Альвинчи пробрал запоздалый страх.
К счастью, его приказы ещё не были переданы, иначе, начни Косданович атаку, а в спину ему вдруг ударил бы враг, — вот тогда всё было бы воистину кончено.
Впрочем, он быстро совладал с собою.
Его армия всю дорогу продвигалась столь медленно именно ради того, чтобы сохранить строй в идеальном порядке.
Иными словами, даже если правый фланг подвергся внезапному нападению, остальные части сумеют быстро ответить и не допустят непоправимого развала.
Альвинчи перевёл взгляд на карту и спросил стоявшего подле штабного офицера:
— Какой корпус расположен ближе всех к Косдановичу?
Тот заглянул в свою записную книжку и ответил:
— Галицийский корпус генерала Цвейга, господин фельдмаршал.
Альвинчи кивнул и отдал приказ ординарцу:
— У Цвейга всего лишь семь с лишним тысяч, этого может не хватить. Пусть кавалерийский эскадрон Берльрада поддержит его и двинется на помощь правому флангу.
— Передайте ему: не спешить ввязываться в решительный бой с французами. У нас численный перевес, надобно по возможности изматывать врага в позиционном сражении.
— Слушаюсь, господин фельдмаршал!
Едва ординарец повернулся, чтобы бежать, как адъютант Альвинчи подвёл к нему человека в штатском.
Этот человек, с виду лесоруб, отдал главнокомандующему честь, извлёк из складок воротника клочок бумаги и передал его адъютанту:
— Господин фельдмаршал, сегодня утром генерал Бахахаза наткнулся на французов у реки Авизио.
— У врага свыше пятнадцати тысяч. Сейчас генерал, опираясь на местность, сдерживает их и просит вас как можно скорее прислать подкрепление.
Альвинчи нахмурился.
Французы, оказывается, одновременно нанесли внезапные удары по обоим его флангам.
К счастью, Бахахаза отреагировал вовремя, и у него самого оставалось пространство для хладнокровных решений.
Но тут же он почувствовал неладное.
Как корпус Бахахазы мог столкнуться с врагом у реки Авизио? Он всё время требовал, чтобы левый фланг держался от центра не далее чем на полдня пути, а река Авизио была в добром десятке километров.
Впрочем, сейчас было не до этих тонкостей. Он бросил ординарцу:
— Пусть корпус Буха движется на помощь левому флангу. Запомните: по возможности вести позиционный бой.
Посыльный от Бахахазы вдруг припомнил ещё кое-что и торопливо прибавил:
— Господин фельдмаршал, эрцгерцог Карл велел мне предупредить вас: река Авизио — не главное направление французского удара. Они, скорее всего, нанесут ещё одну атаку с другой стороны. Вам надобно расширить разведку…
Альвинчи с досадою отмахнулся. Этот юный отпрыск императорской фамилии — сколько раз он вообще бывал в бою, чтобы учить его?!
Французы уже обрушились на правый фланг, — стоило ли напоминать об этом?!
.....
К востоку от Молвино.
Косданович уже вёл отчаянный бой.
Первоначально он намеревался, удерживая строй, медленно отойти к недалёкой горе Паганелла и там закрепиться.
У него под началом было целых двадцать тысяч солдат, и, обороняйся они на горных скатах, продержаться день-другой было бы отнюдь не трудно. А там и фельдмаршал Альвинчи подоспел бы с подкреплениями, и они вместе принялись бы душить французов.
Однако три полка, оставленные им в арьергарде, — свыше четырёх тысяч человек, — продержались лишь чуть более получаса и были разбиты пехотой при поддержке артиллерии.
Это вынудило его отказаться от замысла и прямо на месте выстраивать оборонительный рубеж.
Но французские пушки вдруг очутились у него на фланге и открыли яростный огонь.
Косданович, глядя в подзорную трубу на солдат, которые от близких разрывов в ужасе припали к земле, обхватив головы, чувствовал, как на лбу вздуваются жилы. Боже! Эти пушки ещё десять с небольшим минут назад были в двух милях отсюда! Они что, летели по воздуху?!
— Узнать, скоро ли подойдут подкрепления! — рявкнул он на штабного офицера и тут же услышал, что канонада на передовой разом смолкла.
Он поспешно вскинул трубу и увидел, как колонны французской пехоты, точно частые стрелы, вонзаются в его расстроенные линейные порядки.
А затем несколько тысяч французов менее чем за минуту развернулись в шеренги. Огонь засверкал по всей линии протяжённостью более километра.
Почти мгновенно правый фланг его обороны, только что потрёпанный артогнём, рухнул.
Огромные толпы солдат с воплями бросились врассыпную. Паника, как пламя, побежала вдоль фронта с каждым новым французским залпом. Очень скоро даже младшие австрийские офицеры присоединились к бегущим…
По правде, в том, как Косданович отреагировал на внезапный удар, не было большой ошибки.
Но все его части держались даже пятой доли того времени, на которое он рассчитывал.
Ничего не попишешь: Больё и Мелас перед этим успели извести почти все лучшие австрийские войска. Среди солдат, посланных нынче в Северную Италию, больше половины составляли крепостные, призванные по венскому мобилизационному указу.
Эти люди обучались менее трёх месяцев и худо-бедно умели обращаться с кремнёвым ружьём, но при первых же пушечных выстрелах у них подкашивались ноги. Куда им было тягаться с гвардейскими французскими частями в открытом поле!
Очень скоро Косданович ещё издали заметил, как отряд французской кавалерии мчится прямо к нему, и в спешке вскочил на коня, чтобы под прикрытием эскорта отступить на юго-восток.
Так, ещё не наступил полдень, а Наполеон вдруг обнаружил, что перед ним не осталось ни одной вражеской части, сохранившей подобие строя.
Он нахмурился, оглядывая разбросанные по полю австрийские фузеи образца 1722 года, и на мгновение засомневался: не ловушка ли это, не заманивает ли его Альвинчи в глубину?
Он обернулся к Люсьену:
— Пусть подполковник Груши лично возьмёт кавалерийский эскадрон и выяснит движение врага.
— Слушаюсь, господин генерал.
Час спустя Груши возвратился и доложил, что наткнулся на корпус Цвейга, посланный Альвинчи на подмогу правому флангу, — около десяти тысяч человек, — но никаких иных австрийских засад не обнаружил.
Наполеон с досадою хлестнул хлыстом по воздуху: если бы он не прекратил преследования, то, возможно, корпус Косдановича организованно вернулся бы к Альвинчи.
Он уже готовился отдать распоряжения для атаки на Цвейга, как вдруг примчался ординарец от Дезе и доложил:
— Господин генерал, позавчера в полдень Вурмзер с почти двадцатью тысячами австрийцев прорвался из Мантуи…
Лицо Наполеона помрачнело:
— Как так? Почему докладываете только сейчас?
Ординарец опустил голову:
— Вурмзер прорвался с восточной стороны. Там участок генерала Тавона. Подполковник Дезе лишь вчера вечером заметил неладное.
Мантуанская крепость была очень обширна, и южный участок Дезе отстоял от позиций Тавона на целых четыре километра. Если сардинский корпус сам не доносил о происходящем, Дезе было крайне трудно узнать об этом вовремя.
— Проклятье! Эти безмозглые сардинцы! — выругался Наполеон и вдруг перевёл взгляд на карту под рукою: — Погодите… Ожеро до сих пор не подошёл для завершения окружения, — уж не наткнулся ли он на Вурмзера?!
— Проклятье! Кажется, придётся переиначивать весь план…
Однако на сей раз он ошибся.
Ожеро вовсе не встретил Вурмзера: при скорости австрийцев за двое суток дойти от Мантуи сюда было немыслимо.
Его корпус в эти минуты вёл ожесточённый бой на берегу реки Авизио с австрийскими частями, которыми командовал эрцгерцог Карл.
(Конец главы)