Схейк подозвал к себе майора:
— Лука, сколько ещё до Лувена?
Тот опешил, оглянулся по сторонам и неуверенно протянул:
— Миль шесть… а может, и восемь?
Схейк, как дилетант в военном деле, даже не выслал вперёд конных разведчиков и в самом деле не представлял, куда именно их занесло. Он кивнул и, пригнувшись к уху Луки Схейка — своего племянника, — негромко спросил:
— Как по-твоему, что нам надобно сделать, чтобы занять Лувен?
— Занять? — Лука втянул голову в плечи и покосился на шагавших рядом солдат. — С этими-то людьми?
Ещё недавно он был всего лишь лейтенантом, но, едва дядя одним махом стал бригадным генералом, как и его тут же произвели в майоры. Только вот их полководческих дарований, вместе взятых, не хватило бы и на одного настоящего майора. Схейк проследил за его взглядом: несколько солдат в изодранных мундирах, без одеял и даже без шляп, вяло переставляли ноги. Все эти люди были из тех самых австрийских частей, что некогда разгромил Жозеф. После сдачи им перепало лишь самое скудное довольствие; кое-кто переоделся в валлонскую полицейскую форму, остальные так и щеголяли в прежнем тряпье.
Лука едва слышно пробормотал:
— Если вы и впрямь намерены биться с подполковником Децвихом, то нам, видно, опять придётся сдаваться…
Децвих как раз и командовал австрийским гарнизоном Лувена. Схейк свирепо зыркнул на племянника и уже открыл рот для брани, но вдруг осёкся. Что-то мелькнуло в его мыслях, он снова окинул взглядом солдат в изношенных мундирах и задумчиво проговорил:
— Ты сказал «сдаваться»? Хм… а ведь это, пожалуй, выход…
Лука в ужасе замахал руками:
— Нет-нет! Это решительно невозможно! Дядюшка, давайте просто повернём назад!
Он прекрасно понимал: сдаться им с дядей австрийцам — верная гибель. Их прежнее предательство наверняка заставило бы императора вынести им смертный приговор за измену. Да и вообще: теперь дядя — бригадный генерал, а он сам — майор; лишись они французского покровительства, всё это в один миг обратится в дым.
Схейк самодовольно усмехнулся:
— Нет. Я и впрямь намерен сдаться Децвиху. Немедля отбери мне триста надёжных солдат, вели им переодеться в австрийские мундиры, и поживее! Да, постой: выдай каждому по десять флоринов.
— А? — Лука разинул рот, но, заметив, что дядя тянется к плети, торопливо закивал: — Слушаю, господин генерал!
Едва племянник удалился, Схейк велел позвать некоего капитана Вимира и долго, тщательно наставлял его. Вимир был самым толковым офицером во всей этой «перебежной» армии, но держался особняком и не слишком чтил Схейка, отчего тот прежде избегал с ним знаться. Однако сейчас без этого капитана было не обойтись.
Назавтра к половине шестого пополудни у стен Лувена показалась кучка «разбитых солдат Симмальского корпуса». Они назвались обозными людьми, что доставляли припасы для герцога Йоркского, но после поражения союзников под Мехеленом были отброшены в эти края.
Подполковник Децвих уже краем уха слышал о мехеленских неурядицах; увидев же перед собой людей в изодранных австрийских мундирах, говоривших по-голландски и выглядевших до крайности плачевно, он ни на миг не усомнился и впустил их в Лувен, распорядившись выдать им хлеба и вина. «Беглецы» меж тем принялись наперебой рассказывать гарнизону, как союзники были разбиты наголову и как шестьдесят тысяч французов уже вторглись в голландские пределы, отчего защитников Лувена прошибал холодный пот.
Ещё через день с запада к Лувену подступил Вимир с тысячью перебежчиков, одетых в валлонские полицейские мундиры, — для него, простого капитана, командовать тысячей было пределом способностей. Подполковник Децвих лихорадочно выстроил заслон, но слухи о «разгроме герцога Йоркского» уже подточили дух его солдат, и почти две тысячи австрийцев всё время пятились под натиском врага. К полудню проникшие в Лувен «беглецы» подожгли провиантские склады и принялись повсюду разносить весть, что «десять тысяч французов вот-вот пойдут на приступ». Когда же австрийские караульные заметили на горизонте три тысячи солдат самого Схейка, последняя искра воли к сопротивлению угасла.
Даже подполковник Децвих поверил, что перед ним — передовой отряд «десятитысячной французской армии». Долго взвешивая, он наконец под единодушным давлением своих офицеров бросил Лувен и бежал к Верхнему Гельдерну.
Лишь когда Вимир прислал к Схейку гонца с донесением, что Лувен взят, тот наконец перевёл дух и, лишь тогда покинув место в четырёх километрах от города, двинулся к его стенам. До последней минуты он держал наготове лошадей, чтобы вместе с племянником бежать без оглядки, если бы верх взяли солдаты Децвиха. Но, против всякого чаяния, Лувен был взят почти что обманом.
Устроив пышную церемонию вступления в город, Схейк немедля послал французскому дофину известие о «славной победе при Лувене». Затем, оставив племянника и Вимира удерживать город, самолично с конвоем укрылся в деревушке в двух километрах к югу — до того опасался, что Децвих вернётся с подкреплением.
Мехелен. Утром Жозеф получил весть, что Гайар взял Брюссель, а к полудню явился посыльный от «Фламандского корпуса» с известием, что и Лувен пал. Взятие Брюсселя валлонцами ничуть его не удивило: Валлонская оборонительная армия, выросшая из валлонской полиции, обучалась в Парижской полицейской школе, и её боевые качества ничуть не уступали регулярным войскам Пруссии или Австрии.
А вот то, что Схейк умудрился занять Лувен, стало для него изрядным сюрпризом. Расспросив во всех подробностях, как было дело, Жозеф мысленно подивился: этот Схейк, пусть и никудышный полководец, а хитрости в башке у него хватает. В будущей политической кухне Фламандской республики Тейну, пожалуй, придётся с ним нелегко.
Жозеф перевёл взгляд на карту. Нежданное овладение Лувеном дало ему в Фламандском крае заметное стратегическое преимущество. Лувен запирал восточную дорогу из Брюсселя. Иными словами, отныне Пруссия и Австрия могли посылать помощь герцогу Йоркскому только кружным путём — через Верхний Гельдерн, Голландию и северные подступы к Антверпену. Назревал миг для контрудара по англо-австро-прусским силам. Прежде, разумеется, следовало упрочить власть в Брюсселе и попутно занять западную провинцию Гент. Тогда во всех Южных Нидерландах во власти врага останется один только Антверпен. Да и Голландия перестанет быть в безопасности.
— Ваше Высочество, уже почти два часа, — в дверях показался Эман и негромко напомнил: — Вам надобно на оперативное совещание штаба.
— Хорошо, сейчас иду.
Жозеф вышел из палатки и повернул налево; всего в тридцати метрах стояла штабная палатка — он всё это время оставался на передовой, всего в трёх километрах от Мехелена. Лефевр и прочие офицеры уже оживлённо гудели: было видно, что они тоже прослышали про Брюссель. Даву громко произнёс:
— Теперь нам довольно лишь упорно оборонять Брюссель — и враг не извлечёт из Южных Нидерландов ни малейшей выгоды!
Лефевр с улыбкой кивнул:
— Я только что получил известие: подполковник Массена уже полностью изготовился к общему наступлению у Дикирха. Главные прусские силы находятся прямо к северо-востоку от него.
Дикирх — важный город в северном Люксембурге, и именно там французская Рейнская армия наметила дать решительное сражение.
(Конец главы)