— Гм? — герцог Брауншвейгский рассеянно покосился на штабного офицера. — Продолжайте.
Шарнхорст поспешно заговорил:
— Господин фельдмаршал, в последние дни мы отнюдь не усиливали натиск, а французы вдруг обратились в бегство. Я опасаюсь, не ловушка ли это…
Герцог Брауншвейгский холодно фыркнул:
— Вы излишне осторожны. На поле брани обороняющаяся сторона, после того как её потери достигают известного предела, сплошь и рядом внезапно рушится.
С этими словами он простёр руку над простиравшейся вдали бескрайней равниной:
— Здесь даже блохе негде укрыться, какие ещё каверзы могут устроить французы?
Шарнхорст стоял на своём:
— Быть может, нам следовало бы замедлить темп наступления и усилить прикрытие флангов…
Герцог Брауншвейгский бесцеремонно оборвал его:
— Мой вам совет: вам надобно побольше храбрости.
Штабной офицер не отставал, идя следом:
— Господин фельдмаршал, по крайней мере увеличьте частоту и глубину разведки…
— Хм-м, делайте как знаете.
Шарнхорст проводил взглядом спину старого фельдмаршала, вздохнул и отправился попытаться убедить других высших офицеров.
Надобно признать, прозорливость этого человека, которому в будущем предстояло собственноручно возглавить прусскую военную реформу, была поразительно остра, и он подсказал единственное, что могло ещё спасти союзников.
.....
К западу от Будшайда.
Временной французский командный пункт.
Массена, нахмурившись, обратился к штабному офицеру:
— Вы хотите сказать, что натиск врага начал ослабевать?
— Так точно, господин командующий, — тот глядел на боевое донесение. — И правое крыло врага стягивает свои порядки, словно готовится отразить наше контрнаступление.
Сент-Илер прибавил:
— И не только это: сегодня в полдень прусские гусары объехали с разведкой даже восточную сторону Вильца.
Массена произнёс:
— Неужто Фердинанд разгадал наш замысел?
Сент-Илер в раздумье покачал головой:
— Думаю, враг всего лишь опасается попасть в засаду.
Лицо Массены помрачнело:
— Но тогда наступательный темп врага замедлится, и мы, весьма вероятно, не сможем завлечь их на достаточно дальнее расстояние…
Обсуждение сделалось столь оживлённым, что никто и не заметил, как они подошли к карете дофина. А явились они сюда, чтобы сопроводить Его Высочество в Вильц: находиться на передовой, где боевые порядки обоих противников переплелись, стало слишком опасно.
Жозеф краем уха уловил слова Массены о том, что «возникнут большие трудности», и спросил:
— На поле боя что-то неладно?
Массена и остальные, обернувшись и увидев дофина, поспешно склонились в поклонах.
Сент-Илер доложил о подозрительных перемещениях врага и прибавил:
— Ваше Высочество, мы должны начать контрнаступление прежде, чем корпус герцога Йоркского прорвёт наш северный заслон. Но если к тому времени главные силы врага ещё не достигнут рубежа западнее Вильца, то при нашем контрударе они смогут без труда выскользнуть из Люксембурга.
— Похоже, пруссаки весьма осмотрительны, — заметил Жозеф и тоже нахмурился. Если так пойдёт и дальше, большая победа грозила обернуться лишь скромным успехом.
Вдруг его осенило, и он с улыбкою поглядел на Массену:
— Стало быть, надобно придать герцогу Брауншвейгскому побольше прыти.
— Прыти? Что вы имеете в виду?
Жозеф указал на себя:
— Как по-вашему, если герцог Брауншвейгский узнает, что французский дофин находится здесь, в Будшайде, не сделается ли он безоглядным?
— Нет! Это чересчур опасно! — в один голос в ужасе вскричали Массена и Сент-Илер.
Жозеф небрежно отмахнулся:
— У пруссаков ещё недостанет сил причинить мне вред.
По правде, он полагался на новую французскую армию. Если Первый, Второй и Четвёртый Королевские пехотные полки да конно-артиллерийские батареи, вместе взятые, не сумеют его уберечь, тогда нечего и думать о гегемонии в Европе.
Массена с отчаянным лицом продолжал увещевать его, но увидел, что дофин уже сидит на коне и быстрой рысью уходит на юго-восток.
.....
В то же самое время герцог Брауншвейгский расспрашивал Тауэнцина и Блюхера о ходе боёв за вчерашний день. Эти двое, вняв советам Шарнхорста, в пределах своих полномочий усилили бдительность, отчего, однако, и натиск несколько ослаб.
Вдруг к ним, раскрасневшись, примчался гусарский офицер и прокричал герцогу Брауншвейгскому:
— Господин фельдмаршал! Мы на передовой видели самого французского дофина!
— Что?! — Тот резко поднялся. — Вы уверены, что это он?
— Так точно, господин фельдмаршал. Полковник Циглер и его люди знают его, они тоже видели всё собственными глазами.
Циглер и прочие были баварскими офицерами; ещё в Южных Нидерландах они как союзники участвовали вместе с Жозефом в военных советах и отлично знали его в лицо.
Блюхер в неистовом восторге воскликнул:
— Наверняка французский дофин прибыл на передовую поднимать дух солдат, чтобы укрепить оборону!
Герцог Брауншвейгский, возбуждённо размахивая тростью, велел гусарам продолжать разведку, а сам обернулся к карте и принялся громогласно отдавать распоряжения:
— Двум баварским пехотным бригадам отрезать французам путь отхода через Бавинье.
— Генерал Блюхер, вы лично возглавите фронтальное наступление! Сегодня к трём часам пополудни оборона Будшайда должна быть прорвана!
— Два полка оставить блокировать Каутенбах. Генерал Тауэнцин с правофланговым корпусом наступает прямо на Вильц.
— Австрийскому корпусу быть в резерве…
Если бы удалось захватить французского дофина в плен, союзники получили бы козырь стратегического значения и нанесли бы сокрушительный удар по боевому духу французов. Более того, французская королевская семья, спасая наследника, могла бы и вовсе запросить перемирия.
Шарнхорст стоял подле и глядел на воодушевлённого фельдмаршала; хотя он и чувствовал какую-то смутную неправильность, но в такую минуту не мог выступить вперёд и облить всех холодной водой…
Час спустя, когда приказы герцога Брауншвейгского разошлись по войскам, союзники, казалось, поднялись все разом и в исступлении ринулись на французские позиции.
.....
Два дня спустя.
Альранж, пограничный городок к западу от Люксембурга.
Отсюда до Бастони в Южных Нидерландах оставалось уже менее семи километров.
Жозеф глядел на карту, усеянную красными крестиками, и на лице его читалось едва сдерживаемое торжество.
Крестиками были помечены текущие позиции союзных корпусов: самые рьяные части находились уже в окрестностях Альранжа, а замыкающие колонны прошли западнее Вильца.
Он невольно подивился про себя собственной притягательности.
В тот день ему стоило лишь на час показаться на передовой, как союзники начали яростное наступление по всему фронту, действуя сразу на нескольких направлениях с явным намерением наглухо перекрыть ему всякий путь отхода.
Жозеф прикинул: рискни он ещё раз мелькнуть перед самым носом герцога Брауншвейгского, тот, пожалуй, и впрямь форсировал бы реку Ор и вторгся в пределы Южных Нидерландов.
Впрочем, это было понятно: в других державах члены правящих фамилий, даже если и появлялись на театре военных действий, то самое большее — младшие принцы или принцы крови; никогда ещё не случалось, чтобы сам наследник престола выходил на передовую.
Конечно, пока он заманивал врага вглубь, положение его самого не раз висело на волоске. Однажды прусские гусары очутились всего в полутора километрах от него, и лишь вовремя подоспевший Королевский гусарский эскадрон отогнал их.
Жозеф с лёгким сердцем свернул карту. Союзники забрались в такую глубину, что теперь, когда Массена нанесёт контрудар, у них не останется уже никакой возможности отступить обратно к Триру.
А между тем со времени, когда они с Массеной составили план заманивания врага, минуло всего лишь четыре дня.
Союзники почти без единой остановки гнались до самой этой черты.
(Конец главы)