Больё ещё раз выслал несколько сотен кавалеристов и лишь после того, как многократно удостоверился, что это не ловушка Наполеона, взял с собою оркестр и офицеров крепости и выехал встречать Вурмзера.
Впервые за долгие полтора месяца он покинул пределы Мантуанской твердыни.
Завидя впереди окружённого эскортом Вурмзера, он тотчас простёр руки и бросился навстречу.
Однако Вурмзер, не дав ему вымолвить ни слова из давно заготовленного приветствия, с мрачным лицом спросил:
— Фельдмаршал Больё, мои разъезды не обнаружили поблизости никаких следов французской армии?
— Так точно! Устрашённые вашей славой, они все бежали, — радостно заговорил Больё. — По правде, они начали сниматься с позиций и отходить ещё два дня назад. А сегодня утром ушли и последние — три с лишним тысячи.
— Ныне весь край от Мантуи до Брешии снова в наших руках…
— Погодите, — Вурмзер вдруг нахмурился и перебил его. — Вы изволите говорить, что французы начали отходить ещё два дня назад?
— Э… именно так.
— И вы не попытались организовать преследование?
— Это… — Больё заметно смутился. — Видите ли, этот пройдоха Наполеон чрезвычайно хитёр, и я опасался засады, а потому…
Вурмзер торопливо велел штабному офицеру подать карту и спросил:
— Где сейчас находится правофланговый корпус?
Тот на мгновение задумался и ответил:
— Должен уже миновать Лимоне. Господин генерал, думаю, самое позднее послезавтра он будет здесь.
В груди Вурмзера вдруг шевельнулось недоброе предчувствие, и он покачал головой, бормоча про себя:
— Французы отходят чересчур быстро, это как-то неестественно…
Он обернулся к ординарцу:
— Немедля свяжитесь с генералом Косдановичем и передайте, чтобы он остерегался французской атаки.
Косданович был командиром правофлангового корпуса Вурмзера.
Узнав, что Наполеон отрядил часть сил к Вероне для прикрытия, Вурмзер пришёл в бурный восторг и приказал разделить армию на три колонны — левую, центральную и правую, — развернуть их по фронту с востока на запад и попытаться взять в кольцо французские войска под Мантуей.
Однако теперь перед ними не было ни единого врага.
Больё поспешно спросил:
— Сколько же солдат в корпусе Косдановича?
— Восемнадцать тысяч, господин фельдмаршал, — ответил штабной.
Лицо Больё немедленно осветилось улыбкой:
— Тогда не стоит волноваться. У французов, осаждавших Мантую, было всего семнадцать с небольшим тысяч, и они отходили разрозненно. Выходит, их замыкающие части, тысяч пять-шесть, достигнут Лимоне не раньше завтрашнего вечера.
Выслушав это, и сам Вурмзер облегчённо перевёл дух.
Он был опытным старым полководцем: в тылу трёх колонн у него оставался ещё Месарош фон Собосло с четырьмя тысячами резерва.
А ещё дальше — шесть тысяч свеженабранного войска из Венеции.
Даже если французы рискнут напасть, стоило Косдановичу продержаться всего один день, как сзади уже подойдут непрерывные подкрепления.
Он обернулся к кавалерийскому офицеру:
— Майор Фабер, вы лично возьмёте три кавалерийских эскадрона и прочешете берега Гардского озера в поисках следов французов.
— Если они и впрямь двинулись на Косдановича, мы ударим по ним с юга и зажмём в клещи!
Мантуанская крепость занимала чрезвычайно выгодное положение — у слияния рек Минчо и По, а с запада её прикрывало Гардское озеро.
Лимоне же лежало на северо-западном берегу озера.
Стало быть, если бы французы атаковали Косдановича, они оказались бы отрезаны озером и никак не могли бы угрожать Мантуанской твердыне.
Это и давало Вурмзеру смелость снимать силы и идти на охват французов.
Едва минуло полдня, как посланные Вурмзером конные разведчики возвратились и доложили, что замыкающие силы французов находятся пока у Кальчинато, на юго-западном берегу Гардского озера, числом не менее шести тысяч. А по словам тамошних крестьян, вчера через эти места прошло ещё свыше десяти тысяч французов.
Вурмзер немедленно приказал своей центральной колонне в десять тысяч человек, а также корпусу Аржанто — всего почти тридцати тысячам солдат — немедля выступать к западному берегу Гардского озера, чтобы вместе с левофланговыми частями зажать там французов.
Больё испуганно воскликнул:
— Господин генерал! Но ведь тогда оборона Мантуи окажется до крайности ослаблена…
— Не тревожьтесь, генерал Ульмер со своими десятью с лишним тысячами будет здесь самое позднее послезавтра, — отрезал Вурмзер. — Его Величество император приказал нам возвратить Италию, а не сидеть вечно в этой крепости.
Прежде в Мантуе стояло почти тридцать тысяч солдат, а французов, блокировавших твердыню, было меньше двадцати тысяч, — и Больё за всё это время ни разу не отважился на вылазку.
Больё смущённо потупился и пробормотал:
— Господин генерал, этот Наполеон — сущий дьявол во плоти, будьте с ним как можно осторожнее…
.....
Западный берег Гардского озера.
Идро.
Наполеон глянул на карманные часы и, обернувшись к солдатам, помахал им рукой:
— Прибавьте шагу! К полудню, надо думать, повстречаем австрийцев!
Рядом к нему подскакал Груши и, приподняв шляпу, доложил:
— Господин генерал, конные разведчики обнаружили замыкающие части врага к северу от Лимоне. У них четыре с лишним тысячи.
Да, после того как Наполеон под Алессандрией наголову разгромил армию Меласа, он получил патент за собственноручной подписью дофина и был произведён в бригадные генералы.
А ведь с момента его прибытия в Италию не минуло ещё и полугода.
Ожеро, услышав эти слова, приблизился и нахмурился:
— Господин генерал, вражеский замыкающий отряд слишком близко. Если мы не сумеем быстро разбить Косдановича, то рискуем сами попасть в клещи.
На вчерашнем вечернем совете Наполеон высказал предположение, что австрийцы из Мантуи могут последовать за ними по пятам.
А в их ударном корпусе было всего двенадцать с лишним тысяч человек; одолеть одного Косдановича было почти на пределе сил. Появись ещё и враг с тыла — и они окажутся в гибельной западне.
Наполеон, однако, с величайшей беззаботностью ответил:
— Нет, Пьер. Самое большее — мы потеряем полдня южнее Лимоне.
Он и впрямь был исполнен уверенности: сейчас он вёл в бой Королевский Третий пехотный полк и свой любимый Королевский конно-артиллерийский батальон.
Он ведь хаживал в походы под началом самого Его Высочества дофина и прекрасно знал, сколь сокрушительна боевая мощь этих гвардейских частей.
Он снова поглядел на Ожеро:
— По правде, Косданович — всего лишь закуска. Главное блюдо — та австрийская армия, что у нас за спиной. Если я не ошибаюсь, Вурмзер самолично поведёт её.
Ожеро напрягся:
— Господин генерал, не слишком ли мало у нас сил? Быть может, сперва следовало бы соединиться с частями, стоящими у Вероны…
Наполеон улыбнулся:
— А знаете, отчего я оставил корпус Виктора позади? Ведь можно было и ему приказать отходить от Мантуи вместе с нами.
— Разве не для того, чтобы сдержать возможное преследование Больё?
— Больё? Разумеется, нет. Он уже до смерти напуган. Наряди стаю обезьян во французские мундиры — и он не отважится атаковать. — ответил Наполеон. — Задача Виктора как раз в том, чтобы придать Вурмзеру «уверенности» и вынудить его разбросать свои силы. Тогда-то и откроется наша возможность.
(Конец главы)