Новый западный квартал Парижа.
В бывшем королевском охотничьем дворце, где ныне располагался главный штаб Бюро разведки, Фуше обводил спокойным взглядом стоявших перед ним подчинённых:
— Итак, сегодня никто не принёс мне добрых вестей, я правильно понимаю?
Его Высочество дофин дал ему неделю на то, чтобы выяснить, кто стоит за злонамеренной игрой против франка. Нынче шёл уже третий день, а ясной зацепки всё не было.
Начальник третьей оперативной группы Браунш пролепетал:
— Господин директор, те, кто подаёт заявки на обмен золота, все как на подбор — люди с безупречной репутацией… Мы, правда, арестовали нескольких смутьянов, подбивавших горожан скупать золото, но и из них ничего не вытянули. Сами знаете, эти адвокаты вечно путаются под ногами…
Взгляд Фуше сделался зловещим. Он обернулся к советнику по финансовым вопросам:
— Господин Скотт, какова общая сумма поданных на обмен заявок?
— Четырнадцать миллионов франков, господин директор. Это данные Французского резервного банка. По другим банкам, надо думать, набирается ещё три-четыре миллиона.
Внезапно Фуше ухватил Браунша за ворот и прорычал:
— Восемнадцать миллионов франков! На это можно купить три Лувра, и ещё останется! Откуда взялись такие деньжищи, они что, из-под земли проросли?!
Начальник первой оперативной группы Проспер негромко заметил:
— Господин директор, мы с самого начала пошли по денежному следу. Но первые средства не проходили ни через один банк и не поступали ни от фабрик, ни от крупных вкладчиков…
Движение столь колоссальных сумм не могло не оставить следов. Все частные лица и компании во Франции, обладавшие состояниями свыше миллиона франков, были давно занесены в картотеку Бюро разведки. Едва их капиталы пришли бы в движение — здесь немедленно получили бы сигнал.
Фуше с размаху ударил кулаком по столу, и костяшки его пальцев тотчас обагрились кровью:
— Или вы мне сейчас скажете, что некий кудесник наколдовал восемнадцать миллионов?! Проверить все нелегальные организации! И связаться с Бюро честных расследований: нет ли где казнокрадства или растрат!
Стоявший подле финансовый советник Скотт вдруг что-то припомнил и осторожно заговорил:
— Господин директор, вы упомянули гигантские суммы в бумажных деньгах… Мне приходит на ум одна возможность.
— Говорите скорее!
— Когда-то, на втором этапе переговоров по Сенско-Рейнскому договору, наша держава предоставила ряду южногерманских княжеств крупные займы.
В глазах Фуше блеснул огонёк:
— Какова же сумма?
— Боюсь, точные цифры надобно спрашивать у господина министра финансов…
.....
Два дня спустя.
Штутгарт, столица Вюртемберга — германского княжества по среднему течению Рейна.
В просторном зале королевского дворца наследный принц Вюртемберга Людвиг Ойген, запинаясь, обратился к стоявшему перед ним французскому офицеру:
— Капитан Пелье, я ручаюсь, что сумею представить вам все объяснения касательно употребления займа…
— Однако, как вы знаете, бухгалтерские книги чрезвычайно запутанны, и потребно время, чтобы привести их в порядок. Быть может, вы зайдёте через месяц, нет — через двадцать дней?
Пелье невозмутимо улыбнулся с таким видом, словно именно он был особой королевской крови, а стоявший перед ним шестидесятилетний наследный принц — заурядным торгашом:
— Не извольте беспокоиться. Я самолично проверю счета.
— Нет-нет, это нарушит обычный ход банковских дел! — вскричал Людвиг Ойген. — Я обещаю вам, через неделю вы получите исчерпывающий ответ.
— У меня мало времени, — капитан Пелье поднялся и надел шляпу. — У вас сейчас два выбора. Либо вы даёте мне полномочия ознакомиться с государственной отчётностью вашей державы. Либо этим делом займётся армия генерала Массены. А они отсюда, хм, менее чем в ста километрах.
Лоб вюртембергского наследного принца мгновенно покрылся холодной испариной.
То, как Массена под Люксембургом разгромил полторы сотни тысяч союзных войск, давно сделалось ночным кошмаром всех германских княжеств.
Пусть в последнее время французское правительство без устали твердило, что армия Массены явилась покарать «злобного австрийского агрессора и его пособницу Баварию» и ни под каким видом не грозит «германским державам, принуждённым Австрией к участию в войне».
Но кто мог поручиться за это наверняка?
Стоило французам, переправившись через Рейн, просто повернуть чуть севернее — и через два дня пути они были бы уже в Штутгарте.
В конце концов, речь шла о гигантской сумме почти в десять миллионов франков.
Французские солдаты уж точно не отказались бы слегка прогуляться.
А там, глядишь, и Вюртемберг очутился бы в списке «пособников Австрии».
Людвиг Ойген судорожно сглотнул и, понурив голову перед офицером французского Бюро разведки, выговорил:
— Хорошо, я понял. Я сейчас же велю позвать господина Арнольда. Именно он ведал этим займом.
Два часа спустя специальный финансовый советник Вюртемберга Арнольд вручил Пелье пачку бумаг и, нервничая, принялся объяснять:
— Эти два миллиона двести тысяч франков пошли на закупку французских удобрений, сахара и тому подобных товаров… Вот это — сто пятьдесят тысяч франков, вложенные в каменоломни… И наконец, два последних договора — это господин некий Бэнкс взял у Штутгартского банка ссуду в семь миллионов франков. Он… он потребовал выдать всё бумажными деньгами…
Пелье метнул на него взгляд и вытянул из пачки последние листы, и взор его мгновенно застыл.
Ссуда в семь миллионов франков, сроком на полгода, под двенадцать с половиной процентов. При досрочном погашении проценты соответственно уменьшались.
— Кто он такой? — Пелье потряс бумагами.
— Я… мне известно лишь, что он торговец лесом.
Французский агент холодно усмехнулся:
— Вы меня за дурака держите? Франкфуртский банк ссудил семь миллионов неизвестно кому? Или вы хотите, чтобы генерал Массена самолично с вами потолковал?
Стоявший рядом Людвиг Ойген с трудом разлепил губы:
— Капитан Пелье, он… его рекомендовал британский консул в Штутгарте…
.....
Несколько дней спустя. Версаль.
Жозеф, покосившись на Фуше, мрачно произнёс:
— Вы, оказывается, засылали агентов в королевские дворцы Вюртемберга, Аугсбурга и прочих государств, чтобы им угрожать!
— Вы отдаёте себе отчёт, какой дипломатический скандал это может вызвать?
Он взял со стола доклад и с силой швырнул его обратно.
Умиротворение германских княжеств и их постепенное отдаление от Австрии было его неизменной стратегией.
А Фуше тем временем послал агентов запугивать их тем, что армия Массены войдёт в их столицы, — и всё лишь ради проверки того злополучного займа.
Фуше, низко опустив голову, ответил:
— Я искренне сожалею, Ваше Высочество. Но у них и впрямь оказалось рыльце в пуху, и я опасался, что тайное расследование не поспеет вовремя…
Жозеф перевёл дух и вновь взял доклад:
— Доложите же, что вам удалось выяснить.
— Слушаюсь, Ваше Высочество, — торопливо заговорил Фуше. — Все нити ведут к Англии. Через грабительски высокие проценты британцы сумели собрать у Вюртемберга, Аугсбурга, Верхнего Гессена и иных княжеств до двадцати восьми миллионов франков в бумажных деньгах.
— Видите ли, когда между нашей державой и Священной Римской империей разразилась война, эти государства полагали, что боевые действия затянутся надолго, и охотно согласились на английскую сделку.
Жозеф чуть нахмурился. Некогда Франция двумя траншами предоставила державам — участницам Сенско-Рейнского договора займы на тридцать три миллиона франков, и все они были выданы бумажными деньгами. Кто бы мог подумать, что свыше восьмидесяти процентов этих средств обратятся в «боеприпасы» для британской атаки на франк.
Он перевёл взгляд в доклад расследования.
Британцы посулили Вюртембергу двенадцать с половиной процентов, Аугсбургу — тринадцать, а Гессену — и вовсе шестнадцать.
И это, заметьте, за полгода! В пересчёте на годовой процент выходило от двадцати пяти до тридцати шести процентов!
(Конец главы)