— Слушаюсь, ваше высочество.
Талейран сперва с поклоном принял повеление, но тут же с некоторым колебанием прибавил:
— Ваше высочество, но если британцы допустят оплошность и русские войска и впрямь вступят в Хайберский проход…
В его опасениях не было ничего странного.
По стратегии, только что очерченной наследным принцем, Франция должна была всемерно поддерживать русскую экспансию на Ближний Восток.
В настоящее время Афганистан, где после смерти шаха Тимура так и не был внятно назначен наследник, погряз в междоусобной войне двадцати с лишним его сыновей, и государственная мощь его была до крайности подорвана.
России стоило лишь овладеть землями к востоку от Каспийского моря и добить Персию, как она без малейшего труда могла занять Афганистан и тем самым выйти к Хайберскому проходу.
А Хайберский проход был единственным сухопутным путём из Среднего Востока на полуостров Индостан.
При боевых качествах индийских княжеств остановить лавину русской армии они были решительно не в силах.
Получи Россия богатые южноазиатские колонии, она в самый короткий срок превратилась бы в чудовищного исполина и ввергла бы в сотрясение весь Европейский континент.
Жозеф усмехнулся и покачал головой:
— Можете не тревожиться: русским ни за что не удержать Афганистан.
Талейран понял слова наследного принца так, что, если Британия не сумеет остановить русских в Афганистане, тогда в ближневосточные дела вмешается сама Франция.
Посему он более не проронил ни слова, откланялся и вышел.
Жозеф, глядя ему вслед, пробормотал про себя:
— Не зря же его прозвали «кладбищем империй».
Неверное имя ещё может пристать по ошибке, но неверного прозвища не бывает. Афганистан прозван «кладбищем империй» оттого, что раз за разом оправдывал это имя самыми вескими боевыми свидетельствами.
Не говоря уж о нынешней царской России, — даже в двадцатом веке могучая красная империя в зените своей силы, запрудив афганские дикие горы и долы несметными Т-72 и вертолётами Ми-24, в конце концов убралась восвояси с позором.
Британия, разгромив Наполеона, тоже преисполнилась самонадеянности и вознамерилась прибрать к рукам Афганистан — это «средоточие Евразийского континента». В ту пору Афганистан также раздирала жестокая междоусобная война, но и тогда британский экспедиционный корпус оставил там свыше двадцати тысяч трупов и бесславно отступил.
Афганистан — страна повсюду гористая и до крайности нищая, добывать припасы на месте почти немыслимо, так что всякий, кто туда сунется, почти неминуемо гибнет. Жозеф не питал на сей счёт ни малейшего беспокойства.
.....
На придворном банкете Безбородко, с искусной дипломатической обходительностью поддерживая беседу с королевой Марией и дворянами, вдруг, словно невзначай, склонил голову к сидевшему рядом Талейрану:
— Господин архиепископ, Его Высочество наследный принц, кажется, питает живой интерес к ближневосточным делам.
Талейран отложил нож и вилку, промокнул салфеткой уголки губ и негромко ответил:
— По правде говоря, Его Высочество чрезвычайно заинтересован стратегией Её Императорского Величества касательно «восточного берега Каспия».
Под «восточным берегом Каспия» разумелись земли, где в позднейшие времена раскинутся Туркменистан, Таджикистан и Узбекистан.
Нынче здесь ещё лежали два султаната — Хива и Бухара. Россия, после долгого просачивания, уже возвела в этих краях небольшие крепостные опорные пункты.
Безбородко улыбнулся:
— Его Высочество наследный принц, кажется, ни словом не упомянул об этом.
— Оттого, что пока ваша держава ещё не достигла условий для расширения в ту сторону.
— Что вы имеете в виду?
— Захват Хивы неминуемо поставил бы под угрозу прикаспийскую равнину Персии, — пояснил Талейран. — А там выращивается почти половина всего персидского хлеба.
— Посему Его Высочество только и ждёт, когда вы окончательно сокрушите Персию.
Безбородко на мгновение задумался и с недоумением спросил:
— А чем же Хива так привлекает Его Высочество?
— Разумеется, хлопком…
Талейран выпалил заготовленный Жозефом предлог и тут же изобразил на лице глубокую досаду:
— Ах, не следовало мне говорить вам этого. По замыслу, об этом надлежало повести речь лишь после того, как Персия станет вашим протекторатом.
Безбородко чуть нахмурился:
— В Хиве, правда, сеют хлопок, но тамошние урожаи, кажется, не стоят особого внимания.
Талейран придвинулся ближе и с таинственным видом прошептал:
— Ну хорошо, скажу прямо. Наши люди произвели там изыскания: имеется великое множество ещё не распаханных земель, в высшей степени пригодных для разведения хлопка.
— По суждению наших агрономов, если повсеместно насадить его, то урожаи смогут почти сравниться с американскими.
Сам он не имел ни малейшего понятия о хлопководстве в Средней Азии, но, раз Его Высочество наследный принц так изволил сказать, значит, сомнений тут быть не могло.
И сомнений и впрямь не было, ибо Жозеф отлично знал, что с середины девятнадцатого века Средняя Азия станет одним из главнейших мировых хлопковых краёв.
Здешние почвы и климат как нельзя лучше подходили для хлопчатника, и в позднейшие времена отсюда поступало семь десятых всего хлопка Советского Союза, что равнялось более чем двадцати процентам мирового сбора.
Пока же ни Хива, ни Бухара не придавали хлопку особого значения, оттого никто и не знал истинных возможностей этого края.
В истории же, едва Россия овладела Средней Азией, она немедля принудительно обратила всех тамошних крестьян к выращиванию хлопка.
К середине девятнадцатого столетия даже Британия начала с завистью поглядывать на здешние хлопковые урожаи. Тогдашнее британское вторжение в Афганистан отчасти и было вызвано желанием запустить руки в среднеазиатский хлопок.
Жозеф не сомневался, что, когда Безбородко возвратится, русские немедля пошлют людей проверить, и впрямь ли восточное побережье Каспия годится для разведения хлопка. И вывод их, разумеется, окажется утвердительным.
А при такой-то громадной выгоде Екатерина II, без всякого сомнения, устремится на юг с удвоенной силой.
Надобно ведь помнить, что ткани были в эту эпоху самым ходовым товаром в мире, и государственные финансы Соединённых Штатов едва ли не наполовину держались на вывозе хлопка.
Россия же, находясь куда ближе к Европе, имела бы намного меньшие издержки, нежели американцы, — а значит, и прибыль её была бы выше.
Это был поистине неотразимый, открытый замысел.
В сущности, сокрушив Персию окончательно, Россия получила бы ещё и многие другие блага.
Например, овладела бы портами Персидского залива и оттуда повела бы прямую торговлю с Дальним Востоком, — а это была самая прибыльная торговая артерия для любой европейской державы.
А затем — и доступ в Афганистан, и путь через Хайберский проход к обильным просторам Индостана.
Однако оба этих последствия напрямую столкнули бы Россию с Британией, оттого Жозеф намеренно обходил их молчанием, обращая всё внимание на восточный берег Каспия, который британцев почти не затрагивал.
Он полагал, что эти выгоды Екатерина II и сама сумеет сообразить.
Талейран продолжал:
— Его Высочество наследный принц желал бы получить преимущественное право закупать у вашей страны хлопок.
— Сами изволите знать, у нас с британцами по множеству производств идёт жесточайшее соперничество.
— В ткацком же деле британцы неизменно сохраняют лёгкое превосходство, и главная тому причина — они, через подкуп американских чиновников, получают почти весь североамериканский хлопок. Ну и, разумеется, индийский.
— Чтобы не дать британским мануфактурам раздавить нас, мы обязаны обрести надёжный источник хлопка.
— Покамест же всё, что мы можем придумать, — это хлопковые поля восточного берега Каспия.
Всё выходило стройно и неопровержимо. Безбородко немедля поднял бокал:
— Я в самый короткий срок доложу об этом Её Императорскому Величеству и посоветую предоставить Франции преимущественное право на закупку хлопка.
(Конец главы)