Брюйе лишь качал головой:
— О Боже, наш план наступления, пожалуй, придётся откладывать до будущего года.
Пока он это говорил, командир кавалерийского эскадрона майор Сент-Илер подскакал на коне и обратился к Массене:
— Господин командующий, сегодня утром свыше двадцати пяти тысяч пруссаков переправились через Мозель; на северном берегу сосредотачиваются всё новые вражеские силы. Вот последнее разведывательное донесение.
Брюйе перевёл взгляд на Массену:
— Похоже, нам придётся сперва стянуть все части обратно в Люксембургскую крепость и перейти к обороне…
Судя по имеющимся сейчас сведениям, у герцога Брауншвейгского под рукой насчитывалось восемьдесят пять тысяч солдат, к ним вот-вот должны были присоединиться сорок тысяч союзных германских контингентов, да ещё и корпус герцога Йоркского находился на марше. Итого враг сосредотачивал на люксембургском направлении свыше ста пятидесяти тысяч штыков!
А французские силы здесь насчитывали лишь шестьдесят пять тысяч.
О наступлении нечего было и мечтать; уже просто удержаться стало бы победой.
Сент-Илер, спешившись, согласно кивнул:
— Люксембургская твердыня занимает неприступное положение. Если как следует использовать форт Бетребус, мы сумеем продержаться до подхода подкреплений изнутри страны.
К северу от города имелся лишь один довольно узкий горный проход, и надёжная крепость запирала этот проход.
А форт Бетребус был её сердцевиной. Он мог вместить до тысячи солдат, имел свыше ста двадцати орудий всевозможных калибров, а внутри него даже шли подземные галереи к источникам воды — словом, твердыня была поистине неприступна.
Массена, однако, вглядывался в карту, развёрнутую штабным офицером Вассе, и размышлял:
— Наше прежнее развёртывание было рассчитано на то, чтобы нанести фланговый контрудар по Фердинанду.
Он провёл пальцем вдоль вытянутой полосы к западу от Люксембурга:
— Наш фронт растянулся на целых восемнадцать километров. Если мы начнём резко стягиваться обратно к Люксембургу, то, весьма вероятно, ещё на марше войдём в соприкосновение с врагом и подвергнемся удару его превосходящих сил.
Согласно первоначальному оперативному плану для люксембургского направления, свыше пятидесяти тысяч французских войск, скрытно расположившись в глубине Арденнского нагорья, тянулись вдоль западного рубежа Люксембурга.
Как только герцог Брауншвейгский начал бы штурм крепости, они должны были нанести удары с фланга и с тыла по нескольким точкам, сокрушая вражеские тыловые части и обозы.
Если бы герцог Брауншвейгский не успел вовремя повернуть обратно, пути отхода его главных сил оказались бы отрезаны, и тогда, не сумев разгрызть крепкую Люксембургскую крепость, он был бы вынужден лишь капитулировать.
Однако теперь численный перевес союзников сделался чересчур огромным, и, решись французы опрометчиво ударить в спину Брауншвейгскому, они сами рисковали угодить в окружение.
Брюйе с жаром возразил:
— Но ведь одного гарнизона Люксембурга в пятнадцать тысяч солдат ни за что не хватит, чтобы сдержать такую прорву врага! Нам остаётся только на свой страх и риск отходить назад!
Массена покачал головой:
— Помнится, Его Высочество дофин говорил: нет тактики хуже, нежели пассивная оборона. Она только позволяет врагу невозбранно и без помех развернуть всю свою мощь.
— К тому же в скором времени подкреплений ждать неоткуда. Если мы окажемся заперты в Люксембургской твердыне, то и подвоза припасов лишимся.
Брюйе и Сент-Илер переглянулись, и на лицах их проступила ещё большая тревога:
— Так что же нам делать?! Уж не отходить ли к Вердену?
— О чём вы толкуете? — Массена с досадой покосился на него и снова обратился к карте. — Быть может… мы сумеем использовать рельеф для активной обороны.
— Активной обороны?
— Именно, — подтвердил Массена. — Дадим бой на избранных нами оборонительных позициях, но сохраним достаточный простор для манёвра.
— К примеру, подойдёт северо-западнее Люксембурга.
— Там простирается Арденнское нагорье, с которого чрезвычайно удобно оборонять господствующие высоты. А Бастонь к тому же сможет бесперебойно снабжать нас с тыла.
Бастонь была транспортным узлом на юго-востоке Южных Нидерландов, всего в десяти с небольшим километрах от Люксембурга.
— Если натиск союзников станет чересчур яростным, мы отступим на запад. Арденны тянутся на десятки километров, обеспечивая нашим войскам пространство для манёвра.
— А затем, используя своё преимущество в подвижности, мы станем растаскивать вражеские порядки, выискивать бреши и наносить внезапные уколы, шаг за шагом накапливая перевес.
— И величайшее достоинство этого плана в том, что нам не потребуется крупных перемещений войск.
Французские силы и теперь стояли наготове в глубине Арденн, оставалось лишь выстроить оборонительный рубеж прямо на месте, что сводило к минимуму опасность столкнуться на марше с превосходящим врагом.
Брюйе слушал и беспрестанно кивал: это и впрямь было куда лучше, чем запираться в Люксембурге. В крайнем случае, пади даже Люксембургская крепость, главные силы по крайней мере сохранят возможность отступить в Южные Нидерланды, а не сгинут в осаде.
Вдруг он снова нахмурился и поглядел на Массену:
— Но остаётся самый важный вопрос: что, если Фердинанд продолжит наступать на юг, так и не атакуя нас в Арденнах?
Массена усмехнулся:
— Очень просто: намеренно допустим утечку сведений о нашем развёртывании. Прусские и австрийские лазутчики нам в этом помогут…
Когда он изложил свой план до конца и убедился, что Брюйе и Сент-Илер больше не возражают, то велел Вассе отправить его на утверждение в Генеральный штаб. В сущности, это была чистая формальность: в ту эпоху командующие корпусами обладали огромной свободой принятия решений на месте.
Вдруг Массена припомнил ещё одно обстоятельство и спросил Вассе:
— Где сейчас находятся войска Тюрингии, Баварии и прочих княжеств?
— По нашим сведениям, тюрингский и гессен-кассельский контингенты должны уже подходить к Кобленцу. Баварцы и силы более восточных государств пока несколько дальше.
Кобленц был важным городом и переправой на Рейне: почти все войска из Северной Германии, следовавшие на юг, к Люксембургу, проходили именно через него.
Массена снова спросил:
— А какой корпус стоит у нас севернее Клево?
Вассе припомнил и ответил:
— Кажется, корпус Удино, господин командующий. В его составе Второй и Четвёртый полки Второй пехотной дивизии, Шестой стрелковый батальон и одна конно-артиллерийская батарея.
В общей сложности — менее пяти тысяч человек.
Массена на мгновение заколебался, но всё же отдал приказ:
— Пусть корпус Удино, изыскав брешь во вражеских порядках, переправится восточнее, через реку Зауэр, и атакует тюрингский контингент на рубеже Нойербург — Герольштайн.
У тюрингцев и гессен-кассельцев, вместе взятых, должно было быть свыше десяти тысяч человек, но ударить по ним на марше — тогда ещё оставались неплохие шансы на успех.
А вот дать им слиться с прусскими силами под началом герцога Брауншвейгского — тогда их боевая мощь возрастёт многократно.
Поэтому рискнуть стоило.
К тому же если удастся разгромить врага, углубившись в самый Трир, это нанесёт чувствительный удар по боевому духу союзников.
Массена рассудил, что враг ни под каким видом не ждёт, что французы, уступая числом, дерзнут ещё и сами пересечь границу для нападения. Именно это и давало ему смелость идти на риск.
.....
Дикирх, северо-центральный город Люксембурга.
По первоначальному замыслу Массены, здесь должно было развернуться решающее контрнаступление на союзные силы, но теперь город был уже занят врагом и превратился в ставку герцога Брауншвейгского.
Майор, ведавший разведкой, в сопровождении адъютанта вошёл в кабинет герцога Брауншвейгского и, отдав честь, доложил:
— Господин фельдмаршал, по достоверным сведениям, французы вынашивают замысел крупномасштабного внезапного удара по нашим войскам.
(Конец главы)