Немудрено, что у Наполеона вырвался такой вздох. Прежде самым боеспособным соединением в его руках был Лионский корпус, но даже он среди старой армии не считался перворазрядным.
Да ещё несколько тысяч новобранцев, обучавшихся меньше полугода.
И даже с такими силами он смёл добрую половину Северной Италии.
Теперь же, ведя в бой Королевский Третий пехотный полк, он и вовсе чувствовал себя тигром, ворвавшимся в овечье стадо: как ни ударь — всё победа.
Когда он допил свой кофе, вдали уже рухнуло командирское знамя Косдановича.
На правом фланге австрийцев, куда пришёлся первый удар, целые толпы солдат начали опускаться на колени, моля о пощаде.
Наполеон глянул на часы и обратился к штабному офицеру:
— Видите, я ведь говорил господину Ожеро: довольно будет полдня. На деле же мы управились всего за пять с небольшим часов.
— Кстати, от Виктора ещё нет новых донесений?
— Пока нет, господин генерал. Но по расчёту времени подполковник Виктор сейчас уже должен был отойти к Идро.
Наполеон кивнул:
— Приказываю солдатам отдыхать в Лимоне полдня. Завтра утром пойдём проучить Вурмзера. Ах да, свяжитесь с корпусом Мармона, выясните, где они сейчас.
— И пусть кавалерия наглухо перекроет дороги на юг.
— Слушаюсь, господин генерал.
В Викторе Наполеон был вполне уверен. Тот вёл Корсиканский корпус и Лионский корпус; за эти полгода боёв в Италии войска приобрели немалый боевой опыт и без труда могли бы сдерживать австрийцев день-другой.
К тому же Наполеон заранее велел подготовить оборонительный рубеж у Идро.
Да и корпусу Мармона требовалось время, чтобы подойти с юга, от Кремоны.
Да, с того самого мига, как он снял осаду Мантуанской крепости и двинулся на перехват Косдановича, Наполеон уже рассчитал, что австрийцы пошлют за ним в погоню крупные силы.
И заранее подготовил соответствующие контрмеры.
В то же самое время корпус Дезе, всё это время остававшийся в Вероне, также начал движение на юг.
Согласно первоначальному плану, он должен был обогнуть реку По и вновь взять в кольцо Мантуанскую твердыню.
.....
На другой день к полудню.
Вурмзер вновь получил донесение, что французы у Идро продолжают упорно сопротивляться, и в ярости разразился грязной бранью.
Если так будет тянуться и дальше, главные силы Наполеона, чего доброго, почуют неладное и ускользнут обратно к Милану!
Поразмыслив, он отрядил ещё три тысячи солдат к Идро и велел ординарцу передать Бонаротти: если тот до темноты не уничтожит части Виктора, пусть пеняет на себя — будет отстранён от командования.
Не прошло и получаса после этого приказа, как с востока вдруг донёсся пушечный гул.
Да не одна-две пушки, а плотный, частый грохот многих орудий.
Вурмзер на мгновение опешил.
Вчера во второй половине дня кавалерия разведала северное направление и не обнаружила врага по меньшей мере на две мили окрест. Кто же тогда палит из пушек?
Вскоре кавалерист от командира правофлангового корпуса примчался и разрешил его недоумение.
Подскакав к Вурмзеру с перекошенным от страха лицом, он выпалил:
— Господин генерал! Несколько тысяч французов внезапно атаковали нас…
У Вурмзера ёкнуло сердце: откуда взялись эти французы?!
Север он и впрямь прочесал самым тщательным образом, потому что именно там, как он полагал, находились главные силы Наполеона. Но ему и в голову не пришло, что Наполеон ещё неделю назад оставил Мармона близ Кремоны, к югу от Гардского озера.
И сейчас к месту боя подходили именно пять с лишним тысяч из корпуса Мармона. Когда австрийские кавалеристы наконец заметили их, до правого фланга австрийцев оставалось меньше трёх километров.
А Вурмзер к этому времени почти все силы сосредоточил на левом крыле, штурмуя Виктора. И едва Мармон обрушился на правый фланг, как тот сразу же попал в тяжелейшее положение.
Вурмзер перед этим пустил в ход уже и резерв, так что теперь у него не было ни единого солдата, чтобы перебросить на правый фланг. В спешке он приказал вернуть три тысячи, только что посланные к Идро, а поразмыслив и опасаясь, что этого недостаточно, велел и корпусу Раньери возвращаться для прикрытия.
Однако посланный к Идро ординарец ещё не успел добраться до Раньери, как с правого фланга вновь пришла страшная весть.
На сей раз примчался кавалерист, с головы до ног залитый кровью. Едва не валясь с ног от изнеможения, он передал Вурмзеру письмо от командующего Альвиса:
— Господин генерал! Французы ударили нам в спину, их не меньше десяти тысяч! Генерал Альвис говорит, что больше не в силах держаться.
Это подошли с севера, от Лимоне, главные силы Наполеона.
Вурмзер больше не смел колебаться и немедля приказал центральной колонне сдвигаться на восток, чтобы принять на себя остатки корпуса Альвиса.
А там уж — разорвётся ли его армия от этого на две половины, сейчас было не до того.
Когда он с пятнадцатью с лишним тысячами центра прошёл на восток меньше четырёх километров, ему уже встретились бегущие солдаты Альвиса.
Вурмзер велел остановить нескольких удиравших офицеров и из расспросов узнал, что его правый фланг разбит наголову.
Да и как иначе: у Альвиса было всего шесть с лишним тысяч, и против почти тройного перевеса, да ещё с двух сторон, устоять не мог никто.
Вурмзер в ужасе приказал немедля поворачивать на Идро, чтобы там соединиться с левым флангом и попытаться нанести ответный удар.
Но Наполеон не дал ему такой возможности.
Оставив Жюно с двумя тысячами солдат добивать остатки Альвиса, он сам ринулся прямиком на центральную колонну Вурмзера.
В то же время у Идро французский корпус Виктора, заметив, что враг начал отходить, понял: генерал Наполеон, согласно плану, перешёл в наступление. Виктор немедля приказал нанести ответный удар по стоявшим перед ним австрийцам.
Те, кто только что осаждал его, теперь не знали — уходить или драться, и в этой нерешительности были отброшены всё дальше.
Главные силы Наполеона настигли Вурмзера около четырёх часов пополудни.
Французские солдаты, проведя в боях почти целый день, не выказывали ни тени усталости. Впереди шла конная артиллерия, и с севера и юга французы развернули боевые порядки и обрушились на австрийцев.
Эти солдаты гвардейских корпусов годами тренировались в пятикилометровых марш-бросках с полной выкладкой. В выносливости ни одна армия Европы не годилась им и в подмётки.
Вурмзер, впрочем, сохранил хладнокровие: с чрезвычайной быстротой он возвёл оборонительный рубеж и сам с гвардией выехал на передовую, поднимая дух солдат. Лишь так удалось кое-как дотянуть до темноты.
При свете луны Вурмзер сперва обошёл раненых и, удостоверившись, что в его распоряжении ещё осталось девятнадцать с лишним тысяч способных к бою солдат, чуть облегчённо перевёл дух.
Французов вокруг было около двадцати тысяч. Если осторожно, шаг за шагом отходить, у него ещё оставался шанс уйти в Мантуанскую крепость.
Он вошёл в палатку и уже приготовился обсуждать с офицерами план завтрашних действий, как несколько гвардейцев ввели к нему человека в крестьянском платье.
Вурмзер взглянул на его документы и немедленно спросил:
— Что-то случилось у фельдмаршала Больё?
Да, это был посыльный из Мантуанской твердыни.
«Крестьянин» прохрипел сорванным голосом:
— Господин генерал, корпус Ульмера вчера во второй половине дня был перехвачен врагом и до сих пор задержан на восточном берегу реки Адидже.
— Кроме того, свыше десяти тысяч французов вновь обложили Мантую…
*****
Благодарность: глубокая признательность господам «Нин Сяньшэн_Da», «Пристальный Взгляд в Пустоту», «Да Здравствует Великая, Славная и Человечная Цивилизация», «Молчаливое Ожидание» и «Книголюб 2-221229231123262» за щедрые подношения этой книге! Смиренный сочинитель преисполнен безмерной благодарности, люблю вас всех, чмок-чмок!
(Конец главы)