Управление полицейского надзора, кабинет информационной службы.
Фуше, мрачнее тучи, холодно смотрел на нескольких руководителей информационной службы своими рыбьими глазами. Голос его звучал хрипло:
— Позор! Это просто позор!
Сотрудники информационной службы виновато опустили головы и не смели ничего сказать.
Фуше чеканил каждое слово:
— Даю вам ещё десять дней. Если не добудете ничего полезного, я найму несколько журналистов, и они сядут на ваши места. Всё понятно?!
— Так точно, понятно! — ответили они хором.
Им было действительно обидно: их люди с огромным трудом наскребли кое-какие крохи компромата на судей и с восторгом передали через «осведомителя» Марату. А Марат с улыбкой вручил «осведомителю» памфлет. Все их «великие открытия» уже были там напечатаны, и в куда более подробном виде, чем то, что раскопали они. А через день об этом знал уже весь Париж.
Они никак не могли понять, почему эти журналисты раскапывают информацию быстрее, чем профессионалы…
Оставалось только одно: во что бы то ни стало раздобыть такие сведения, которые поразили бы этих журналистов и искупили их прежний позор!
Фуше удалился, кипя от злости. Руководители информационной службы зашептались:
— Я вышел на горничную Везинье и на любовницу Дюпора. А вы?
— Мои люди узнали код от сейфа Везинье, двоих уже внедрили, но пока не было возможности действовать…
— Я раздобыл копии писем нескольких судей. Хотите взглянуть?
— Мои осведомители могут проникнуть в архив Верховного суда. Если ничего не выйдет, может, просто украдём оттуда все дела?
…
Парижский Верховный суд.
В зале заседаний речь председателя Везинье то и дело прерывалась криками протестующих снаружи. В ярости он подбежал к окну и заорал вниз:
— Нельзя ли потише?! Вы, невоспитанные люди!
Какой-то невероятно сильный протестующий немедленно запустил в него комом земли величиной с кулак, и тот едва не залетел в окно третьего этажа.
Везинье отпрянул, поспешно вернулся к столу и, багровый, прорычал:
— Чем занимается полиция?! Почему бунтовщики до сих пор не арестованы?!
Сидевший слева судья с печальными глазами зажал уши руками и сказал:
— Всё дело в этих памфлетах. Они разжигают ненависть к Верховному суду. Не будь их — толпа быстро разойдётся.
Везинье медленно кивнул, но с недоумением спросил:
— Виконт Дюпор, но такие памфлеты обычно подконтрольны тому человеку из Пале-Рояля. Почему же они нападают на Верховный суд?
— Кто знает? — пожал плечами Дюпор. — Возможно, стоит навестить его и прояснить ситуацию.
Сидевший рядом судья с орлиным носом мрачно произнёс:
— Вы отправляйтесь в Пале-Рояль. А я — в полицейское управление! Эти проклятые полицейские только и знают, что отлынивать от работы. Меня уже тошнит от этого сброда!
Вскоре несколько экипажей, провожаемые улюлюканьем протестующих, с трудом выбрались из толпы и разъехались в разные стороны.
…
Пале-Рояль, кабинет герцога Орлеанского.
Герцог Орлеанский смотрел на двух мужчин средних лет перед собой и спрашивал:
— Ну, что скажете?
Только что к нему приходили судьи из Верховного суда, жаловались на беспрецедентное давление общественности и просили что-нибудь придумать.
Он и сам заметил, что в последнее время распространялись памфлеты, неподконтрольные ему. Пора было дать отпор. Он немедленно вызвал двух своих лучших писателей, чтобы посоветоваться.
Мужчина с горбатым носом, чем-то похожий на итальянца, перелистывал памфлет и с сомнением произнёс:
— Герцог, честно говоря, эти романы затягивают… Я имею в виду, что неискушённым простолюдинам они покажутся очень занятными.
Красивый мужчина с голубыми глазами подхватил:
— И стоят они копейки. Я слышал, по 1 су 5 денье за штуку. И заметьте, там даже есть пять иллюстраций.
— Вот именно, — кивнул герцог Орлеанский. — Мне нужно, чтобы вы как можно быстрее написали что-нибудь поинтереснее, что перетянет внимание публики. О цене не беспокойтесь.
Как опытный манипулятор общественным мнением, он прекрасно знал: себестоимость такого памфлета — 16 страниц, пять иллюстраций — составляет 5–6 су. Но чтобы вернуть себе контроль над информационным полем, придётся продавать по 1 су 5 денье.
Судя по масштабам распространения, этих памфлетов разошлось никак не меньше десяти тысяч экземпляров. То есть, чтобы достичь того же тиража, он ежедневно будет терять три-четыре тысячи ливров.
Герцог Орлеанский поморщился. Деньги у него, конечно, были. Но кто же этот противник, который готов нести такие убытки, чтобы атаковать Верховный суд?
Неужели Бриенн?
Он усмехнулся. Решил потягаться со мной методами пропаганды? Что ж, посмотрим!
…
Ратуша.
Везинье поспешно вошёл в здание и направился прямиком в полицейское управление. Там какой-то мелкий чиновник сообщил ему, что начальник полиции уехал в Бретань закупать полицейское снаряжение.
Бретань находится далеко на западном побережье Франции, и дорога туда и обратно займёт не меньше двух недель.
Везинье, скрежеща зубами, спросил:
— А его заместитель?
Чиновник почтительно ответил:
— Тоже уехал в Бретань.
— Кто же здесь сейчас главный?!
— Господин начальник полиции не сообщил…
Везинье сдержал ругательства и поплёлся обратно в карету — решил ехать к полицейскому комиссару округа Лувр.
Однако, когда он добрался до комиссариата, ему ответили: «Господин Альдан со всеми основными сотрудниками уехал на стажировку в Парижскую полицейскую школу».
На следующий день Везинье снова примчался в парижскую полицию и узнал, что Альдан отправился на тренировочный полигон при школе — в десяти с лишним километрах от города.
Так он и гонялся за Альданом три дня, но так и не смог его поймать.
В конце концов он решил попросить подкрепления у соседнего округа Сен-Жермен, чтобы разогнать протестующих у Верховный суда. Тамошний комиссар вежливо ответил, что очень хотел бы помочь, но для выезда за пределы своего округа ему нужно распоряжение начальника полиции…
…
Граф Мирабо смотрел, как за окном кареты мелькают пейзажи, рассеянно поглаживал трость и хмурился.
Честно говоря, ему совсем не хотелось участвовать в сегодняшней встрече. Он прекрасно знал, чем закончилось прошлое заседание Совета, и понимал, что наследник престола теперь заодно с Бриенном. А сам он всего несколько дней назад был на собрании, где клеймили Бриенна. О чём ему говорить с наследным принцем?
Но господин Дюпон настаивал, что эта встреча крайне важна, и неоднократно просил его непременно приехать.
Сами по себе отношения с Дюпоном у Мирабо были прохладными. Но Дюпон был главным спонсором нескольких политиков, с которыми Мирабо поддерживал хорошие связи. К тому же Дюпон возглавлял Французскую торговую палату. А сам Мирабо владел множеством мастерских и лавок, и его дела во многом зависели от палаты. Так что совсем уж пренебрегать просьбами Дюпона было нельзя.
«Ребёнок, благословлённый Богом?» — усмехнулся он про себя. — «Каким бы одарённым он ни был, всё равно он лишь тринадцатилетний мальчишка. Неужели Бриенн надеется, что с его помощью он сможет диктовать мне свои условия?»