Сегодня был первый день работы зоопарка, и одновременно — выходной «футбольный день», а потому перед воротами собралось никак не меньше десяти тысяч парижан.
Однако количество билетов было ограничено, и треть пришедших осталась ни с чем. Незадачливые горожане в страшном нетерпении толпились снаружи — благо управляющий зоопарком только что объявил, что к четырём часам пополудни, возможно, пустят в продажу дополнительную партию.
Одетые в партикулярное платье Жозеф и Александра с немалым трудом протиснулись к воротам. Кесоде сунул контролёру целую пачку билетов, и вся компания под жадными, завистливыми взорами тысяч безбилетных горожан вошла внутрь.
Воспитанная в строжайших правилах русская княжна, которую Жозеф увлекал за руку сквозь шумную, пёструю толпу, всем существом ощущала небывалое доселе чувство полной, безграничной свободы.
Именно ради этого Жозеф и не явился сюда в качестве наследного принца. Иначе чем бы это отличалось от разглядывания зверей в версальских садах? Да и лейб-гвардия непременно вызвала бы переполох среди посетителей.
Пройдя немного вперёд, Жозеф купил с уличного лотка две картофельные спирали — самого большого размера, — и одну из них протянул Александре.
Юная княжна опасливо огляделась по сторонам и с сомнением произнесла:
— Вы хотите сказать — есть прямо здесь? Это, кажется, против всех приличий...
Жозеф подул на только что обжаренную спираль и с хрустом откусил здоровенный кусок, подавая ей пример.
Наследная принцесса, не удержавшись, расплылась в улыбке, последовала его примеру и, кивая, издала одобрительное мычание:
— М-м-м, до чего же вкусно!
Они миновали клетку с пронзительно галдящими мартышками. Александра оглянулась через плечо и с недоумением спросила:
— Ваше Высочество, отчего здесь всё больше мелкая живность? Я хочу спросить: а где же клетки со львами и леопардами?
Жозеф указал на холмы впереди:
— Они там. Но только они вовсе не в клетках.
— А?! — юная княжна испугалась. — Неужто укротители держат их прямо у дороги?
Жозеф с загадочным видом покачал головой:
— И укротителей там тоже нет.
Глаза Александры вдруг зажглись:
— Чудесно! Как это щекочет кровь... Кхм, может, мне стоит взять пистолет?
.....
Перед воротами зоопарка «Саша».
Населли, подхватив на руки заходящегося в рёве младшего сына, обернулся к жене и проворчал:
— Сегодня и впрямь лучше было пойти на футбол. Даром что в матче «Версальской шпаги» против «Сент-Антуанского полка» нет никакой интриги.
Мадам Населли, держа за руку дочь, глядела на бесконечную, насколько хватал глаз, очередь к окошку кассы и со вздохом ответила:
— Похоже, и на дополнительную продажу билетов рассчитывать нечего...
Мальчуган на руках отца при этих словах зарыдал ещё отчаяннее.
Какой-то паренёк лет четырнадцати-пятнадцати протиснулся поближе и, подмигнув Населли, вполголоса спросил:
— Господин, не нужны ли билеты?
Будь здесь Жозеф, лицо этого юнца непременно показалось бы ему знакомым — это был тот самый мальчишка, что когда-то просил подаяние в переулке за спиной фирменной лавки «Парижский ангел».
Населли просиял:
— Разумеется! Мне два взрослых и два детских.
Подросток извлёк из кармана четыре билета и протянул ему:
— Всего пять франков два су, господин.
— Так дорого! — ахнула мадам Населли. — Я справлялась: взрослый — шесть су, детский — всего два...
— Мадам, видите ли, я с двух часов ночи стоял в очереди и с превеликим трудом раздобыл несколько билетов, — юнец состроил самую жалобную мину. — Всю ночь глаз не сомкнул только ради того, чтобы купить сестрёнке хоть немного хлеба. Смилуйтесь, госпожа.
Мадам Населли покачала головой, но её муж, пощупав в кармане ассигнации, стиснул зубы:
— Четыре франка, и я беру.
— Четыре франка пять су, это самая последняя цена.
— Ладно, — Населли, скрепя сердце, отсчитал деньги.
Он был человеком отнюдь не состоятельным, всего лишь простым грузчиком на медных заводах Антуана. Ещё два года назад он нипочём не потратил бы такую прорву денег только ради одного дня семейных развлечений.
Однако за последние годы дела на фабрике шли в гору, жалованье рабочим поднимали уже дважды, и теперь он получал тридцать два франка в месяц.
А с тех пор как жена время от времени стала брать на дом стирку, общий месячный доход семьи превысил сорок пять франков.
С конца же прошлого года в парижских кварталах появились младшие лекари, что принимали больных бесплатно. Благодаря этому семейные расходы сократились ещё на заметную статью.
За несколько лет супруги не только полностью разделались с прежними долгами, но и сумели скопить более пятидесяти франков.
А дети ещё полмесяца назад только и бредили, что походом в зоопарк, и ему не хотелось их огорчать.
Четыре франка пять су он ещё мог себе позволить.
Мадам Населли хотела было воспротивиться, но юркий торговец уже упрятал ассигнации в карман, развернулся и исчез в толпе.
Зато двое детей принялись радостно хлопать в ладоши.
— Пойдём уж, раз выпал случай повеселиться, — обратился к жене Населли. — В конце концов, просто отложим покупку того шкафа ещё на несколько месяцев.
Мадам Населли давно приглядела в мебельной лавке «Уют» небольшой шкафчик из прессованных плит — изящного фасона, красивой отделки, и стоило это чудо всего-то шестьдесят пять франков.
Для сравнения: ещё в прошлом году за такую же вещь просили больше ста франков.
Мадам Населли скривила губки:
— Ну хорошо, будь по-твоему.
Всё семейство, протолкавшись к воротам, предъявило билеты и наконец вступило в пределы диковинного зверинца.
Дети тотчас же прилипли к ограде вольера с кваггами и, вылупив глаза, закричали:
— Мама, а это что за зверь?!
— Это что же, лошадка в модном платье?!
Не успела мадам Населли ответить, как мальчуган получил от ослицы в лицо добрую порцию слюны и с визгом кинулся к ней в объятия.
Пройдя чуть дальше, Населли услышал восторженный крик дочери:
— Какие славные маленькие лошадки!.. Нет, наверное, овечки. Боже мой, их можно кормить!
Населли подошёл и вгляделся в табличку на вольере:
— Анна, это зверь называется «лама». А насчёт кормления...
Он покосился на служителя зоопарка, который стоял тут же, держа в руках пучки зелени и широко улыбаясь, и проворчал:
— Три су! Чёрт побери! Я должен ещё и платить за то, что буду кормить их скотину?!
Но в тот же миг он наткнулся на умоляющий взгляд дочери и в бессилии покачал головой:
— О господи, ты умеешь швыряться деньгами.
Обменяв три бумажки на пучок травы, он вручил его Анне.
Девчушка тотчас расцвела, повернулась к ламе и, зазывно приговаривая «ме-е-е», поднесла ей угощение, с наслаждением поглаживая зверя по мягкой шерсти.
Полчаса спустя оба отпрыска Населли, сжимая в руках по стакану содовой воды, с весёлым смехом неслись к вольеру с кенгуру.
Но вскоре мадам Населли строго поджала губы и решительно объявила обоим:
— Нет! И не просите!
— Я справилась: так называемое «шефство» вовсе не означает, что мы сможем забрать зверя домой. Нам всего лишь позволят дать ему имя и войти в вольер, чтобы погладить. Это решительно не стоит пяти франков!
Под натиском материнской твёрдости детям оставалось лишь с чёрной завистью наблюдать, как какой-то юный аристократ берёт шефство над кенгуру и нарёк его «Гусаром».
Впрочем, когда юный дворянчик полез его гладить, зверь отвесил ему такого пинка, что Анна с братцем втайне порадовались, что не взяли на поруки столь неотёсанное создание.
(Конец главы)