— Английская знать отняла у нас земли, а нашу веру объявила ересью!
— Братьев наших гонят прочь, матери рыдают в голодный год, детей продают в рабство! А нынче они ещё и хотят надеть на нас ярмо лживого «Соединённого Королевства», обратив Ирландский остров в свою колонию!
— Ради славы кельтов, ради свободы грядущих поколений мы грудью встретим британские кремнёвые ружья и будем биться до последнего вздоха…
Улучив миг, когда Маккракен переводил дух, Жозеф вскинул письмо Тона и прервал его пламенную речь:
— Я высоко ценю дух, с которым ирландцы восстают против гнёта. Итак, вы намереваетесь поднять мятеж?
В письме Тона говорилось, что «Общество объединённых ирландцев» уже тайно связалось с тысячами борцов за свободу и готовится в удобный час начать восстание против британского владычества. Он выражал уверенность, что в короткий срок численность повстанческого войска возрастёт до тридцати-сорока тысяч. В заключение он выражал надежду, что великая Франция вместе с ними выступит против злобного, нечестивого врага — Англии.
Портейера к тому времени уже вывели в другую комнату, но Маккракен всё равно по привычке зыркнул по сторонам и лишь затем с глубочайшей серьёзностью произнёс:
— Ваше высочество, это не мятеж, а освободительная революция!
— Хорошо, революция. — Жозеф кивнул. — Тогда скажите мне, за какой срок вы рассчитываете разбить британские войска?
— Разбить британцев? — Маккракен опешил и тут же с жаром воскликнул: — За полгода, а то и за несколько месяцев мы вышвырнем их из Ирландии! Против них восстанет весь ирландский народ!
Жозеф вздохнул и без обиняков отрезал:
— Уж простите мне прямоту, но вы британской армии не соперник.
— Ваши солдаты лишены правильного обучения, оружия и снаряжения отчаянно не хватает, а запасов провианта и вовсе почти нет.
— Но всего убийственнее то, что Ирландия — остров. Под блокадою британского флота вы не сможете получать помощь даже извне.
Он отлично знал, что в истории ирландцы подняли восстание через четыре года после этого разговора: в конце мая объявили о выходе из-под власти британского правительства, англичане немедля высадили войска, а к октябрю уже полностью истребили всех повстанцев. Вслед за тем британцы устроили великую чистку, казнив десятки тысяч повстанцев, и этим лишь крепче утвердили свою власть над Ирландией.
По сути дела, ирландские повстанцы были нестройной толпой: выучка — нижайшая, начальники — бездарны, и, будь их хоть сорок тысяч, хоть вдвое больше, разбить британскую армию они были решительно неспособны.
Да и сам ирландский народ вовсе не был так единодушен, как расписывал Маккракен. Ядро восстания составляли дворяне и горожане, а низовые крестьяне участвовали в нём довольно вяло.
Маккракен, однако, и теперь ещё не утратил уверенности и, поклонившись, сказал:
— Трудности, о которых вы изволили сказать, и впрямь существуют, и оттого мы смиренно просим вас уделить нам хоть какую-то помощь. Англия — наш общий враг. И, если Ирландия добьётся независимости, она, без сомнения, станет вернейшим союзником Франции и будет грозить Англии с самого близкого расстояния!
Жозеф, однако, с усмешкой покачал головой.
Слишком свежа была память о том, как его отец, разорив казну, пособлял независимости американцев. Тогда американцы точно так же клялись, что вступят с Францией в союз и станут вместе бороться против Англии.
Ну и чем кончилось? Ради торговых выгод американцы без конца заигрывали с британцами, а при случае ещё и подставляли Францию.
Ирландия же зависела от британской торговли ещё много сильнее, и надеяться, что она и впрямь станет вечным врагом Англии, было бы попросту глупо.
Маккракен вскипел и, выступив на шаг, воскликнул:
— Ваше высочество, вам довольно будет лишь послать армию высадиться в Ирландии, когда у нас начнётся революция! Тамошние контрабандисты отлично знают, как уходить от британских эскадр. Могучие французские войска вместе с нами без труда сокрушат британцев!
Жозеф снова покачал головой.
В истории Наполеон и впрямь послал тайный десант в Ирландию, но британский флот очень скоро перерезал все пути подвоза. Сами же ирландцы оказались не в силах дать французам потребное для войны снабжение. Кончилось тем, что французы сдались даже скорее, нежели сами ирландские повстанцы.
Обладай французский флот мощью, чтобы пробиться сквозь британские эскадры и доставлять в Ирландию припасы, — тогда и незачем было бы хлопотать об ирландском восстании: проще было бы прямым ходом двинуть сухопутную армию на Лондон.
Маккракен помолчал и с горькой усмешкой бросил:
— Что ж, видно, мне не следовало и приходить сюда. Вы попросту не отваживаетесь…
Жозеф оборвал его неуклюжую попытку задеть за живое:
— Говоря откровенно, вы сами не знаете, как надобно бороться с британцами.
— Что вы имеете в виду?
— Знаете ли вы, в чём состоит ваше величайшее преимущество?
— В мужестве, в единении и в жажде свободы!
Жозеф покачал головой:
— Нет. Ваше величайшее преимущество в том, что вы обладаете британским подданством.
— А?!
— Вы можете беспрепятственно входить в британские города, вкладывать там деньги, возвышать там голос, — и это не вызовет ни малейшего подозрения.
— Ха! Да какое же это преимущество?
— Иначе говоря, вы способны подрывать британские финансы, разрушать британское производство, мутить британское общественное мнение. — Жозеф принялся терпеливо наставлять его. — В «Обществе объединённых ирландцев» — тысячи людей. Если хотя бы половину из них разослать по разным концам Англии, ущерб для Британии выйдет куда сокрушительнее, нежели от одной или двух вооружённых вспышек. Ах, прошу прощения — революционных вспышек.
Маккракен нахмурился:
— Но какой в этом прок? Нам нужна независимость Ирландии.
— Поверьте мне: лишь когда Британия дойдёт до известной степени слабости, у вас и явится надежда победить её. — Жозеф продолжал: — Разумеется, вам одновременно надобно усиливать и собственную повстанческую армию.
— Вы хотите сказать — дать нам кое-какое оружие?
Жозеф перевёл дух:
— Оружие вам дать можно, но не в нём суть.
— Вам надобно поднять больше ирландцев, втянуть их в борьбу против Британии.
— Да вся Ирландия подымется!
— Нет. В Ирландии почти четыре миллиона душ, а вы пока не способны взволновать и сотой их части.
Ирландец побагровел:
— Вс… всегда найдутся трусливые и неразумные…
Жозеф без церемоний отрезал:
— Дело в вашей неверной тактике. Чем вы сейчас призываете народ?
— Свободой, равенством, правами, ненавистью…
Жозеф усмехнулся:
— И это вы говорите крестьянам? Им важно одно: сыты ли они будут и доживут ли их дети до взрослых лет.
Маккракен заморгал, явно не постигая услышанного.
Жозеф продолжал:
— Прошу вас, передайте господину Тону: пусть ваши люди идут в каждую деревню, в каждый городок и говорят людям, что, прогоните британцев — и больше не придётся платить всю эту проклятую прорву налогов, а на эти деньги можно будет покупать хлеб и масло.
— Как только Ирландия обретёт независимость, вы сможете обложить британские товары пошлинами. И тогда ваши собственные промыслы начнут быстро расти, не зная чужеземного гнёта, и ещё вы станете сбывать свои изделия в Британию ради прибыли.
— Без британских законных ограничений вашу пшеницу и лён, что идут в Лондон, не придётся продавать по указной цене, и вы станете выручать на треть больше, чем сейчас.
— Если всё будет устроено как следует, через несколько лет число ваших сторонников может перевалить за миллион.
(Конец главы)