Капельмейстер придворного оркестра энергично взмахнул рукой, и Первая оркестровая сюита Баха растаяла в затихающих аккордах.
Жозеф направился к краю залы, а Софи всё ещё щебетала подле него:
— Ходят слухи, будто госпожа Аделаида была ещё влюблена в одного из своих гвардейцев, но Людовик XV отослал того молодца за четыре тысячи ливров в глухое захолустье.
— Потом бедняжка, отчаявшись обрести семейное счастье, принялась отчаянно копить себе приданое. Теперь у неё, говорят, целое состояние, но лучшие годы уже миновали…
Жозеф довёл кузину до кружка благородных девиц, а сам возвратился к архиепископу Бриенну и остальным сановникам.
— Ваше Высочество, ваше танцевальное мастерство делается всё блистательнее с каждым разом.
— Да-да, тот пируэт вызвал искреннее восхищение даже у виконта Леже.
— Шаг Вашего Высочества был поистине идеальным воплощением души музыки…
Бриенн и прочие сперва, как водится, осыпали его положенными комплиментами.
Впрочем, отыскать подлинные достоинства в танцах дофина было делом почти безнадёжным, а потому разговор довольно скоро возвратился к делам.
Первым заговорил Мирабо:
— Ваше Высочество, касательно поправления общественного спокойствия в Рейнланде мне пришло на ум «Звезда Франции».
— Как раз приближается срок её открытия. Я полагаю, можно было бы перенести финал в Кёльн и увеличить призовой фонд, чтобы отвлечь умы тамошних жителей.
Жозеф слегка кивнул.
«Терапия весельем» всегда была превосходным средством против бунтов.
Покуда народ увлечён певческими и танцевальными состязаниями, ему, разумеется, не до погромов. Тем паче, когда живот набит, — разве не слаще заработать честный приз?
Однако Жозеф тут же припомнил, что краеугольным камнем всей «Звезды Франции» всегда был финал в Версале, где призы вручала сама Её Величество королева.
Лишись песенный турнир сияния версальского великолепия — и блеск его неизбежно померк бы.
Он задумался: какие же зрелища пристали бы такой «окраинной земле», как Рейнланд?
Неделя моды — определённо нет.
Всемирная выставка уже шла в Париже.
Высшая премия Людовика требовала куда более утончённой культурной среды — к примеру, Италии.
«Олимпийские игры» — то есть Игры будущего и мира — превосходно легли бы на немецкоязычную почву, но нынешний год не был олимпийским…
При этой мысли Жозеф невольно усмехнулся про себя: да кто мешает учредить спортивное состязание под любым сочинённым предлогом?
Отчего бы и не устроить футбольный «Всемирный кубок».
В прежней жизни ему так и не довелось воочию побывать на финале Кубка мира; теперь же он самолично создаст этот кубок, и уж потом-то сможет наслаждаться зрелищем вживую сколько душе угодно.
Он обратился к Мирабо:
— «Звезда Франции» не слишком-то подходит для Рейнланда.
— Я намерен устроить в Кёльне «Всемирный кубок Геракла по футболу».
— Футбол может собрать куда больше участников, он не нуждается ни в оркестрах, ни в особых залах — довольно любого пустыря, а это куда больше отвечает условиям Рейнланда.
Да, нынешний Рейнланд нимало не походил на будущий германский промышленный гигант; это был край изрядной бедности. Театров, пригодных для песенных турниров, там и впрямь почти не имелось.
Мирабо с сомнением заметил:
— Ваше Высочество, футбол в нашей стране приобрёл уже изрядную популярность, однако в германских землях… точнее, в немецкоязычных областях с этою игрою знакомы пока немногие.
Жозеф прежде велел церкви повсеместно насаждать футбол во Франции, и за последние два года игра и впрямь вошла в моду, но за рубежи отечества пока не перешагнула.
Жозеф, однако, выказал полную уверенность:
— Стоит лишь как следует поставить пропаганду, и немецкоязычные земли очень скоро охватит футбольная лихорадка.
Он-то слишком хорошо знал, сколь неистовую страсть питают к футболу потомки нынешних германцев: край этот — родина обильных урожаев пива, а пиво вкупе с футболом способны довести их до восторга почище любого зелья.
К тому же в эпоху, когда развлечений наперечёт, явись забава, позволяющая к тому же выиграть приз, — и люди накинутся на неё очертя голову.
Жозеф прибавил:
— Прошу вас, организуйте в кратчайший срок раздачу в Рейнланде пяти тысяч бесплатных мячей, чтобы тамошние жители могли упражняться.
В эту пору футбольный мяч сшивали из кожаных лоскутов, а внутрь вкладывали надутый свиной пузырь, оттого стоил он баснословно дорого.
Впоследствии по требованию Жозефа научились выгибать упругие деревянные рейки в полый шар и обтягивать его кожею, что несколько сбило цену, но всё равно каждый мяч обходился в десять франков, и простой люд, конечно, покупать их не мог.
Даже в самой Франции более семи десятых всех мячей поставлялись церковью задаром.
Затем Жозеф вкратце обрисовал формат всемирного кубка, систему наград, размеры призовых сумм и прочие подробности, так что Мирабо лишь беспрестанно кивал.
Разумеется, всё это были давно обкатанные в грядущих веках приёмы коммерческого спорта: выгравировать имена чемпионов на Кубке Геракла, правило «внезапной смерти», «Золотая бутса» и «Золотой мяч» — сплошные броские приманки.
Под конец Мирабо не удержался от лести:
— Ваше Высочество, имя, которое вы дали чемпионскому трофею, исполнено глубочайшего смысла. Геракл! При одном этом имени я уже слышу грозовой раскат неистовой битвы!
Жозеф оставил его слова без ответа.
Да, ему просто хотелось осуществить давнюю мечту — самолично вручить Кубок Геракла. А кто такой этот Геракл? Да кто ж его знает… [Прим. 1]
В десять часов вечера бал завершился.
Выйдя из Зеркального зала, Жозеф негромко перебросился несколькими словами с Эманом и, когда тот с поклоном удалился, нарочно замедлил шаг.
Немного погодя госпожа Аделаида со своею камеристкой быстрым шагом нагнала его сзади.
Жозеф приветливо кивнул ей:
— Вы, кажется, нынче вечером не в самом радужном расположении духа?
— Благодарю вас за заботу, — бабушка-принцесса выдавила улыбку. — Я… просто вспомнила кое-что из прошлого, но теперь мне уже много лучше.
Жозеф с улыбкой произнёс:
— Не желали бы вы на время покинуть Версаль и немного рассеяться?
— Быть может, отправиться на поиски романтической любви.
Госпожа Аделаида на мгновение опешила, а потом, прикрыв рот веером, рассмеялась:
— Вы, право, шутник, Ваше Высочество. В мои-то годы я вполне довольна и тем, что день-деньской тку гобелены у себя в покоях.
— Я говорю совершенно серьёзно, дражайшая тётушка, — возразил Жозеф. — Я знаю одного весьма достойного претендента. Он богат, недурён собою и понимает толк в искусствах. Уверен, вы отлично поладите. [Прим. 2]
Госпожа Аделаида расхохоталась пуще прежнего:
— Что ж, извольте, поведайте же мне, кто этот загадочный джентльмен.
— Эрколе Третий, — ответил Жозеф. — Великий герцог Моденский.
Бабушка-принцесса на мгновение задумалась, припоминая это имя, и кивнула:
— Гм, в молодости он и впрямь был довольно миловиден.
— Стало быть, вы согласны?
— Ха-ха, Ваше Высочество, я даже не знаю, не рассыплются ли мои старые кости ещё по дороге в Италию.
Госпожа Аделаида явно не принимала этой затеи всерьёз и лишь весело отшучивалась.
Жозеф, не ожидавший, что сватовство окажется столь хлопотным делом, остановился и придал своему лицу серьёзное выражение:
— Тётушка, Модена скоро расширится и сделается по меньшей мере вдвое больше, чем теперь.
— Правда? Вот и славно.
— Итак, не желаете ли вы стать её королевой? Я имею в виду — именно королевой, а не просто супругою короля.
[Прим. 1] Геракл: герой древнегреческих мифов. Сын верховного бога Зевса и Алкмены, преследуемый ненавистью Геры, супруги Зевса. Наделённый невиданной мощью и отвагою, он совершил двенадцать подвигов, почитавшихся неисполнимыми, освободил Прометея, участвовал в походе аргонавтов и помог Ясону добыть золотое руно. Прожив жизнь, исполненную славы, он трагически погиб из-за козней второй жены, которая, обманувшись, пропитала его одежды ядом; не в силах терпеть мук, он взошёл на костёр, но после смерти был вознесён на Олимп и стал богом-силачом, поборником справедливости и врагом зла. В западном мире имя Геракла давно уже стало синонимом неодолимой мощи и богатырской силы.
[Прим. 2] Тётушка: уважительное обращение к госпоже Аделаиде в Версале, независимо от подлинной степени родства.
(Конец главы)