Больше полумесяца спустя.
На утрамбованной земляной тропе к востоку от городка племени криков патер Вине, заслышав доносившиеся издали крики «о-ру-ру», поднял глаза и увидел, как несколько десятков молодых индейцев с сосредоточенными лицами, держа наперевес кремнёвые ружья, беспорядочной толпой пробежали вперёд и замерли, изобразив прицеливание.
Поняв, что это обучаются индейские воины, он опустил голову и продолжил путь. Жилище верховного жреца Каменного Орла лежало ещё в пяти-шести километрах, и Вине уже пожалел, что не попросил у Чекили нескольких лошадей.
Шедший рядом патер Лорье, хмуро глядя на индейских всадников, покачал головой:
— Они, верно, полагают, что это и есть сомкнутая конная атака?
— Патер Вине, быть может, нам надобно объяснить им, как строить пехотную линию?
— В таком виде, как сейчас, они едва ли сумеют выдержать натиск американских ополченцев.
— Им не победить американцев, — Вине прижал к себе холщовую сумку и ускорил шаг. — У них слишком мало людей. Да и мы вовсе не затем здесь, чтобы обучать их армию.
В новообразованном союзе криков насчитывалось лишь немногим менее пятидесяти тысяч душ, и, поставь они под ружьё всех взрослых мужчин, набралось бы от силы три тысячи бойцов.
При столь первобытном обучении и управлении, стоило американцам всерьёз приняться за возмездие, и союз был бы рассеян в два счёта.
Патер Лорье опешил, а затем, наддав шагу, спросил:
— Но тогда для чего мы здесь? Глядеть, как их разобьют?
Вине покосился на него и спокойно ответил:
— Разумеется, мы здесь для проповеди.
— Но если их племена сокрушат, какой же толк в нашей проповеди?
— По крайней мере, свет Господень воссиял над ними.
Хоть Вине и произнёс это, но и сам он в душе не мог постигнуть повеления Его Высочества наследного принца. Когда земли союза криков будут заняты американцами, им надлежало рассеяться по Флориде, Луизиане и далее, неся проповедь, и даже отправиться к далёкому западному побережью Северной Америки.
Лорье непроизвольно глянул на холщовую сумку Вине и негромко пробормотал:
— И вы взаправду полагаете, что это… можно назвать «светом Господним»?
— Разумеется, — Вине через силу кивнул. — Если Его Высочество сказал, что надобно «действовать погибче», дабы обратить североамериканских дикарей… кхм, я хочу сказать — дабы заблудшие овцы воздали хвалу Господу, значит, нам так и надлежит поступать.
Да, с того самого дня, как «Мэйфлауэр» пристал к берегам Северной Америки, европейцы, не щадя сил, проповедовали индейцам христианство. Однако минуло почти два столетия, а индейцев, искренне обратившихся к Господу, всё ещё было до жалости мало.
Зато почти все индейские племена в совершенстве усвоили искусство водить миссионеров за нос, выманивая у них подачки.
А Жозеф знал: чтобы сплотить рыхлую, как песок, индейскую массу, нет средства скорее и вернее религии.
Разумеется, нельзя было идти к ним прямиком с католическим требником.
Чтобы добиться признания у народа, уже обладавшего сложившейся собственной духовной жизнью, следовало произвести некоторые «туземные» улучшения.
Точь-в-точь как тот самый господин Хун с Востока: чтобы христианство легче приняли, он не только нарек себя «вторым сыном Божиим», но и объявил, будто Иисус носил ярко-жёлтые императорские одежды, заменил крещение возлиянием чаши воды на голову, а во время мессы велел жечь перед Господом жёлтую бумагу.
По сравнению с этим, изменения, вносимые Вине и его спутниками, выглядели едва ли не образцом благочестия.
К десяти часам утра Вине и Лорье наконец добрались до жилища верховного жреца Каменного Орла.
Обменявшись короткими приветствиями, Вине сразу же перешёл к делу:
— По правде говоря, я желал бы поведать вам о некоторых Господних чудесах…
Каменный Орёл усмехнулся и немедля подхватил:
— День первый. И сказал Бог: «Да будет свет». И стал свет…
— День второй. И сказал Бог: «Да будет твердь посреди воды, и да отделяет она воду от воды». И создал Бог твердь…
Он произносил это с изумительной бойкостью, притом на латыни. По всему было видно, что испанские миссионеры в своё время изрядно «вымолотили» из него всю душу.
Каменный Орёл указал в сторону городка:
— Если вы желаете проповедовать, вам надобно идти к моим соплеменникам, а не ко мне.
Вине изобразил на лице самую кроткую улыбку:
— Быть может, я смогу рассказать вам кое-что вам незнакомое.
Каменный Орёл изобразил жест «извольте, мне всё равно».
Вине немедля начал:
— Случилось это почти два тысячелетия тому назад.
— Некая дева по имени Мария зачала от Святого Духа…
Каменный Орёл с откровенной скукой перебил:
— Знаю, в хлеву в Вифлееме родила младенца, а потом пришли пастухи.
Вине покачал головой:
— Нет. Она родила младенца — Иисуса — в сосновой роще близ Кахокии.
— Небо в тот же миг просветлело, и все бизоны и куропатки кругом запели, а кукуруза повсюду принялась вымётывать початки. И тогда в сосновую рощу явились охотники и мореходы с Востока, поклонились Ей и возвестили, что родился Спаситель племён.
— А?! — Каменный Орёл замер в остолбенении. Кахокия — это городок у самых истоков Миссисипи. Дева Мария — в Северной Америке?
Вине продолжал:
— А ещё прежде того двоюродный брат Иисуса, Иоанн, крестил народ в водах Миссисипи, знаменуя тем чистоту души, дабы можно было общаться с предками.
— Когда же сам Иисус пришёл принять крещение, вокруг собрались бизоны, ящерицы и белые цапли…
— Достигнув тридцати лет, Иисус обошёл все племена Огайо, Луизианы и Флориды, призывая людей к покаянию…
— И вот однажды пришёл Иисус на берег Мексиканского залива, и люди из нескольких десятков племён следовали за Ним и слушали Его поучения. К вечеру шаманы и жрецы озаботились, чем накормить весь этот народ, и хотели уже послать людей по окрестным племенам искать пищу.
— Но тут один мальчик вынул пять кукурузных лепёшек и два куска бизоньего мяса, что были у него с собой. Иисус взял их и оделил всех, кто там находился, и наелись досыта более пятидесяти тысяч человек…
Полтора часа без перерыва Вине пересказывал всё, что уже успели составить для «Евангелия для индейцев».
В этом переиначенном Писании все индейские тотемы происходили от животных, взятых в Ноев ковчег, и тем самым оказывались праотцами всей живой твари, — что в точности отвечало индейскому обычаю почитать тотемы как предков.
А некогда низведший огонь с неба Илия на деле был индейским богом огня.
Моисей, разделивший воды Мексиканского залива, — богом воды.
Пётр, воскресивший ученицу Тавифу, — богом жизни…
Словом, всё было устроено так, чтобы «Евангелие для индейцев» накрыло собою все предания краснокожих, а затем подводило к главному выводу: все божества, коим поклоняются индейцы, — лишь слуги и воины Иисуса, и теперь им можно поднять взор выше и обратиться прямо к самому Верховному Владыке.
Каменный Орёл слушал, разинув рот, и очнулся лишь тогда, когда Вине вложил ему в руки ещё не завершённое «Евангелие».
Жрец глянул на рукопись и вдруг отступил на два шага, с силой замотав головой:
— Весьма занятное сказание. Но я ни за что не позволю, чтобы оно распространялось среди нашего племени!
(Конец главы)