Жозеф кивнул и, сжав тонкие пальцы девушки, ещё раз попрощался, после чего повернулся и забрался в карету.
Эман подал знак эскорту трогаться, и Камелия вместе с несколькими горничными, подхватившими дорожные сундуки дофина и кухонную утварь, рысцой припустила издалека — всё это она прежде привезла из Парижа.
Жозеф глядел, как девушка-камеристка укладывает вещи в следовавший позади экипаж, и на мгновение заколебался; но тут девушка-доктор лёгкой походкой приблизилась к карете и, задорно подмигнув ей, сказала:
— На это время препоручаю Его Высочество вам.
— Будьте покойны, — серьёзно кивнула камеристка и обняла Перну. — Я устрою жизнь Его Высочества не хуже, чем в самом Версале. Будем молиться, чтобы война поскорее завершилась и все мы могли возвратиться обратно в Версаль.
Едва экипаж тронулся, как по северной дороге донеслась частая дробь копыт; ещё одна карета быстро подкатила и была тотчас же остановлена цепью гвардейцев дофина.
Первым вышел Фуше, за ним — заметно взволнованный Сандер.
Оба приблизились к Жозефу. Глава Бюро разведки поклонился первым:
— Ваше Высочество, я доставил господина Сандера. Мы прибыли в Брюссель ещё в полдень, но узнали, что вы уже отбыли.
Сандер тоже поспешно склонился:
— Ваше Высочество…
Жозеф кинул взгляд на ушедшие далеко вперёд походные колонны и кивнул обоим:
— Садитесь ко мне, поговорим на ходу.
Гвардейцы вновь вздымали трепетавшее под ветром знамя дофина; эскорт, охраняя обоз, снова пришёл в движение.
В карете Жозефа Сандер, прижав ладони к груди, заговорил с жаром и искренней тревогой:
— Ваше Высочество, прошу вас, верьте мне. Я не взял у этого Болтона ни су, ни тем более не выдал ему никаких секретов, клянусь вам!
— Я, правда, не донёс об этом в Бюро разведки — в том моя вина.
— Но вы же знаете, я родом из Бирмингема; Бюро разведки, едва узнав, что я встречался с земляком, замыслившим недоброе, почти наверняка начало бы против меня дознание, а это жестоко помешало бы моей исследовательской работе…
Жозеф с улыбкой указал на угощение, стоявшее на откидном столике:
— Не волнуйтесь так. Попробуйте-ка лучше эти кленовые яблочные пироги. Их пёк личный кондитер Её Величества королевы; думаю, вам понравится.
— Я всегда вам доверял — так же безоглядно, как моряк доверяет своему компасу. И позвал я вас сюда вовсе не для того, чтобы учинять допрос…
Сандер тотчас облегчённо перевёл дух и торопливо заговорил:
— Ваше доверие для меня дороже воздуха! А этот проклятый делец — если он ещё раз ко мне сунется, я свяжу его и доставлю в Бюро разведки!
Жозеф с улыбкой покачал рукою:
— Нет-нет. На деле мне как раз нужно, чтобы вы при первой возможности вошли в соприкосновение с господином Болтоном.
— В соприкосновение?! — опешил Сандер.
— Именно. Вы должны втереться к нему в доверие. — Жозеф снова кивнул на угощение. — Вы в самом деле не отведаете? Окажите мне услугу: Её Величество королева прислала чересчур много.
— Если потребуется, вы можете даже выдать Болтону кое-какие маловажные технические сведения. А затем вам надобно будет съездить в Англию. Господин Фуше приставит к вам людей. Действовать будем следующим образом…
Пока Жозеф говорил, Сандер, кусавший яблочный пирог, изумлённо распахнул глаза:
— Ваше Высочество, но сработает ли это?
— Непременно сработает. — Жозеф наклонился вперёд. — А когда вы возвратитесь, я самолично похлопочу за вас перед графом Ксавье, чтобы вам отдали руку его дочери.
Час спустя Сандер и Фуше вышли на полпути и прямиком возвратились во Францию.
.....
Из-за того что в корпусе оставалось немало солдат прежней закалки, маршевая скорость Лефевра была не слишком высока.
Кортеж Жозефа, обогнав замыкающие части и кавалерийский авангард, прибыл к Арденнскому нагорью на целые сутки раньше главных сил.
Едва миновали городок Бастонь, как с востока уже стал доноситься глухой, то и дело повторявшийся гул канонады.
А вскоре кортеж наткнулся на дозорную кавалерию из корпуса Массены.
.....
Арденнское нагорье.
Во французском штабе в Вильце Массена, выслушав доклад конного разведчика, невольно вскричал:
— Его Высочество дофин изволит пожаловать прямо на передовую?!
— Боже! Как же так можно? Это смертельно опасно, со всех сторон нас обложило почти сто тысяч вражеских солдат!
Но когда конный разведчик прибавил, что дофин уже подъезжает к Винселеру, Массена резко развернулся и склонился над картою, вглядываясь в неё.
Немного погодя он отдал распоряжение Сент-Илеру:
— Вы лично возглавьте кавалерийский эскадрон и, не считаясь с потерями, отожмите врага у Гросби на километр к югу. Их пушки могут накрыть позиции у Эшдорфа.
— Слушаюсь, господин командующий.
— Погодите. К Вильшайду тоже подбросьте подкреплений. Смотрите, как бы Фердинанд внезапно не ударил оттуда…
Сделав ещё несколько распоряжений по оборонительной линии, Массена и сам поспешил в Эшдорф. Этот пункт был сердцевиной обороны южного участка Арденнского нагорья и как раз тем рубежом, куда направлялся дофин с инспекцией.
.....
В трёх километрах к юго-востоку от Эшдорфа, за бруствером, пехотинец Орор, опершись на капсюльное ружьё, высунул голову и метнул взгляд в сторону прусских позиций.
Тихо. Но расслабляться нельзя: в последние дни промежутки между вражескими атаками неуклонно сокращаются.
Он поддёрнул воротник, заслоняясь от промозглого ледяного ветра.
Хотя наступило лишь начало зимы, Европа ещё не оправилась от лютого похолодания, и в Люксембурге температура уже опускалась ниже нуля.
— И долго ещё нам торчать в этой гиблой дыре? — Орор, дыша на закоченевшие пальцы, пожаловался нескольким солдатам подле. — А ведь ротный командир нам твердил, что мы идём бить прусско-австрийские орды и добывать славу…
Его земляк Андре, сплюнув травинку, поддакнул:
— А вышло, что нас самих бьют и обложили уже вторую неделю!
— Сестрёнка моя намедни в письме ещё спрашивала, скольких я уложил германцев…
— Эх, быть бы нам во Втором пехотном полку. Я слыхал, они под Нойербургом одержали победу, истребили не меньше трёх тюрингских полков.
— Говорили, целых пять…
— А-а, мочи нет! Ни минуты больше не желаю тут сидеть!
— И я тоже…
— О чём разгалделись? — подошёл сержант и сверкнул на них глазами. — Ружья и боеприпасы проверены?
Солдаты вытянулись:
— Так точно, господин сержант! Уж по нескольку раз всё проверили!
— Мы просто… хотим наступать на врага.
— Верно, тогда и славы добудем побольше…
— Потерпите, скоро уже пойдём в контрнаступление. — Хоть сержант и говорил так, в душе у него самого уверенности было мало.
Вдруг он кое-что припомнил и улыбнулся:
— Да, кстати. Сегодня «пир госпожи Дельво» пожалует в наш батальон. Вчера в седьмом батальоне рассказывали: подавали тушёную говядину с картофельным пюре.
Солдаты, услышав это, радостно загомонили.
Единственной отрадой на этом хмуром, промозглом нагорье было то, что раз в пять дней им перепадала горячая, сытная еда.
Так называемый «пир госпожи Дельво» и был той самой «Несущейся кухней», изобретённой Камелией, но солдаты дали ей более ласковое и задушевное прозвище.
Поскольку походных кухонь не хватало, каждый батальон дожидался своей очереди пять дней.
Но даже такой частоты хватало, чтобы разом всколыхнуть упавший от промозглой погоды и вражеской осады дух и возвратить его на прежнюю высоту.
Прим. автора: глава, которая должна была выйти нынче утром, добралась до вас только сейчас. Автор приносит глубочайшие извинения.
На самом деле ещё в одиннадцать часов глава была закончена, но я остался недоволен написанным, всё стёр и принялся писать заново, а потом, совершенно непонятно отчего, намертво застрял… Затык вышел жестокий. Халтурить же не хотелось, и вот дотянул до сих пор.
Но пусть и с опозданием, а глава всё же здесь. Вечером будет ещё.
(Конец главы)