Вскоре перед церковью столпились поселяне. Те, у кого в хозяйстве водилась скотина, пригнали повозки, остальные притащили большие доски, чтобы таскать уголь.
Однако угольщик на сей раз не принялся, по обыкновению, раздавать топливо.
Из-за угольной подводы выступил полноватый молодой дворянин с приветливой улыбкой на лице и поднятой рукою призвал всех к тишине:
— Здравствуйте всем! Я — главный управляющий «Угольной компании Во-Ро», и зовут меня господин Рошфуко.
Да, он редко наведывался в Мейтьян, а если и бывал, то общался лишь с немногими деревенскими дворянами.
А теперь он стоял здесь ради одного весьма важного промысла. Господин Уолш не верил в эту затею и не желал вкладывать денег. Тогда Рошфуко вынул все свои сбережения и решился поставить на кон всё.
Под любопытными взорами крестьян работники угольной компании принялись сгружать с передней повозки целую груду жестяных листов и железных прутьев.
Рошфуко громогласно объявил:
— Вот новейшее парижское изобретение — хитроумный механизм, спроектированный самим нашим великим королём!
Стоявший подле дюжий слуга уже взялся за молоток и ключ и принялся проворно собирать железные части.
— Парижские дворяне величают его — «всемогущая летучка»!
Двадцать минут спустя перед собравшимися стараниями слуги Рошфуко явилась железная одноколёсная тачка.
Высотою около семидесяти сантиметров, с кузовом, в котором мог скорчившись усидеть взрослый человек. Ручки кованого железа, стальная ось, а колесо снаружи обёрнуто пробковым слоем для смягчения тряски.
Хм, хоть и звалась она «летучкой», летать ей было решительно не дано. Однако чертёж её и впрямь вышел из-под руки Людовика XVI: вернее сказать, набросал его Жозеф, а король довёл до совершенства.
На взгляд из грядущих эпох — всего-навсего одноколёсная тачка, безо всякой премудрости. Но в восемнадцатом веке это было поистине высокое достижение.
Конечно, в Европе ещё тысячу с лишним лет назад знали деревянные тачки, но те были страшно тяжелы, катились с натугой и служили до крайности недолго: года через два-три начинали немилосердно скрипеть, а через четыре-пять грозили развалиться в любую минуту.
Железная же тачка обладала перед ними подавляющим превосходством.
Во-первых, весила она вдвое меньше деревянной, — как ни противно это обыденному представлению. Но вправду, чтобы придать деревянной тачке потребную прочность, её приходилось делать до чрезвычайности толстой, отчего вес взлетал непомерно.
А железную тачку довольно было собрать из десятка с лишним железных трубок-остовов и обшить тонким железным листом, и она выходила куда прочнее деревянной. Трубки, конечно, тяжелее дерева, но, поскольку их уходило немного, общий вес оказывался значительно ниже.
Во-вторых, железная тачка катилась куда легче.
Главной причиной тому служили тщательно выделанная стальная ось, облегчённое колесо со спицами и более продуманное устройство опоры.
А уж таких достоинств, как плотность, неподверженность червоточине, было и не перечесть.
Да, и ещё одно великое преимущество — вид она имела на диво щеголеватый.
Вся из острых граней, дышащая металлическим духом машинного века, — катить такую перед собою было истинным форсом.
Вот, казалось бы, простая ручная тележка, а в истории лишь к двадцатым годам девятнадцатого столетия обрела она подлинно зрелый облик.
Зато потом, едва было налажено её обильное производство, она вмиг покорила весь свет, — почти всякий европейский и американский хуторянин держал такую под рукой. Даже в двадцатом веке в Соединённых Штатах выделка тачек всё ещё оставалась важною статьёй дохода стальных заводов.
Впрочем, явилась железная тачка поздно не только по недодумке, но и оттого, что до девятнадцатого столетия угля и железа попросту не хватало, чтобы сбить на неё цену.
А теперь, когда Франция усердно вкладывала средства в уголь и железо по всей линии Валлония-Рейнланд, а главный пожиратель железа — рельсы да паровозы — пока ещё не явился, как раз наступила пора на дешёвом железе выделывать тачки.
Рошфуко прокатил тачку взад-вперёд и подозвал одного из стоявших впереди крестьян испробовать её, а сам поднял над головой деревянный ковш с частыми дырочками в дне и показал собравшимся:
— А вот этим ковшом, в придачу к всемогущей летучке, можно сыпать удобрение в поле — и времени уходить станет вдвое меньше!
Слуга немедля вылил в кузов тачки несколько вёдер воды.
Окрестные крестьяне изумлённо выпучили глаза: вода не просачивалась! Для деревянной тачки такое было бы решительно немыслимо.
Рошфуко зачерпнул особым ковшом воду из кузова, поднял его — и вода ровными струйками засочилась сквозь отверстия.
— Вообразите себе: вы катите всемогущую летучку, доверху полную жидкого каменного удобрения. Ваш сынишка держит этот самый ковш и поливает хлеба.
— За день вы обойдёте десяток с лишним му, а вечером у вас ещё достанет сил на то, чтобы с супругою предаться тому приятному занятию, что всем нам по душе.
Толпа крестьян оживлённо загудела.
Обыкновенно они таскали к полю здоровенные бадьи с навозной жижей, ковшик за ковшиком плескали на землю и то и дело бегали обратно, чтобы снова наполнить бадью.
За целый день одолевали самое большее четыре-пять му и возвращались с такой ломотой в пояснице, что не разогнуться.
А тут — кати себе эту красавицу «летучку» туда-сюда по полю, и вся недолга.
И впрямь — одно удовольствие!
Да и не только для жидкого удобрения: и для полива, и для сева, и для жатвы, даже для сбора конского навоза — всюду сгодится.
Когда тот самый крестьянин, попробовав тачку, в изумлении воскликнул: «До чего же легка!» — к ней потянулись ещё многие, и все наперебой одобрительно закивали.
— И впрямь легка, и везётся играючи.
— И ручки куда сподручнее, чем у нашей колымаги.
— Вот только почём она…
Все разом оборотились к Рошфуко.
Толстячок улыбнулся:
— Недорого. Сорок один франк за штуку.
Вокруг пронёсся общий вздох, словно ветер присвистнул.
Рошфуко взмахнул рукой и прибавил:
— Однако правительство даёт пособие — по семи франков на каждую повозку.
— Да и наша компания нынче устроила льготу: кто закажет в течение месяца, тому скидка в десятую часть.
— Выходит, вам платить всего тридцать франков шесть су — и всемогущая «летучка» ваша!
Но крестьяне по-прежнему только качали головами.
По тамошним достаткам, у большинства семей за год оставалось чистыми едва ли двадцать с небольшим франков.
Однако следующие слова Рошфуко рассеяли последние сомнения:
— Земледельческая консультативная компания даёт за вас поручительство, и ссуду можно взять в епархиальном банке. Внесёте всего шесть франков первого взноса — и «летучка» уже у вас дома.
— Наша же компания ручается: случись с нею какая порча в течение пяти лет — починим бесплатно. Да если будете почаще смазывать её от ржавчины, она и все двадцать с лишним лет прослужит.
Наконец один плечистый крестьянин неуверенно поднял руку:
— А мне… можно одну купить?
— Отчего же нельзя! — Толстяк просиял и кивнул представителю Земледельческой консультативной компании. — Прошу вас, извольте оформить запись.
Потом оборотился к слуге:
— Ласут, немедля собери этому господину новёхонькую повозку!
(Конец главы)