Му Тяньбо первым пришёл в себя. Он взглянул на Чжао Хая, затем обернулся к Старцу Темницы Сердец, и в его голосе прозвучало недоверие:
— Старейшина, вы ведь не шутите? Вы и впрямь хотите взять Сяо Хая в ученики? Не для того ли, чтобы он вступил в Мир Искусников?
Чжао Хай тоже растерянно смотрел на Старца Темницы Сердец. По правде говоря, он и сам размышлял о том же: действительно ли старик желает заполучить ученика или же ищет способ привлечь его в Мир Искусников. Он не возражал против того, чтобы войти в Мир Искусников, но при одном условии: он сохранит принадлежность к миру Баобао. Иными словами, он хотел принадлежать обоим мирам.
Старец Темницы Сердец покачал головой:
— Я не это имел в виду. Чжао Хай остаётся человеком мира Баобао, но он также мой ученик. Если однажды с Миром Искусников и впрямь случится беда, он сможет прийти на помощь.
Му Тяньбо и Чжао Хай нахмурились, с недоумением глядя на Старца Темницы Сердец. Прошло немало времени, прежде чем Му Тяньбо нерешительно произнёс:
— Старейшина, почему вы всё время утверждаете, что с Миром Искусников непременно случится беда?
Старец Темницы Сердец обернулся, бросил взгляд на практиков Мира Искусников, что как раз преследовали воинов расы Огненных Ткачей, и вновь посмотрел на Чжао Хая:
— Сяо Хай, каким ты видишь Мир Искусников сейчас?
Чжао Хай опешил — он не ожидал такого вопроса. И всё же честно ответил:
— Прекрасным. Сейчас он в самом расцвете, словно узор из живых цветов, словно масло, подлитое в огонь.
Старец Темницы Сердец кивнул:
— Ты прав. Стоит нам на сей раз уничтожить расу Огненных Ткачей, и на всём Поле битвы десяти тысяч миров останется немного миров, способных противостоять Миру Искусников. Остальные три из Пяти высших миров, возможно, и сумеют нам противостоять, но по-настоящему угрожать не смогут. Меня беспокоит другое место.
Услышав это, Чжао Хай и Му Тяньбо невольно вздрогнули, переглянулись и оба уловили во взгляде друг друга искру понимания.
Заметив их выражение, Старец Темницы Сердец, напротив, опешил. Он негромко произнёс:
— Неужели вы знаете, что это за место? Неужели оно и к вам приходило с испытанием?
Му Тяньбо и Чжао Хай вновь переглянулись и наконец одновременно покачали головами, не проронив ни слова. Старец Темницы Сердец понял: то место действительно приходило к миру Баобао и действительно предлагало испытание, но каков его исход — они сказать не могли.
Старца Темницы Сердец охватило волнение. Ему вдруг пришла в голову мысль: если мир Баобао и впрямь держал испытание с Небесной башней, откуда у них остались силы разбираться с расой Огненных Ткачей? Им следовало бы всеми силами готовиться к исполнению условий. К тому же, проиграй они, люди из Небесной башни не позволили бы миру Баобао делать нечто столь для них выгодное. Прожив столько лет, Старец Темницы Сердец прекрасно знал нрав тех, кто стоит за Небесной башней. Мир Баобао не мог бы действовать так, не встретив отпора. А раз они спокойно стоят здесь, это оставляет лишь одну возможность: мир Баобао одолел Небесную башню.
Одолел Небесную башню? Как такое возможно? Эта мысль испугала Старца Темницы Сердец. Но, взглянув на непроницаемые лица Чжао Хая и Му Тяньбо, он уверился в ней ещё сильнее.
Старец Темницы Сердец с облегчением выдохнул и, оставив попытки выведать больше, негромко произнёс:
— Раз вы догадались, что это за место, я скажу вам: да, это оно. Если мы и впрямь уничтожим расу Огненных Ткачей, то место не оставит Мир Искусников в покое. А если со мной что-то случится, Мир Искусников понесёт тяжёлые потери.
Му Тяньбо хотел было что-то сказать, но Старец Темницы Сердец взмахом руки его остановил. Глядя на него, он произнёс:
— Тяньбо, скажи мне честно: что ты думаешь о Хокинсе?
Му Тяньбо опешил. Помедлив, он всё же ответил:
— Господин Хокинс храбр и решителен, обладает необычайной мощью и грозной боевой силой. Он прославленный мастер на Поле битвы десяти тысяч миров.
Старец Темницы Сердец кивнул:
— Ты совершенно прав. Хокинс и впрямь храбр и решителен, и мощь его необычайна. Но он слишком храбр — храбр без рассудительности. Его сила слишком велика, и постепенно он проникся верой, что силой можно решить всё. Но есть вещи, которые силой как раз не решить. Если однажды он столкнётся с Небесной башней — как ты думаешь, что произойдёт?
Му Тяньбо замешкался. Он не мог сразу представить, как поступит Хокинс. Но, зная его нрав, тот, пожалуй, полез бы на рожон.
От этой мысли Му Тяньбо невольно замер. Если проследить характер Хокинса до конца, первое, что приходило на ум: Хокинс может поднять весь Мир Искусников на войну с Небесной башней. А каким будет исход — думать не надо.
Старец Темницы Сердец взглянул на него и негромко произнёс:
— Ты понял, верно? Хокинс может пойти войной на Небесную башню — он на такое способен. Но это как раз худший из возможных исходов. С нынешними силами Мира Искусников тягаться с Небесной башней немыслимо. Это обернётся для нас сущим бедствием.
Му Тяньбо и Чжао Хай умолкли. На такие слова ответа у них не было. Старец Темницы Сердец и не ждал ответа. Он продолжил:
— А среди людей Мира Искусников единственный, кто ещё обладает хоть каким-то дарованием, — как раз Хокинс. Именно это тревожит меня больше всего.
Нет достойного преемника. Эта мысль одновременно промелькнула у Чжао Хая и Му Тяньбо.
Старец Темницы Сердец вздохнул:
— Нет преемника. Вот в чём беда Мира Искусников ныне — нет достойного преемника. Потому я и дал вам те две верительные таблички: при необходимости вы сможете выступить с ними и изменить некоторые ошибочные решения Хокинса. А ещё я беру Чжао Хая в ученики: во-первых, ради его дарования, во-вторых, чтобы дать ему положение. Тогда, даже не вступая в Мир Искусников, он сможет говорить здесь с большей твёрдостью.
Чжао Хай и Му Тяньбо вновь умолкли. Они и впрямь не ожидали, что Старец Темницы Сердец руководствуется такими мыслями. На какое-то время оба не знали, что ответить.
Видя их замешательство, Старец Темницы Сердец вздохнул:
— На сей раз я беру Сяо Хая в ученики от чистого сердца. Я произвёл расчёты: мой земной срок не превышает двух лет. Через два года меня не станет, и не останется никого, кто мог бы обуздать Хокинса. Каким станет Мир Искусников в его руках — вот что меня по-настоящему тревожит.
Му Тяньбо обернулся, взглянул на Чжао Хая и сказал Старцу Темницы Сердец:
— Старейшина, если вы не заставите Сяо Хая вступить в Мир Искусников, я согласен, чтобы он взял вас в наставники.
Чжао Хай не ожидал, что Му Тяньбо согласится так скоро. Но он не рассердился, лишь обернулся к Старцу Темницы Сердец. Тот взглянул на обоих и слегка улыбнулся:
— Не беспокойтесь. Я держу слово и ни за что не заставлю Сяо Хая вступить в Мир Искусников. Когда нынешнее дело завершится, я объявлю об этом всем.
С этими словами его фигура мелькнула и исчезла.
Чжао Хай помрачнел. Он осмотрелся и велел Люиню следить за окружением. Старец Темницы Сердец действительно ушёл. Лишь тогда Чжао Хай обернулся к Му Тяньбо:
— Старейшина, мне и вправду нужно взять Старца Темницы Сердец в наставники?
Му Тяньбо взглянул на него и горько усмехнулся:
— Конечно, нужно. Скажи, чего тебе не хватает? Ты знаешь, сколько людей мечтают стать учениками Старца Темницы Сердец и не могут? А тебе выпал такой случай, и ты не ценишь. Услышь это кто другой — от зависти помер бы.
Чжао Хай скривился:
— А я вот не хочу. Старец Темницы Сердец владеет иным искусством. Даже если я и умею иное искусство, в духовной его части я не слишком силён. Чему он может меня научить?
Чжао Хай не то чтобы не владел духовным иным искусством. Владел. Но он опасался силы Старца Темницы Сердец. Именно из-за этой опаски и не хотел брать его в наставники.
Му Тяньбо взглянул на Чжао Хая и горько усмехнулся:
— Сяо Хай, ты не знаешь Старца Темницы Сердец. Не смотри, что сейчас у него доброе лицо. Если бы мы только что и впрямь отказались отдать тебя ему в ученики, он, чего доброго, тотчас велел бы кому-нибудь разобраться с нами, а то и со всем миром Баобао. Сяо Хай, запомни: почему Старца Темницы Сердец зовут именно так — Темница Сердец? Не из-за слов «сердце может войти в рай», а из-за слов «сердце может войти в ад». За всю его жизнь тех, кого он возвёл в рай, слишком мало; тех же, кого он низверг в ад, — великое множество. И ещё одно ты должен хорошенько запомнить: те, чью силу он поднял своей психической мощью, все ему беззаветно преданы, все от него зависят. Так что не думай, будто, поднимая твою силу психической энергией, он и впрямь печётся о твоём благе. Возможно, это особая разновидность атаки.
Лицо Чжао Хая изменилось:
— Старейшина, если вы всё это знаете, зачем позволять мне брать его в наставники? Разве это не слишком опасно?
Му Тяньбо вздохнул:
— Я сейчас тяну время — сколько удастся, столько и тяну. И ты должен учесть: кое-что из сказанного им может быть правдой, особенно насчёт его земного срока. Его век, возможно, и впрямь подходит к концу. Не зря же его называют самым долгоживущим мастером периода долголетия на Поле битвы десяти тысяч миров. Живёт он и впрямь немало. Даже если он вкушал небесные сокровища, продлевая жизнь, он, пожалуй, уже на пороге того, когда масло иссякло и светильник гаснет. Если мы сумеем протянуть до конца его срока, всё разрешится само собой. И его оценка Хокинса, кстати, была довольно точной. Хокинс и впрямь производит такое впечатление. А уж таков ли Хокинс на самом деле — я, право, не уверен. В общем, в этом деле тебе надо быть особенно осторожным.
Чжао Хай взглянул на Му Тяньбо, помедлил и всё же заговорил:
— Старейшина, вообще-то он только что уже раз атаковал нас психической силой. Вы тогда невольно попали под удар, а моя психическая сила под защитой силы веры, потому меня не задело. И ещё: в том месте, где я нашёл «Искусство десяти тысяч превращений звёзд», я одновременно получил одну магическую формацию. Она действует в море сознания и защищает его. Когда он атаковал моё море сознания, формация внутри нанесла ответный удар, и его затрясло так, что кровь хлынула из всех семи отверстий. Лишь после этого он произнёс те слова и одновременно снял психическую атаку с вас.
Услышав это, Му Тяньбо изменился в лице. Он обернулся к Чжао Хаю:
— Сяо Хай, ты говоришь правду?
Чжао Хай кивнул:
— Чистейшую. Я не посмел бы обманывать старейшину.
Му Тяньбо нахмурился:
— Достойный ученик своего наставника — старый монстр той же эпохи, и сила его и впрямь чудовищна. Даже я незаметно угодил в его расчёт. Но если ты и впрямь нанёс ему ответный удар и заставил кровь хлынуть из всех семи отверстий, тогда всё, что он сегодня сказал, процентов на восемьдесят — правда.
Чжао Хай с недоумением взглянул на Му Тяньбо. Тот негромко пояснил:
— Ему недолго осталось, и к тому же он не может пробить чужое море сознания. То есть, если ты будешь осторожен, навредить тебе ему будет трудно. Раз он не в силах тебе навредить, значит, он и впрямь искренне хочет взять тебя в ученики и оставить Миру Искусников запасной путь. По правде говоря, Старец Темницы Сердец хоть и заслуживает прозвания жестокого и безжалостного, но Миру Искусников он предан всем сердцем.
Чжао Хай задумался, потом кивнул:
— Пусть так. Если я буду настороже, ничего не случится. Хочу посмотреть, чего он на самом деле добивается.
Тем временем снаружи бой уже подходил к концу. Объединённые силы мира Баобао и Мира Искусников полностью разгромили войско расы Огненных Ткачей. Результат этого сражения был весьма отраден: мир Баобао потерял меньше тысячи человек, Мир Искусников понёс более значительные потери — свыше десяти тысяч, почти двадцать.
Разумеется, и трофеи их были не менее блистательны: всего уничтожено более восьмидесяти тысяч воинов расы Огненных Ткачей, остальные бежали. Можно сказать, не беги они так быстро, результаты Чжао Хая и остальных были бы ещё внушительнее.
Впрочем, после двух поражений от мира Баобао раса Огненных Ткачей тоже поумнела. Едва увидев, что строй их сломлен, а малые миры разбегаются, они тотчас повернули и бросились наутёк. По правде говоря, когда раса Огненных Ткачей со всеми своими демоническими зверями обращается в бегство, догнать их и впрямь трудно. Именно поэтому их потери оказались столь малы.
Можно сказать, что хоть расу Огненных Ткачей на сей раз и отбросили, до того чтобы сломить их и запугать, ещё очень далеко. Ведь их накопления за столько лет не решаются одной-единственной битвой.
Люди мира Баобао один за другим, сияя лицами, возвращались на большие магические инструменты и отдыхали там. А люди Мира Искусников теперь смотрели на них совсем иначе.
Когда мир Баобао только прибыл в Мир Искусников, многие здесь всё ещё смотрели на них свысока. Людей, разделявших взгляды Хокинса, было немало. Хотя слово Старца Темницы Сердец в Мире Искусников по-прежнему весило больше всех, и многие дела решались по его слову, текущими делами занимался именно Хокинс. А его нрав успел повлиять на некоторых в Мире Искусников, потому те, само собой, тоже не ставили мир Баобао ни во что.
Но сегодняшний бой показал им, на что мир Баобао способен. Точнее, на что способны его большие магические инструменты.
И вот, когда все люди мира Баобао вернулись на большие магические инструменты, Хокинс — впервые за всё время — неожиданно явился на «Владыку Преисподней», чтобы засвидетельствовать почтение Му Тяньбо. Едва поднявшись на борт, он тотчас сложил руки в поклоне и с громким смехом произнёс:
— Старейшина Му, Хокинс приветствует вас. За любую прежнюю неучтивость прошу старейшину Му быть снисходительным.
То, что Хокинс так заговорил, слегка озадачило Му Тяньбо. Он не ожидал от Хокинса такой прямоты. По правде говоря, он даже начал немного проникаться к нему симпатией.
(Конец главы)