Французская и испанская стороны вскоре подписали договор о передаче Луизианы.
Жозеф получил два миллиона квадратных километров земли от западного берега Миссисипи до Вайоминга, а Карлос IV, в свой черёд, сбылась его мечта — он увидел карту золотых россыпей.
И находились они в Калифорнии.
Империя властвовала там почти два столетия, но так ни разу и не догадалась, что в недрах её лежит огромный золотой рудник.
Впрочем, винить испанцев в ротозействе было бы несправедливо. Нынче там обитало менее двадцати тысяч переселенцев, и близ золотоносных вод не селился решительно никто.
В истории только тогда, когда туда хлынули десятки тысяч американских переселенцев, продвигавшихся на Запад, золото и было случайно обнаружено.
Теперь же Жозеф искусственно приблизил это открытие почти на сорок лет.
Согласно «Франко-испанскому договору о Луизиане», Франция получала право немедля приступить к заселению Луизианы.
После того как испанская сторона удостоверится в размерах золотого месторождения, она должна была официально передать и права управления.
А местные испанские войска ещё несколько лет продолжали бы служить Франции — срок зависел от того, сколько французское правительство пожелает выплачивать им жалованья.
Три дня спустя Жозеф, насладившись долгими каникулами, сел в экипаж и отбыл обратно в Париж.
.....
Франция, Лион.
В цехах ткацкой компании «Берлет» паровые станки оглушительно грохотали, и десяток с лишним чёрных дымов вздымалось из фабричных труб к небу.
Эта мануфактура входила в пятёрку крупнейших в Лионе, и ныне весь завод, не покладая рук, шил какие-то диковинного вида толстые штаны.
Главный управляющий Латремуй, обходя ряды усердно строчивших швей, поднял только что готовую пару и принялся придирчиво её разглядывать.
Внезапно он нахмурился и гаркнул на заведовавшего готовым товаром:
— Шомон! Я же сказал: все сгибы на этих штанах скреплять заклёпками!
Пожилой смотритель, лет сорока с лишним, опрометью подбежал и, уставясь на штаны в руках управляющего, напряжённо залепетал:
— Господин Латремуй, если скрепить бока пояса заклёпками, носить будет, пожалуй, неудобно. Я уж велел укрепить их тройной суровой ниткой…
— Я не намерен повторять свои приказы! — взревел управляющий. — Если такое повторится, вы немедля вылетите вон!
— Это заказ от Двойной компании, на целых двести пятьдесят тысяч франков, понимаете вы это?
— Если дело провалится, и меня самого вышвырнут!
— Слушаюсь! Слушаюсь! Сейчас же велю всё переделать! — Шомон испуганно закивал, сгибаясь в поклонах, и кинулся собирать швей.
Он мял в руках толстенную, жёсткую, как картон, ткань и косился на повсюду торчавшие железные заклёпки. В полнейшем недоумении он покачал головой и пробормотал:
— Да что за чудики станут носить этакое?
Неудивительно, что он терялся в догадках: никто ещё не пробовал шить штаны из парусины.
Мало того, что она была толстой и жёсткой, — вдобавок требовалось делать усиленные карманы, а пояс, обшлага и всё прочее намертво скреплять заклёпками.
— Да это не штаны, а латы, — ворчал он.
Однако, доведись господину Шомону перенестись в двадцатый век, он с изумлением увидел бы повсюду людей, одетых именно в такие штаны. Их называли «джинсами».
Пока же они носили имя «Богатырских портов». Так нарёк их Жозеф, и это название куда вернее приманивало работяг, под палящим солнцем мывших золото.
Впрочем, ради дешевизны их не стали окрашивать в тот самый синий цвет, а оставили природный тёмно-серый отлив парусины.
Да, это и была та самая «рабочая одежда», которую Жозеф придумал нарочно для калифорнийских золотоискателей.
В истории джинсы как раз и явились на свет благодаря американской золотой лихорадке. В жестоких условиях приисков простые штаны у старателей превращались в лохмотья за одну седмицу, а карманы их легко прорывались под тяжестью необычайно плотных золотых крупиц.
Посему, когда износостойкие, усиленные «Богатырские порты» появятся в Калифорнии, они, без сомнения, будут расхватаны в мгновение ока.
И никто не обратит внимания на цену, вдесятеро превышавшую заводскую в Лионе.
Люди, изо дня в день возившиеся с золотом, давно утратили ощущение цены денег, и всё, что помогало им обогащаться, они без малейших колебаний обменивали на горсти золотых крупиц.
Точь-в-точь как те американские старатели в позднейшие времена.
Собственно, джинсы и были придуманы ради удобства американских золотоискателей.
Теперь Жозеф намеревался преподнести их как щедрый дар лионскому ткачеству. Ведь приисковое дело в Калифорнии принадлежало безраздельно Франции, и, даже если британцы пронюхают о тамошних выгодах, им всё равно туда не пробиться.
А заодно можно было и сказочно обогатиться.
Если считать по двести тысяч старателей — в пору американской золотой лихорадки в Калифорнию, преодолевая тысячи вёрст, стеклось почти четыреста тысяч душ. Пусть теперь условия будут похуже, но никак не меньше половины того числа. В год можно было продать по меньшей мере полмиллиона «Богатырских портов» по пятнадцать франков за каждые. Да ещё в половинном против того числе «Богатырских курток» по двадцать франков штука.
Общая выручка — двенадцать с половиной миллионов франков!
Из них семь десятых составляла чистая прибыль. Поистине золотое дно.
Нынче в Лионе более десятка фабрик без устали трудились над «Богатырскими портами», и общая занятость в городе подскочила почти на две десятых.
.....
9 ноября 1795 года.
К югу от Закавказья.
Город Хой.
Валериан Зубов, высоко подняв приказ за собственноручной подписью императрицы, объявил собравшимся в комнате офицерам:
— Итак, согласно воле Её Величества, в будущий понедельник мы начинаем наступление на Тебриз.
Офицеры были явно изумлены и принялись негромко переговариваться меж собой:
— Отчего такая спешка? Я полагал, сперва надобно упрочиться в Хое, а уж потом идти на юг.
— Говорят, на восточном берегу Каспия нашли обширные земли, превосходно годные для хлопка. Чтобы персы не помешали, надобно сперва разбить их.
— Однако же это чересчур поспешно. У нас и сил-то не ахти, ещё и людей надо оставить держать Армению.
— Мой дядя третьего дня прислал письмо: из Санкт-Петербурга выступило подкрепление, по меньшей мере двенадцать тысяч.
— Видно, у Её Величества решимость и впрямь велика…
Зубов сухо кашлянул, обрывая гул офицерских пересудов, и объявил:
— Общее командование наступлением возлагается на генерала Гудовича.
— Через пять дней в Хой прибудет трёхтысячный отряд Грузинского корпуса. Все они поступают под ваше начало.
— Я желал бы преподнести Тебриз Её Императорскому Величеству в качестве рождественского дара.
Православное Рождество приходилось на седьмое января, и до него оставалось менее двух месяцев.
У русских здесь было лишь двадцать тысяч войска, а с прибавкой грузин — двадцать три тысячи. В такой короткий срок одолеть Тебризскую твердыню, защищаемую пятнадцатью тысячами персидских солдат, было задачей чрезвычайной тяжести.
Гудович оставалось лишь, скрепя сердце, подняться и громко ответить:
— Слушаюсь, господин генерал!
Однако, к величайшему его изумлению, наступление на Тебриз пошло на удивление гладко.
Всего за десять с небольшим дней он смёл все персидские рубежи к северу от крепости и придвинул пушечные жерла к самым её стенам.
Он и не догадывался, что в это время сам Ага Мохаммед в крепости не находился, а увёл рыцарей Священной войны усмирять мятеж в Хорасане.
Персидский шах никоим образом не ожидал, что русские, словно обезумев, ещё не укрепившись толком в Хое, тотчас же продолжат натиск.
(Конец главы)