Генуэзский совет сработал с необычайной быстротой: уже к полудню следующего дня голосование завершилось, и было оглашено публичное заявление — Генуя официально отказывается от нейтрального статуса и уполномочивает дожа Абьязо просить о приёме в Иберийско-Апеннинскую организацию безопасности.
Милан двигался чуть медленнее: на четвёртый день после того, как Жозеф объявил о создании Миланского государства, миланский совет также единогласно проголосовал за вступление в организацию безопасности.
Пусть они ещё только занимались подготовительными работами по учреждению государства, это не помешало им заранее принять закон, объявлявший членство в организации безопасности одной из незыблемых основ государственной политики.
Спустя ещё три дня в Тюильри открылась учредительная конференция Иберийско-Апеннинской организации безопасности.
По сути, вся организационная структура и статьи договора были заранее подтверждены странами-участницами, и нынешнее собрание представляло собою лишь церемонию подписания документа представителями держав.
Разумеется, кое-кто из делегатов предложил и отдельные поправки.
Так, генуэзский дож высказал пожелание переименовать организацию в «Средиземноморскую организацию безопасности».
Жозеф выразил согласие, и представители держав единодушно утвердили новое наименование.
В одиннадцать часов пополуночи представители Франции, Испании, Сардинии, Милана, Пармы, Генуи, Лукки и Бадена один за другим скрепили договор своими подписями.
Средиземноморская организация безопасности была официально провозглашена.
Штаб-квартира организации размещалась в Марселе.
В её составе учреждался постоянный «Миротворческий корпус» численностью в пять тысяч человек, комплектуемый из военнослужащих, предоставляемых всеми государствами-членами. Ежегодные регулярные военные расходы в шесть миллионов франков распределялись между членами сообразно доходам их казны.
Учреждался также Разведывательный центр организации, ведавший сбором и обобщением военных сведений между странами-участницами.
Прославленный французский полководец маркиз Лафайет был избран первым начальником Генерального штаба организации сроком на пять лет.
Что же касается того, каким образом в организацию затесался Баден, это германское княжество, — тут надобно признать, что великий герцог Карл-Фридрих обладал на редкость тонким политическим чутьём.
Едва до него долетели вести о Иберийско-Апеннинском саммите, он немедля осознал, что перед ним открывается редчайшая возможность, и отослал наследного принца Луи-Вида в Париж, не считаясь ни с днём, ни с ночью, так что тот всё же успел урвать для Бадена место среди основателей организации.
В самый день основания организации, во второй половине дня, Королевский арсенал получил оружейные заказы на общую сумму свыше пяти миллионов франков.
За исключением нищей Испании, все государства-члены заказали солидные партии французского вооружения.
Особливо Генуя и Милан постановили полностью перевооружить свои войска на французский образец и даже сменили мундиры на фасон, схожий с французским, отличаясь лишь цветом.
.....
Следующий день.
Нынче Иберийско-Апеннинский саммит взял однодневный перерыв.
Представители держав по приглашению французского дофина отправились на охоту в Королевские охотничьи угодья к западу от Версаля.
Прежде охотничьи угодья располагались к востоку от дворца, но та местность уже застроилась городскими кварталами и слилась с Парижем, потому и устроили новые — на западе.
В отличие от прежних, новые угодья три дня в неделю были открыты для всех. Всякий, кто вносил ежегодный взнос и вступал в Королевский охотничий клуб, мог охотиться здесь, так что место это уже сделалось новым поветрием парижского высшего света.
Сегодня, впрочем, охота имела статус дипломатического мероприятия, и угодья были оцеплены для посторонних.
Егеря с гончими, растянувшись на несколько километров широкой дугой, гнали оленей в сторону гостей.
Члены монарших фамилий и дипломаты, переговариваясь об охотничьих делах, в то же время словно невзначай теснились вокруг французского дофина и навостряли уши, чутко ловя каждое его слово.
И точно: французский дофин вдруг обернулся к ним и громко вопросил:
— Господа, я хотел бы знать: кому же, по-вашему, принадлежит Апеннинский полуостров?
Присутствовавшие в замешательстве переглянулись.
Десятилетний испанский наследный принц, помня наставления графа Флоридабланки, выкрикнул звонким детским голосом:
— Ваше Высочество, разумеется, вам…
Испанский первый министр побагровел и отчаянным взглядом велел ему умолкнуть.
Стоявший за спиной Жозефа Талейран немедля и громко произнёс:
— Ваше Высочество, я полагаю, что Апеннинский полуостров по праву должен принадлежать итальянским державам.
Лица представителей Сардинии, Пармы и прочих итальянских государств тотчас осветились радостью.
Жозеф кивнул и продолжал вопрошать:
— А кто же принёс Италии бедствия и горести?
На сей раз первым нашёлся сардинский наследный принц:
— Злобные, бесчестные австрийцы!
Талейран немедленно прибавил:
— И их пособники.
— Именно так! — Жозеф с видом праведного негодования взмахнул рукой. — Австрийцы безжалостно тиранили и угнетали Северную Италию более столетия.
— Вена отбирала у вас каждый золотой, захватывала ваши земли, обращала итальянцев в рабов!
Наследный принц Эммануил тотчас воскликнул:
— И великая Франция изгнала злобного захватчика!
Жозеф одобрительно улыбнулся ему, а затем вновь обвёл глазами собрание:
— Но мы ещё не до конца истребили этих демонов.
— Армия Вурмзера всё ещё засела в Мантуе и в любой миг может опять вторгнуться в Италию.
Представители итальянских держав примолкли: им почудилось, что дофин хочет потребовать от них войска для осады Мантуи, и пыл их мгновенно поугас.
Пармский принц стиснул зубы и выговорил:
— Ваше Высочество, наша держава готова послать четыре тысячи солдат в помощь под Мантую!
Генуэзский дож подхватил:
— Я предлагаю немедля созвать совет Средиземноморской организации безопасности и общими силами всех членов ударить на Мантую!
Однако Жозеф отвёл это рукой:
— Благодарю вас за добрые намерения, но Мантую вполне можно препоручить генералу Наполеону.
— Собственно, позавчерашняя боевая реляция гласит, что он уже завершил полное обложение крепости и одержал важную победу в поле.
Дож Абьязо осторожно осведомился:
— Ваше Высочество, что же вы в таком случае имеете в виду?
— Помимо Мантуи, на италийской земле осталось ещё немало австрийских прихвостней, которых не смели! — звучно произнёс Жозеф. — И вот это уже надлежит исполнить подлинным хозяевам Италии — то есть вам, господа!
Представители держав снова обменялись недоумёнными взглядами.
Абьязо пришлось опять спросить:
— Ваше Высочество, что именно вы подразумеваете?
— Тоскану, — ответил Жозеф. — И Папскую область!
— Тоскана принадлежит дому Габсбургов и в пору австрийского вторжения в Геную и Парму деятельно снабжала их припасами. Я уверен, что, пожелай того Франц Второй, тосканская армия в любой миг выступила бы на его стороне.
— Всё это доказывает, что Тоскана уже de facto объявила войну Франции, Генуе и Парме.
— Что же до Папской области, то она ради политических выгод, получаемых от Вены, попрала святые заветы Господа и оказала поддержку преступной австрийской войне, именуя захватчиков «Щитом Господним» и побуждая австрийцев вливаться в ряды душителей Италии.
— За несколько столетий Папская область отторгла у итальянских государств обширные земли, и вот ныне она вновь стакнулась с австрийцами, чтобы терзать нас!
— У меня есть все основания полагать, что нынешний Святой престол утратил благочестие и ослеплён алчностью и похотью. Мы должны — отмстить!
(Конец главы)