Разумеется, этим успехом транспортные суда были обязаны и собственной превосходной скорости. Окажись на их месте обычные парусники, путь занял бы не менее десяти дней, и Димобену осталось бы лишь сдаться с горькой покорностью. Надобно признать, что, создавая Восточно-средиземноморскую торговую компанию, Жозеф преследовал совсем иные цели — укрепить франко-турецкую торговлю и привязать к себе Османскую империю, — и уж никак не ожидал, что пожнёт ещё и плоды в виде стремительной тыловой поддержки.
В порту ликующие французские солдаты качали Трока и прочих капитанов, беспрестанно выкрикивая их имена. В тот миг капитанам вдруг показалось, что, даже не посули им барон непомерных процентов, это опасное предприятие всё равно стоило того.
Когда гора мешков с мукой перекочевала в склады, Димобен ощутил, как спина его вновь обрела давно забытую твёрдость. До назначенного Его Высочеством дофином срока — удерживать Геную два месяца — оставалось ещё двадцать два дня, и доставленных припасов было довольно, чтобы продержаться до конца. Уже назавтра в полдень он дал добро вспыльчивому Ожеро на частный контрудар на восточном участке. Сытые солдаты и впрямь воспряли духом и за полдня отбросили кольцо Аржанто на целый километр.
Чья радость — чья печаль. Очень скоро австрийский стан тоже получил весть, поданную шпионами из Генуи, и весь штаб погрузился в уныние, словно в доме, где лежит покойник. Лицо Меласа посерело; он безостановочно бормотал: «Бездари… флотские бездари…»
Долгое молчание нарушил Аржанто. Осторожно покосившись на командующего, он осмелился подать голос:
— Господин генерал, при нынешних обстоятельствах нам, быть может, стоит подумать об отказе от Генуи.
— Отказе? — Мелас вскинул голову и вдруг разразился горьким смехом. — О да, разумеется. Но теперь дело уже не только в том, чтобы отказаться от Генуи.
Аржанто нахмурился, но тут же всё понял. Покуда Наполеон всё прочнее утверждался в Ломбардии, их собственная связь с Австрией грозила вот-вот оборваться окончательно. Тогда уже не их армия станет осаждать Геную — они сами окажутся зажатыми меж Наполеоном на севере и Димобеном на юге! Лоб его покрылся холодной испариной. Ведь французы ещё и могли беспрестанно подтягивать подкрепления из Тулона, и разгром австро-сардинцев становился лишь делом времени. Он торопливо перевёл взгляд на Меласа:
— Господин генерал, нам следовало бы немедленно двинуться на восток, обойти через Парму и отойти к Мантуанской крепости…
— Ни в коем случае! — громко возразил Колли. — Ваш уход оставит Сардинию один на один с французами! Мы потеряем доверие всех союзников!
Сардиния лежала у самой западной оконечности Италии. Отступи австрийцы на восток, французы смогли бы в любую минуту занять Алессандрию и наглухо перерезать сообщение между Австрией и Сардинией.
Мелас тяжело вздохнул и кивнул:
— Вы правы. Мы обязаны удержать Сардинию, иначе всё итальянское положение рухнет в одночасье.
Он не стал добавлять, что Парма, как нейтральное государство, скорее всего, не согласится пропустить его армию через свою территорию. Конечно, он мог бы пройти силой — жалкие пармские войска не сумели бы его остановить, — но это неминуемо толкнуло бы Парму в объятия Франции и повлияло бы на позицию всех прочих нейтральных итальянских государств.
Мелас поднялся и долго стоял над картой, погружённый в раздумья, пока наконец не ткнул тростью в Алессандрию:
— Приказываю всей армии стягиваться к Алессандрии и выстраивать там оборонительный рубеж. Я испрошу у Его Величества подкреплений, чтобы из Мантуи ударить на Милан. — Он снова постучал по Павии: — А мы тем временем отобьём Павию, переправимся через По и вместе с мантуанским корпусом зажмём Милан в клещи.
Алессандрия была транспортным узлом северной Италии. Отсюда можно было идти и на запад — на выручку Сардинии, и на север — к Милану, и одновременно держать под угрозой Геную. Собрав здесь силы, австрийцы ещё сохраняли основу для дальнейшей борьбы с французами за северную Италию.
Милан. Наполеон, в свою очередь, указывал Виктору и прочим офицерам на карту:
— Ныне у австрийцев есть два пути. Первый — через Парму отойти к Мантуе и там встать против нас в оборону. Тогда нам пришлось бы перенести главный удар на Турин. Второй — сжаться к Алессандрии и, накопив силы, попытаться переправиться через По и контратаковать Милан. Но при этом им придётся оставить изрядные силы в заслоне против генерала Димобена с юга, а значит — слать за подмогой в Вену.
Мармон пробормотал:
— Дай-то Бог, чтобы они не побежали в Мантую. Я видел эту крепость, взять её будет ох как непросто.
Наполеон кивнул:
— Полагаю, Мелас, скорее всего, изберёт Алессандрию. Как-никак ему надобно сделать вид перед императором, что мы ещё не вовсе вышвырнули его из Пьемонта. — Он обернулся к ординарцу: — Свяжитесь с генералом Димобеном: пусть неотступно следит за северными подступами к Генуе. Если австрийцы начнут отходить на восток — всячески их задерживать. Я ударю от Лоди.
— Слушаю, господин командующий.
Затем Наполеон повернулся к Виктору:
— Вам — немедля собирать части. Готовьтесь к переправе у Павии.
— Что? — Виктор растерялся. — Переправе?
В его представлении сейчас следовало крепить оборону по всему течению По, чтобы не дать австрийцам наступать на Милан. Ведь австро-сардинцы всё ещё обладали численным перевесом.
Наполеон лишь усмехнулся:
— Мы должны разгромить Меласа прежде, чем явятся венские подкрепления, иначе нам придётся драться на два фронта — против Мантуи и против Алессандрии.
— Но наши силы…
— Армия Меласа не сумела взять Геную, дух её сейчас наверняка подорван до крайности, — с твёрдой уверенностью продолжал Наполеон. — Это и есть самый выгодный миг для нашего удара. К тому же Алессандрия — превосходная наступательная база, но для обороны она годится куда хуже. Генерал Димобен может даже перевалить через Альпы и зайти к нему с запада. Так что не в числе дело.
Южные Нидерланды. К северу от Брюсселя.
Жозеф пробежал глазами доставленный оптическим телеграфом Шаппа оперативный план Наполеона — он же служил и победным рапортом — и удовлетворённо улыбнулся:
— Полковник Бувенаба не обманул моих ожиданий. С такой армией он загнал австро-сардинцев в тупик.
Эман негромко поправил:
— Полковник Бонапарт, Ваше Высочество. Господин Бувенаба переменил фамилию.
— Да, Бонапарт, — кивнул Жозеф. — Наполеон Бонапарт. Так звучит куда лучше.
Он подписал план Наполеона и передал Эману для отправки обратно в Италию. Судя по тому, как развивались события, северная Италия будет скоро усмирена — почти в точности, как в известной ему истории. Но тут он вдруг прищурился. Кажется, в итальянской кампании он позволил себе чересчур «полениться», целиком передоверив всё Наполеону. А ведь нынешнее положение там было заметно лучше, чем в истории: Димобен, по крайней мере, не потерял Геную, и у французов на южном побережье северной Италии появился прочный опорный пункт. Стоило ли теперь по-прежнему полагаться на один лишь напор Наполеона, растрачивая это стратегическое преимущество?
Подумав немного, он обернулся к Эману:
— Прошу вас, распорядитесь, чтобы господин Талейран вместе с графом Прованским немедля отправлялись в Турин…