Папа Пий VI сперва повёл кардиналов в краткой молитве, а затем, крепко сплетя пальцы и опустив голову, произнёс:
— То, что происходит, вам, я думаю, уже известно. Как же нам поступить?
Венецианский кардинал Гальдини немедленно вскричал в гневе:
— Сперва надобно выдать французам Муцарелли! Именно его безрассудное… о, да простит Господь мою грубость, — именно его угодничество перед Веною прогневило французов…
Сидевший рядом немолодой кардинал негромко перебил его:
— Разве вы не знаете? Падре Муцарелли ещё в прошлом месяце бежал из Рима.
Вдруг неаполитанский кардинал Эдлер, сидевший подле Пия VI, громко, нараспев заговорил словами Писания:
— «Боже! Язычники пришли в наследие Твоё…»
И тотчас вокруг разгорелись яростные споры:
— Пусть Его Святейшество призовёт крестовый поход! Верующие со всей Европы стекутся сражаться за Господа!
— Пусть Габсбурги пришлют подмогу. Курия оказала им колоссальную поддержку. Теперь их черёд отплатить.
— Архиепископ Дестро, венская армия не удержала даже Ломбардию. По мне, так надобно просить Мадрид…
— Вы в своём уме? Испания — член этой самой «Средиземноморской военной организации».
— «Средиземноморской организации безопасности», архиепископ Паццини…
— Ничья армия нам не поможет, — старый генуэзский кардинал прижал ладони книзу и повысил голос. — Теперь должно собирать мучеников и тайно умертвить того нечестивца в Версале…
— Довольно! — Пий VI поднял изборождённое морщинами лицо и, бледный, покачал головой. — Страх помутил ваш рассудок! Эти помыслы ещё кощунственнее, нежели французские штыки.
Он перевёл взгляд на архиепископа Эдлера:
— Сумеет ли папская гвардия сдержать их? Ах да, вместе с римским ополчением и таможенной стражей.
Тот в нерешительности ответил:
— Это… боюсь, будет весьма трудно, Святой Отец.
Главная боевая сила курии — Швейцарская гвардия — насчитывала лишь около четырёхсот человек; вместе с прочими стражами и полувоенными отрядами набиралось менее двух тысяч.
Пий VI обвёл глазами собрание и, видя, что никто больше не берёт слова, тяжко вздохнул:
— Архиепископ Гальдини, прошу вас немедля отправиться в Париж и от имени Святого престола вступить в переговоры с французским королём.
— Передайте ему, что всё это — деяния одного Муцарелли. Святой престол готов уступить Марке в возмещение Франции и выплатить ей…
Он на мгновение запнулся и с трудом выговорил цифру:
— …миллион дукатов золотом. Пусть как можно скорее отведут войска.
Миллион дукатов — это около девяти миллионов франков; предложение было поистине щедрым.
Кардиналы возмущённо зароптали:
— Святой Отец, как можем мы склоняться перед нечестивцами?
— Миллион дукатов — это чересчур много!
— Это лишь распалит гордыню светских государей…
В эту минуту один из старших клириков, прижимаясь к стене, вошёл в зал и, склонившись к уху архиепископа Эдлера, что-то негромко зашептал.
Тот в ужасе переменился в лице и обратился к Пию VI дрожащим голосом:
— Святой Отец, гвардия только что допросила одного из родичей бывшего слуги Муцарелли. По его словам, Муцарелли отправился во Францию, и, скорее всего, путь его лежит в Париж.
— Что?! — Пий VI резко поднялся и, застыв на долгое мгновение, обернулся к Эдлеру: — Прошу вас, приготовьте всё. Я самолично еду во Францию.
.....
Парижский финансовый центр.
Штаб-квартира Французского резервного банка.
В роскошно обставленной гостиной для привилегированных клиентов старший распорядитель Лафонт велел лакею поставить перед посетителем — господином средних лет — горячий чай и с улыбкой заговорил:
— С чего это вы вдруг пожелали обменять такую сумму на золото? Ах, прошу, не сочтите за дерзость — это всё забота о безопасности привилегированных счетов.
Всего полчаса назад этот человек, назвавшийся купцом из Реймса, заявил, что желает обратить все свои пятьсот тысяч франков в золото.
Согласно действовавшему во Франции закону о золотом стандарте, банк был обязан удовлетворить требование клиента.
— Я собираюсь вложиться в южноамериканское предприятие, — ледяным тоном ответил тот. — Тамошний народ франков не принимает.
— Быть может, вы соблаговолите воспользоваться нашими услугами по переводу? — Лафонт не терял улыбки. — Мы имеем соглашения о «безвексельном» переводе с рядом испанских банков…
Посетитель нетерпеливо махнул рукой:
— Я покупаю рудники в Сан-Висенте. Прошу вас как можно скорее выдать мне золотую монету.
Сан-Висенте был португальской колонией.
Улыбка Лафонта на миг застыла. Он кивнул:
— Хорошо, почтенный господин Колен.
— Впрочем, как вы знаете, проверка личности и выдача столь крупной суммы требуют пяти дней, не считая воскресений.
— Хорошо. Я буду через шесть дней, — Колен подписал заявление, оставил при себе счетовода и, поднявшись, вышел.
Лафонт проводил его до дверей, и тут к нему подбежал клерк и зашептал на ухо:
— Господин распорядитель, там ещё одна дама желает обменять шестьсот пятьдесят тысяч франков на золото…
Лафонт нахмурился.
Крупные обмены случались и прежде, но чтобы два дня подряд, по три громадных обмена на день — такое было из ряда вон выходящим.
И суммы эти были уже не просто «крупными», а воистину колоссальными: в общей сложности — свыше двух миллионов франков.
Управившись с дамой, он немедля вернулся в кабинет и составил докладную записку о подозрительной активности за последние два дня.
Наутро.
Едва штаб-квартира ФРБ открылась, как в неё вошёл молодой дворянин в роскошном платье и потребовал обменять шестьсот тысяч франков на золото.
Лафонт сразу почуял неладное и, принимая его, объявил, что данная операция подпадает под «правило удалённого подвоза» и может быть исполнена лишь через двадцать два дня.
Так называемое «правило удалённого подвоза» означало, что в короткий срок спрос на золото превысил наличный запас банка и требуется доставка из отдалённых отделений, на что уходило от пятнадцати до двадцати двух дней.
Проводив клиента, Лафонт немедля велел подчинённому объявить, что банк «производит учётную ревизию» и все крупные операции временно приостановлены.
А сам он через чёрный ход штаб-квартиры выскользнул наружу, сел в карету и помчался в Тюильри, где располагался кабинет генерального директора Французского резервного банка.
Едва разнеслась весть о приостановке обмена, как полтора десятка заранее изготовившихся «финансовых знатоков» принялись рыскать повсюду: на фондовой бирже, на товарной бирже и даже в великосветских салонах они сеяли «панические» речи:
— Я же говорил: французские бумажные деньги давно уже напечатаны вдесятеро сверх меры!
— Французский резервный банк ещё до конца года истощил золотой запас, и нынешнее объявление о приостановке — лишь начало…
— Мы вели великую войну, но, увы, военные издержки были колоссальны. Правительству, чтобы покрыть расходы, оставалось лишь печатать бумажки…
— Поверьте мне, я тридцать лет в банковском и кредитном деле. Если не хотите, чтобы ваши франки обратились в сор, скорее несите их в золото.
— Вы забыли афёру Джона Ло? Оглянитесь: до чего схоже с тем, что творится теперь…
К вечеру в некоторых малотиражных газетах уже появились заметки о том, что «Французский резервный банк, по слухам, испытывает серьёзные затруднения».
.....
Версаль.
Жозеф как раз изучал донесение о ходе обложения Феррары, когда в дверь в сопровождении Эмана постучали и вошли Бриенн и генеральный директор Французского резервного банка Жак Лафитт.
(Конец главы)