Да, те инструменты, что людям будущего покажутся самыми заурядными — клещи, гаечные ключи и прочее, — в эту эпоху требовали изготовления на заказ.
Мало того, что стоили они недёшево, так ещё, если мастер желал получить сподручный инструмент, ему приходилось трудиться бок о бок с кузнецом, и на это уходило никак не меньше десятка дней.
Отчего же кузнецы не производили их партиями?
Да потому что у каждого мастера были свои привычки, и сделанное на потоке в большинстве случаев не находило сбыта.
Взять хотя бы простейший гаечный ключ. В большинстве стран каждая компания применяла винты собственного стандарта — какого же размера тогда делать зев ключа? К тому же одни винты имели шестигранную головку, другие — трёхгранную, и никакой взаимозаменяемости.
Вот и приходилось мастеру делать заказ: начертить чертёж ключа, передать кузнецу, и только тогда тот мог браться за работу.
В истории США, бывало, в массовом порядке копировали британские машины, но из-за отсутствия подходящего инструмента многие из них, даже будучи построенными, так и не могли пустить в дело.
С Францией же дело обстояло совершенно иначе.
Франция уже много лет как перешла на единую систему мер и весов и внедрила стандартизированное промышленное производство. От производственных стандартов до инструментальных — всё было подкреплено полным комплектом нормативной документации.
Вот, к примеру, клещи.
Прямогубые, кривогубые, длинногубые — все они, от материала до технологии изготовления, соответствовали строгим стандартам. И делились на двадцать типоразмеров: от M1 до M20, с последовательным увеличением габаритов, что покрывало все производственные нужды.
Кузнечной лавке достаточно было выпускать продукцию по государственным стандартам, и можно было не сомневаться, что мастер её купит: все заводы работали по стандарту, и мастер обязан был применять табельные инструменты.
Какому-нибудь умельцу захотелось пустить в ход винты с квадратной головкой? Увы: во-первых, таких не сыщешь в продаже; во-вторых, и ключа под них не найдёшь. Ибо французский стандарт гласил: головки всех винтов должны быть шестигранными.
С другой стороны, единый стандарт позволял кузнецам выпускать инструмент большими партиями, что снижало его цену по меньшей мере в пять-шесть раз по сравнению с заказным. Тем самым уменьшались и затраты мастеров, а значит, и себестоимость заводской продукции.
Низкая себестоимость давала высокую конкурентоспособность.
Уитни потратил лишь двадцать минут, чтобы выбрать весь необходимый набор инструментов. Он помнил, что в Америке на заказ такого комплекта ушло около половины месяца.
После этого он принялся изучать те диковинные инструменты, что увидел на прилавке впервые.
— Это трубогиб, сударь, — пояснял ему приказчик. — А это ручное точило с маховиком внутри, чрезвычайно удобное в обращении...
Затем Уитни взял в руки какой-то изящный инструмент в форме буквы «Р»:
— А для чего служит эта штука?
— Микрометр. Изобретение Его Высочества наследного принца. С помощью шага резьбы и делений подвижной шкалы он позволяет измерять длину с точностью до сотой доли миллиметра. — Приказчик, заметив ошеломлённое выражение лица американца, взял у него микрометр и принялся показывать: — Смотрите, вот так, а затем вот так, и здесь считывается результат...
Повертев в руках этот хитроумный прибор, Уитни вдруг с силой хлопнул себя по лбу:
— Если по тому же принципу сконструировать узел подачи заготовки, то можно в несколько раз повысить точность обработки!
Он бросил микрометр в кучу уже отобранных инструментов:
— Беру и этот. Сколько с меня?
Приказчик, задрав голову, что-то прикинул в уме и ответил:
— Пятьдесят три франка, сударь.
— Что?! — глаза у Уитни полезли на лоб. — Пятьдесят три франка?!
Он-то полагал, что такая гора инструментов потянет по меньшей мере на сотню долларов, то есть двести пятьдесят франков. И никак не ожидал, что она обойдётся в пятую часть этой суммы.
Приказчик же решил, что покупатель возмущён дороговизной, и поспешно пояснил:
— Микрометр стоит недёшево, сударь. Сами понимаете, он требует исключительно высокой точности изготовления. Но если вы передумали его брать, то всё остальное обойдётся в тридцать франков.
Американец не колеблясь бросил на прилавок пачку ассигнаций, велел слуге взвалить на плечо добрых тридцать фунтов инструментов и сел в экипаж.
Сам же он всю дорогу бережно вертел в руках микрометр, продолжая с ним упражняться.
Четыре дня спустя удостоверение таланта Уитни было наконец оформлено.
Чиновник Комитета по привлечению талантов, господин Пере, лично доставил документы в гостиницу, где тот проживал, и с любезным видом осведомился:
— Ежели вам понадобится какая-либо помощь, прошу в любое время обращаться ко мне в Академию.
Уитни, поколебавшись, ответил:
— Видите ли... не могли бы вы подыскать мне какую-нибудь работу? Всё, что связано с механообработкой, — сгодится. Жалованье не обязательно высокое, лишь бы после окончания рабочего дня мне позволяли пользоваться цеховым сараем.
Пере, казалось, был изумлён:
— Господин Уитни, вы что же, стеснены в средствах?
— Да нет... не то чтобы...
— Но отчего же... Я хочу сказать, вы могли бы целиком посвятить себя изысканиям.
Комитет потому и выделял талантам столь щедрое содержание, чтобы избавить их от забот о хлебе насущном.
Уитни скроил кислую мину:
— Я хочу построить фрезерный станок. Но у меня нет ни мастерской, ни достаточных денег на закупку материалов. Вот я и подумал: если устроюсь на механообрабатывающее производство, то разом решу обе проблемы.
Пере удивлённо моргнул:
— Отчего же вы не подадите заявку на «Субсидию на развитие новых технологий»?
— А? Что это такое?
Пере покосился на лакея Уитни:
— Господин Бастьен, разве вы не напомнили господину Уитни прочесть «Права и обязанности высококвалифицированных талантов»?
— Я... прошу прощения, это моё упущение.
Пере извлёк из портфеля брошюру «Права и обязанности», которую всегда носил с собой, раскрыл на двадцатой странице и с улыбкой сказал:
— Вам стоит взглянуть сюда, это будет для вас весьма полезно.
— Вам надобно составить техническое описание разработки, а также план работ и представить их в Комитет. Если заявку утвердят, вы получите государственное финансирование.
Глаза Уитни уже полезли на лоб:
— Правда?.. Это правда?
— Разумеется, — Пере, судя по всему, был человек опытный. — Если ваша технология признана ценной, то, как правило, удаётся получить стартовый капитал в размере от пятисот до двух тысяч франков.
— Впоследствии Комитет на основе регулярных оценок вашего прогресса будет принимать решение о продолжении финансирования.
Это, разумеется, тоже была схема поддержки научных исследований, перенесённая Жозефом из будущего.
Ежегодно на подобные субсидии уходило каких-нибудь пятьсот-шестьсот тысяч франков. Но если из всех проектов выстреливали хотя бы один-два, эти деньги возвращались в казну с прибылью, многократно, а то и в десятки раз превышающей затраты.
Когда Пере удалился, Уитни едва не расплакался от переполнявших его чувств.
Прежде, пытаясь наладить выпуск хлопкоочистителя, он вбухал туда всё своё состояние, а в результате лишь погряз в долгах.
А теперь французское правительство было готово просто так, безвозмездно, давать ему деньги на изобретения!
Боже, неужели Ты создал эту страну как рай для всех мастеров-механиков?!
Заявка Уитни была одобрена всего за двадцать с небольшим дней, и он получил первый транш в тысячу четыреста франков.
Комитет по привлечению талантов даже порекомендовал ему нескольких опытных мастеров в помощники и помог арендовать цех под лабораторию.
Благодаря этому исследовательские работы Уитни немедленно развернулись полным ходом.
Единственное, что его слегка коробило, — с этого дня за ним повсюду неотступно следовали двое телохранителей. Ещё один постоянно дежурил у лаборатории.
Должно быть, изобретательский дух Уитни так долго сдерживали, что, вырвавшись внезапно на свободу, он развил пугающе высокую эффективность.
Не прошло и двух с небольшим месяцев, как он со своими помощниками построил первую, уменьшенную в масштабе, модель станка из дерева.
Благодарность: «Счастье приносит удачу» — спасибо этому почтенному господину за щедрое пожертвование книге! Последние дни я постоянно вижу ваши дарения, и автор тронут до слёз! Люблю вас, чмоки-чмоки!
(Конец главы)