Госпожа Шелер, стиснутая в толпе грязных, липких от пота крепостных, широко раскрытыми глазами искала в этих бумагах одно имя.
Нет, не искала — не хотела найти.
Обыкновенно, если в такой дворянской семье, как их, кто-то пал на поле брани, Военный совет присылал нарочного прямо на дом.
Но на сей раз убитых было столько, что офицеров просто не хватало, и ей пришлось самой удостовериться.
Когда список дворян был дочитан, плечи госпожи Шелер разом обмякли.
Её Давида там не было.
Она ещё раз пробежала глазами строки и перевела взгляд на младшего сына.
Тот покачал головой, показывая, что и он не увидел имени брата. Лишь тогда она крепко обняла Лукаса, и слёзы радости неудержимо потекли по её щекам.
Покуда её Давид цел, будь проклята эта война — победят ли, проиграют ли, пусть у императора голова болит.
Обойдя нескольких крестьянок, с воем повалившихся наземь, госпожа Шелер увлекла младшего сына прочь и быстрым шагом направилась к дому:
— Дорогой, нам лучше выехать уже сегодня во второй половине дня. Здесь всё же слишком близко к Вене. Я напишу твоему отцу, пусть тоже едет в Пресбург.
Возвратившись домой, она немедля велела слугам собирать пожитки; вся усадьба обратилась в растревоженный улей.
Наутро госпожа Шелер укладывала свой книжный сундук, когда Джойс ввёл в комнату двух офицеров.
Один из них, лейтенант, слегка поклонился и предъявил бумаги:
— Это ведь дом барона Шелера? Я из призывной команды Военного совета. Мне нужен господин Лабо Лукас фон Шелер.
Госпожа Шелер поспешила ответить на приветствие:
— Господа, зачем вам понадобился мой сын? Ах, видите ли, мы как раз переезжаем, простите, что не можем принять вас как подобает.
Лейтенант положил на стоявший подле стол бумагу:
— Госпожа Шелер, по указу Его Величества императора Военный совет призывает вашего сына на военную службу. Как вы знаете, нам предстоит решительное сражение с французами.
— М-м, в Имперский Германский корпус, Одиннадцатый пехотный полк. Это чрезвычайно отборная часть.
Госпожа Шелер оцепенела и лишь спустя долгое мгновение растерянно заговорила:
— Нельзя ли… нельзя ли отсрочить на пару дней… Кстати, мой муж — друг графа Коломбье…
— Боюсь, это невозможно, — ледяным тоном перебил её второй офицер, капитан. — Мы проделали немалый путь от самой Вены, разыскивая вас. Прошу господина Шелера поставить здесь подпись.
Полчаса спустя госпожа Шелер потерянным взглядом провожала младшего сына, который вслед за двумя офицерами сел в карету и вскоре исчез в конце дороги.
— Так они, братья, хоть приглядят друг за другом, — прошептала она, плача, в утешение самой себе.
Назавтра госпожа Шелер решила возвратиться в Вену. Раз уж и младшего сына призвали, прятаться дальше не имело смысла, и она вознамерилась ехать к мужу.
Но едва она собралась выходить, как увидела барона Шелера, который нетвёрдой походкой вошёл в дом.
Она бросилась навстречу:
— Дорогой, отчего ты возвратился?
Господин Шелер был измождён до того, что глаза его ввалились; видно, он давно не спал.
Он шагнул вперёд, с силою обнял жену и вдруг разразился громкими рыданиями:
— Давид… Давид…
Сердце госпожи Шелер болезненно сжалось. Она отстранила мужа и, вцепившись в него, выкрикнула:
— Что с Давидом?!
— Под Молвино он был сражён пушечным ядром…
Госпожу Шелер качнуло, и земля поплыла перед глазами. Словно обезумев, она трясла мужа и громко требовала ответа.
Прошло немало времени, прежде чем она осознала: известие о гибели старшего сына было доставлено в их венский дом.
Он был мёртв уже больше двадцати дней.
От него не осталось даже целого тела.
Барон Шелер отёр слёзы и, обернувшись, глухо спросил:
— А где же Лукас?
Стоявший подле слуга негромко ответил:
— Господин, молодого господина вчера призвали в армию.
— Что ты сказал?! — глаза барона Шелера мгновенно налились кровью, и он прорычал: — Нет! Я должен вернуть его!
— Хватит слёз! Все за мной, обратно в Вену!
.....
Вена.
Шёнбрунн.
Франц II с силою буравил взглядом временно исполнявшего обязанности британского министра иностранных дел лорда Каннинга и глухо произнёс:
— На войне бывают и победы, и поражения. Это ничего не значит. Я уже отдал приказ о всенародной мобилизации, и скоро у нас будет новая армия. Кстати, эрцгерцог Карл привёл назад пятьдесят тысяч солдат. Как только ваши войска достигнут Гориции, мы в любой миг можем перейти в контрнаступление!
Каннинг, однако, лишь спокойно покачал головой:
— Ваше Величество, парламент постановил: до тех пор, пока наш флот не обретёт полного превосходства, Англия более не вмешивается ни в какие сухопутные бои.
Лицо Франца II побагровело. Спустя долгое мгновение он, опираясь на подлокотник кресла, выдавил:
— Тогда мне нужны деньги на войну. Миллион фунтов. Я не могу… не имею права признать поражение!
— Примите мои извинения, Ваше Величество, но до назначения нового премьер-министра парламент не в состоянии утвердить сколько-нибудь крупные вспомогательные ассигнования.
Каннинг лишь воспользовался первым попавшимся предлогом.
Одной из важнейших причин падения кабинета Питта-младшего было именно то, что колоссальные военные субсидии ушли как вода в песок и поставили британскую казну на край пропасти.
Могло ли новое правительство решиться и дальше разбрасывать деньги пригоршнями?
Нынешняя стратегия Англии состояла в том, чтобы все средства до последнего гроша направить на постройку боевых кораблей.
К тому же маркиз Уэлсли уже высадился в Португалии, и тамошние операции тоже, без сомнения, поглотят немало военных расходов.
Стоявший подле барон Тугут вставил:
— Милорд, быть может, нам удалось бы склонить Россию к вступлению в антифранцузскую коалицию. Ваша держава пользуется в России огромным влиянием, и Её Величество императрица, несомненно, со всем вниманием отнесётся к вашему предложению.
Он переглянулся с Францем II и продолжал:
— Наша держава готова поступиться частью своих интересов в Валахии и дать обязательство после разгрома Франции помочь России против Османской империи.
Каннинг метнул на него странный взгляд:
— Вы разве не знаете того самого известия?
— Какого известия?
— Императрица уже решилась на брачный союз с Францией, — произнёс Каннинг и вздохнул. — Договор о династическом браке, надо полагать, был подписан ещё в прошлом месяце. Вероятно, в ближайшее время будет объявлено о помолвке.
Да, в эту эпоху браки между монаршими домами оформлялись договорами, обставленными целою кучею политических уступок и обменов. И лишь затем следовал обычный свадебный обряд.
Франц II ощутил, как позвоночник его вдруг сделался ватным, и он едва не сполз с кресла.
Русская армия была его последней надеждой.
Кто бы мог подумать, что проклятые французы загодя расставили эту ловушку…
Вдруг он вскочил и, забыв всякое приличие, ткнул пальцем в британца и вскричал:
— В своё время вы говорили, что разбить французов — легче лёгкого! И вы же были главным поборником войны!
— Теперь вы не смеете просто взять и бросить все свои обязательства!
Лорд Каннинг лишь слегка поклонился:
— Я глубоко сожалею об этом, Ваше Величество. Что до меня лично, я навсегда останусь неколебимым сторонником и вас, и Австрии.
Едва британец удалился, Франц II немедля созвал всех министров и принялся обсуждать возможность продолжения призыва и дальнейшего сопротивления Франции.
И в этот самый миг снаружи, у стен Шёнбрунна, раздался огромный многоголосый шум, исходивший, судя по всему, от тысячной толпы.
Вскоре Франц II разобрал, что именно выкрикивают эти люди.
— Прекратить войну! Немедленно прекратить войну!
— Барон Тугут в отставку!
— Долой мобилизацию!
— Отменить чрезвычайный военный налог!
(Конец главы)