Ней долго глядел на понтонные мосты через Дунай, потом обернулся к Моро:
— Вы уверены, что мы в самом деле не идём на Мюнхен?
Моро, листая томик «Записок о галльской войне», кивнул:
— Да.
Ней снова перевёл взгляд на переправу:
— У Баварии, конечно, есть двадцать пять тысяч солдат, но они, скорее всего, не успеют перебросить их из Меммингена к Мюнхену.
Мемминген был юго-западным пограничным городом Баварии, где и располагались главные силы баварцев.
Моро помахал книгой и с улыбкой произнёс:
— Знаете, отчего римские войска были так могучи? Потому что они превыше всего ставили осмотрительное, шаг за шагом, наступление.
— Если корпус Дёрнберга успеет вовремя отойти для защиты Мюнхена, нам предстоит тяжёлый бой.
Ней с силою сжал хлыст:
— Даже против двадцати тысяч с лишним врагов я уверен, что разобью их!
Моро хлопнул своего старого товарища по плечу:
— Я не сомневаюсь в вашей храбрости, но это стоило бы нашим солдатам огромных жертв. К тому же австрийцы в любой миг могут ударить нам в спину.
Ней нахмурился:
— Так куда же мы теперь направляемся?
Внезапно он вспомнил, что Моро только что говорил об «осмотрительном наступлении», и его осенило:
— Я понял! Вы намерены взять Амберг и двинуться на север, в Тюрингию. В этом и впрямь нет почти никакого риска…
Моро метнул на него взгляд и невозмутимо произнёс:
— Нет. Мы идём прямо на Вену.
Ней от этих слов едва не вылетел из седла и, потрясённый, вскричал:
— Вы сошли с ума?! Пусть главные силы австрийцев и в Италии, но внутри страны они худо-бедно наскребут двадцать-тридцать тысяч солдат!
— К тому же мы окажемся в глубоком отрыве от своих, и наш тыловой подвоз сможет быть перерезан в любую минуту…
Моро улыбнулся ему:
— Ничего страшного. Главное, чтобы Франц Второй поверил, что мы и впрямь отважимся штурмовать Вену.
— А?
Моро снова хлопнул Нея:
— Знаете, отчего Его Высочество дофин не дал нам никаких определённых задач?
— Отчего?
— Потому что мы явились сюда с единственной целью — устрашить. Стало быть, на месте, сообразуясь с обстановкой, мы должны избрать такую тактику, которая поднимет как можно больше шуму.
Заметив, что старый товарищ всё ещё не вполне понимает, он прибавил:
— Смотри: мы до сих пор прозябали в Эльзасе без дела. Чтобы хоть немного приблизиться к послужному списку корпуса Наполеона, нам надобно по меньшей мере погрозить Вене, а затем ещё и уничтожить главные баварские силы, верно?
И тут же вздохнул:
— Эх, этому «итальянцу» поистине можно позавидовать в его полководческом даре. Он, того и гляди, скоро возьмёт Мантую, и мы отстанем ещё безнадёжнее…
.....
Вена.
Шёнбрунн.
Франц Второй глядел на баварского посланника, чьи глаза от ночного пути налились кровью, и обратился к стоявшему подле Хорндофу:
— Какие же части мы ещё можем двинуть?
С тех пор как маршал Ласси отошёл от дел, в Имперском военном совете почти не осталось толковых людей, и теперь этот самый Хорндоф возглавлял совет.
— Ваше Величество, у Эрцгерцогского корпуса есть ещё две тысячи человек. В северной Словакии — три-четыре тысячи, но они слишком далеко… — Хорндоф задумчиво продолжал: — Далее — Венский гарнизон и дворцовая гвардия, всего около шести тысяч.
На деле у Австрии ещё оставалось немало войск в Венгрии, Трансильвании и других землях, однако они находились под властью местного дворянства, и императору было отнюдь не просто сдвинуть их с места.
Франц Второй утомлённо махнул рукой:
— Тогда пусть Эрцгерцогский корпус идёт на помощь Мюнхену.
Баварский министр иностранных дел Паппенхайм в отчаянии вскричал:
— Ваше Величество! Таких сил, боюсь, совершенно недостаточно, чтобы отбросить французов!
Скрепив сердце, он громко прибавил:
— Если Бавария будет захвачена, западные рубежи Австрии окажутся лицом к лицу с французской армией.
Франц Второй уже с досадою отозвался:
— Как только фельдмаршал Альвинчи разрешит затруднения под Мантуей, он немедля поведёт войска к Мюнхену.
— Однако…
Паппенхайм хотел было сказать что-то ещё, но в этот миг в дверях появился адъютант Франца Второго и ввёл в комнату какого-то офицера.
Офицер передал Хорндофу донесение и скороговоркою, вполголоса прибавил ещё несколько слов.
Франц Второй нахмурился:
— Что-то случилось?
Лицо Хорндофа сделалось чрезвычайно мрачным, но он обернулся к стоявшему подле Паппенхайму:
— Э-э, прошу вас…
Франц Второй в два шага подошёл, выхватил у него донесение и, едва бросив на него взгляд, вскричал изменившимся голосом:
— Французы идут на Линц?!
В донесении говорилось, что французская армия вовсе не двинулась на Мюнхен, а от Ингольштадта пошла прямо на восток и четыре дня назад захватила восточнобаварский город Пассау, после чего стремительно продолжила путь на восток.
Пассау лежал вплотную к Линцу — важнейшему оплоту Западной Австрии.
А от Линца до Вены было менее ста пятидесяти километров, и на всём этом пути, не считая Дуная, не имелось почти никаких естественных преград.
Франц Второй нервно прошелся взад-вперёд и бросил адъютанту:
— Пусть барон Тугут и остальные немедля явятся ко мне!
— Слушаюсь, Ваше Величество.
Вскоре Тугут, Кобенцль и ещё несколько высших австрийских сановников собрались в приёмной Франца Второго, а вслед за ними подоспели и офицеры Военного совета.
Донесение с фронта переходило из рук в руки, и первым заговорил Кобенцль:
— Французы, без сомнения, хотят воспользоваться тем, что Вена осталась почти без войск, и нанести нам внезапный удар.
Один из высших офицеров напряжённо кивнул:
— Сил для обороны Вены решительно недостаточно, и по пути нет ни одной части, способной их задержать.
Хорндоф прибавил:
— Если мы немедля стянем войска с востока и с юга, то, возможно, ещё успеем…
Тугут нахмурился, поднял руку, призывая всех к тишине, и поклонился Францу Второму:
— Ваше Величество, на самом деле положение вовсе не столь уж безнадёжно.
— У этого французского отряда всего пятнадцать тысяч человек, и им ещё придётся отряжать силы для занятия городов по пути. Так что до Вены доберётся самое большее десять тысяч штыков.
— Сил венского гарнизона вкупе с подтянутыми из окрестностей частями будет вполне довольно для обороны столицы.
Граф Рейнфельс прибавил:
— К тому же французы совершают глубокий бросок в отрыве от баз, и подвозить снабжение им приходится из самого Бадена. Мы без труда можем ударить по их коммуникациям!
Едва он умолк, как Хорндоф обернулся к баварскому министру иностранных дел, сконфуженно жавшемуся в углу:
— Мюнхенским войскам довольно двинуться на север, и через два-три дня они вернут себе Ингольштадт.
— А это — главный путь для подвоза французского довольствия.
Барон Тугут лишь теперь заметил присутствие Паппенхайма, вполголоса выяснил у Хорндофа, с чем тот прибыл, и немедля шагнул к нему, увлекая за собою:
— Этот самонадеянный французский отряд ещё не осознал, что сам загнал себя в ловушку! Ныне — превосходнейший миг, чтобы общими силами истребить его!
— Вы как можно быстрее перережьте французские пути подвоза, а Его Величество император одновременно выступит со всею армией, и мы возьмём французов в клещи.
— Лишённые подвоза, уступающие в числе, они смогут лишь сдаться.
— А расправившись с ними, вы разом избавите и Мюнхен от опасности.
Он умолчал лишь о том, что при этом и Вена одновременно избавится от нависшей угрозы.
(Конец главы)