули уже на второй год независимости. Избранный президент Кори Арон, собрав кучку своих клевретов, распустил парламент, объявил об отмене республики и короновал себя королём.
А вице-спикер с несколькими депутатами составили повстанческую армию, и началась кровавая грызня с роялистами.
Сан-Доминго, хоть и управлялось сравнительно сносно — тамошними делами ведал Бриссо, — из-за британской блокады само пребывало в весьма стеснённом экономическом положении и решительно не могло оказать Багамам помощь.
В конце концов Арон, опираясь на американскую поддержку, разгромил парламент, после чего за бесценок сбыл американцам множество «бесхозных» тростниковых плантаций.
В ту пору Франция сама страдала от британской морской блокады и не то что вмешаться — даже вовремя узнавать о тамошних событиях была почти не в силах.
Словом, получая сахар изо всех этих мест, британцы постепенно избавлялись от сахарного голода.
Жозеф, впрочем, не опасался падения цен на сахар: нынешняя дороговизна, разумеется, не могла держаться вечно. Французское свеклосахарное производство и без того было доведено до весьма низкой себестоимости и вполне могло выдержать падение цены до уровня, существовавшего до начала карибских волнений.
Но вот положение сахарного франка не должно было поколебаться.
Обдумывая ответные меры, он с озабоченным лицом покинул селекционную базу.
Едва он возвратился в Версальский дворец, как к нему быстрыми шагами приблизился директор Бюро безопасности.
— Ваше высочество, вы возвратились. — Равалетт торопливо отвесил поклон и прибавил: — Только что получено известие из Северной Америки. Соединённые Штаты стягивают ополченцев из Мемфиса, Чокто и других мест, и, по всей видимости, самое позднее в начале будущего года они вновь предпримут нападение на Новый Орлеан.
— Одновременно ещё почти две тысячи ополченцев движутся из Южной Каролины и Джорджии в сторону Алабамы. По-видимому, они намерены ударить по племенам криков.
Жозеф ничуть не удивился. Соединённые Штаты нынче вступали в пору ускоренного роста и, естественно, рвались к расширению.
А движение на Запад было их государственной политикой, так что захват стоявшей на пути Луизианы оставался лишь вопросом времени.
Подробно расспросив о положении в Северной Америке, он оборотился к Эману:
— Пусть граф Сегюр известит Мадрид: в ближайшее время я намерен посетить Его Величество Карлоса IV.
Раз уж американцы раздули огонь, значит, можно было приниматься за осуществление луизианской стратегии.
.....
Два дня спустя кортеж Жозефа покинул Версальский дворец и двинулся в сторону Пиренеев.
В тот самый вечер, когда он прибыл в испанскую Сорию, к нему в усадьбу поспешно явился майор Фенье, начальник местного отделения Бюро безопасности.
— Прошу простить, что тревожу вас в такой час, досточтимый наследный принц, — произнёс Фенье и протянул Жозефу депешу, только что доставленную семафорными башнями. — Но господин директор особо наказывал вручить это вам немедленно.
Жозеф принял донесение и сломал печать:
— Что стряслось?
— Похоже, в Маджане вспыхнул мятеж, — отвечал Фенье. — Два месяца тому назад племя кабилов объявило о прекращении уплаты податей Алжирскому собранию и, опираясь на «Тунисский разбор о происхождении», провозгласило себя «потомками римлян».
— Куроглу немедля двинул войска на север и начал усмирять Маджану.
— «Потомками римлян»? — Жозеф с недоумением уставился в бумагу.
Маджана была самой крайней северо-восточной провинцией Алжира и примыкала к Аннабе, самому западному округу Туниса. В ней жило берберское племя кабилов, пользовавшееся внутренним самоуправлением и довольно высокой самостоятельностью, однако обязанное вносить подати Алжирскому собранию.
А Куроглу был нынешним алжирским деем, избранным полтора года тому назад. Происходил он из янычар и принадлежал к сторонникам жёсткой руки. Едва вступив в должность, он принялся наращивать войска и вторгся в область племени мзаб, лежавшую к югу от Алжира.
Племя же кабилов уже давно склонялось к выходу из состава Алжира.
Два месяца тому назад «малик» кабилов, Бузид Муклари, воспользовавшись тем, что алжирские войска увязли в войне с мзаб, официально поднял восстание.
«Маликом» берберы называли своего племенного вождя.
Однако племя мзаб продержалось лишь немногим менее двух месяцев и было разбито алжирским войском, а затем и поглощено им.
(Конец главы)