Франц II нахмурился:
— Откуда же снимать войска? С фронта?
Наполеон, овладев Мантуанской крепостью, дал армии полмесяца отдыха и теперь вновь двинулся на север.
После разгрома Альвинчи на всём венецианском пространстве не осталось никаких сил, способных задержать французов.
Наполеон почти походным маршем пересёк Венецию. Его авангард уже приближался к Гориции — юго-западной пограничной провинции Австрии.
Именно поэтому Франц II, невзирая ни на что, и объявил новую всенародную мобилизацию.
Те тридцать три с небольшим тысячи солдат, что привёл эрцгерцог Карл, да ещё от силы две тысячи местных гарнизонов — этого было совершенно недостаточно, чтобы остановить Наполеона.
Да, Франц II, сообщая британцам о пятидесяти тысячах, всего лишь бахвалился.
Согласно донесению эрцгерцога Карла, чтобы худо-бедно удержать крепость Клагенфурт — южные ворота Вены, — требовалось в течение полутора месяцев набрать не менее тридцати тысяч новобранцев.
В таком положении снимать войска с фронта и перебрасывать их в Вену для подавления бунта — уж лучше было бы сразу пригласить Наполеона и поручить ему это дело.
Кобенцль осёкся. С нынешним размахом протестов двух тысяч гвардейцев Шёнбрунна было, разумеется, далеко не достаточно.
Председатель Военного совета Хорндоф сделал несколько шагов вперёд:
— Ваше Величество, в Дебреценском корпусе есть ещё несколько тысяч солдат; прибавив к ним Пражскую гвардию, мы, пожалуй, справимся с бунтом.
Лицо Франца II сделалось ещё мрачнее.
Дебреценский корпус был «частным войском» венгерского сейма. Он уже живо представлял себе, скольких уступок потребуют венгерские магнаты, чтобы позволить двинуть эту армию.
Он вздохнул и кивнул Кобенцлю:
— Поезжайте в Пешт как можно скорее.
Тугут поспешно прибавил:
— Ваше Величество, чтобы дебреценские войска дошли до Вены, потребуется десять дней. За это время бунт может окончательно выйти из-под контроля.
Кобенцль предложил:
— Почти половина протестующих — это семьи солдат, не получивших пенсионов.
— Стоит лишь выплатить им причитающееся, и они немедля разойдутся по домам. Это резко сократило бы размеры бунта.
Франц II опять замолчал.
Из недавнего британского займа в миллион двести тысяч фунтов семь десятых ушло на итальянский театр, и теперь в казне оставалось менее четырёх миллионов флоринов.
А в Северной Италии погибло свыше десяти тысяч солдат. По пенсионным ставкам — рядовому триста восемьдесят флоринов, офицерам от двух до десяти тысяч — в общей сложности требовалось почти семь миллионов флоринов.
Иными словами, даже пусти все военные средства на выплаты, их бы всё равно далеко не хватило, оттого и тянули до сих пор.
Тугут, видя замешательство Его Величества, осторожно произнёс:
— Ваше Величество, мне известен один банкир — Соломон Ротшильд. Он мог бы предоставить заём в пятьсот тысяч флоринов. Правда, проценты будут весьма высоки.
Франц II раздражённо махнул рукой:
— Сейчас не до процентов. Свяжитесь с ним.
— Слушаюсь, Ваше Величество.
.....
Вена.
Внутренний город.
Посреди Пратерштрассе светло-серое роскошное трёхэтажное здание было плотно обложено тысячною толпой. Люди с проклятиями швыряли через ограду камни и жгли соломенные чучела с именем «Розенталь».
Вскоре железные прутья решётки, толщиною в палец, под напором толпы начали крениться.
Молодой охранник перед серым зданием уже обливался холодным потом и, видя, что ограда вот-вот рухнет, в панике нажал на спуск своего кремнёвого ружья.
«Бах!»
Вокруг мгновенно воцарилась тишина.
Протестующие принялись озираться, выясняя, кто же ранен.
Но пуля ушла в небо.
Кто-то указал на стрелявшего стража и вскричал:
— Эти проклятые мытари хотят нас убить!
— Им уже мало сосать нашу кровь — они хотят нашей смерти!
— Не бойтесь! Ломайте ворота, бейте их!
— Бей кровососов!
Железная решётка больше не выдержала и с грохотом опрокинулась.
Толпа тотчас хлынула в здание венской Податной конторы.
Два десятка с лишним охранников не успели и опомниться, как их завалили камнями и дубинами.
Протестующие завладели их ружьями и продолжали взбираться на второй и третий этажи.
Очень скоро все документы и бумаги конторы были выброшены наружу и запылали во дворе огромным костром.
А главному откупщику Розенталю просто не повезло. Видя, какой в городе беспорядок, он решил вывезти наличность из конторы, но как раз угодил в кольцо протестующих.
Венские обыватели и без того едва сводили концы с концами в годы беспрерывных войн, а чрезвычайный военный налог и вовсе отнял у них последние гроши на хлеб.
Вот почему те, кто непосредственно взимал подати, — откупщики — и сделались главным средоточием народного гнева.
Розенталя выволокли из шкафа; он ещё не достиг нижней площадки лестницы, а уже был весь залит кровью.
Какой-то разъярённый мужчина несколькими ударами отсек ему голову и, высоко подняв её, прохрипел:
— Мой Джон умер! Умер с голоду! Теперь я отомстил за него!
Чью-то голову насадили на длинный шест и понесли по улицам, показывая всем.
А тем временем искры от горящих налоговых бумаг залетели внутрь конторы, подожгли столы и стулья, и огонь быстро охватил второй этаж.
Человек с головой Розенталя выкрикивал:
— Идём к Ратуше! Те продажные чиновники заслуживают такой же смерти!
— Да! Перебьём казнокрадов!
— Никто не смеет отнимать у нас хлеб!
Те, кто успел завладеть ружьями, пальнули в воздух, и гром выстрелов привлёк ещё больше горожан.
Не прошло и часа, как толпа, шедшая к Ратуше, разрослась до трёх-четырёх тысяч человек…
.....
В подвале одного из домов в северном предместье Вены ритмично пощёлкивал печатный станок.
Несколько человек привычно тянули рычаг, и листы один за другим ложились в приёмный лоток.
Люк подвала приподнялся. Высокий человек средних лет спустился по лестнице и негромко произнёс по-французски:
— Из Шёнбрунна пришло известие: войска Франца II скоро войдут в Вену. Нам пора уходить.
Один из печатников обернулся:
— А как же это всё?
— Оставим австрийцам, — ответил тот. — Это и без того их собственное «дело».
Другой подал голос:
— Передать тем, из «Общества просвещённых»?
— Нет. Это кружок, созданный группой венских дворян, — покачал головой высокий. — «Просвещённые» больше не нуждаются в нашей помощи.
Печатник спросил:
— Весть о том, что император двинул войска, напечатать отдельной брошюрой?
— Да. Завтра в утреннем выпуске.
Да, всё это были агенты французского Бюро разведки.
Когда в Вене заполыхал хаос, они по указанию своего начальника немедля принялись подливать масла в огонь.
Что же до самого образа действий — то тут довольно было попросту скопировать приёмы, некогда применённые герцогом Орлеанским.
Взять хоть знаменитое «если нет хлеба, пусть едят пирожные» — это тоже было списано оттуда.
По сути, больше половины брошюрок, что ходили сейчас по Вене, вышли именно из этой типографии.
Весь бюджет их операции не превышал и четырёх тысяч франков, а возмущение венских горожан они взвинтили в несколько раз. Поистине — верх искусства достигать великого малой ценой.
Вот только неизвестно, сыщется ли в Вене свой дофин, способный переломить бурю.
Сегодня, боюсь, не успею дописать. Завтра постараюсь выложить спозаранку в счёт этой главы. Прошу меня простить. Чмок-чмок.
(Конец главы)