Сверкнул белый свет, и на телепортационной формации появились три фигуры.
Чжао Хай поднял взгляд и осмотрелся. Под ногами была площадь на вершине горы. Гора вздымалась невероятно высоко, а вдали клубились облака и туман. Но его взгляд задержался на горном пейзаже лишь на мгновение — тотчас его приковала к себе гигантская башня позади площади.
Башня была огромна.
Основание занимало почти целую му, восьмиугольное, каждый угол с загнутыми карнизами, под которыми висели бронзовые колокольчики. Стоило повеять ветерку, как звон разносился чисто и далеко, и от него на душе становилось удивительно спокойно.
Прямо напротив площади находились врата башни. Над ними висела огромная бронзовая табличка с тремя большими иероглифами: «Небесная башня».
Почерк был могучий, сила пронизывала бронзу насквозь. Всего три знака, но от них исходило огромное давление, словно писавший вложил в эти три штриха всю свою мощь.
Едва трое появились на формации, как их психическая сила уже скользнула по окрестностям. Но затем всё их внимание поглотила башня.
Потому что их психическая сила не могла определить, насколько она высока.
Даже пространство Чжао Хая не могло достичь её вершины.
Высота этой Небесной башни была поистине поразительной.
Ещё страннее было то, что они могли ощущать башню психической силой, но не могли воспринять то, что внутри. Всё внутри было словно затянуто густым туманом: кроме самого «существования», ничего не разглядеть.
Первый ярус Небесной башни был высотой в целую сотню метров. Врата — более девяноста метров в высоту и более пятидесяти в ширину, разделённые на две створки.
На глазах у троих эти врата медленно отворились.
Такие огромные врата открывались без малейшего звука, беззвучно и бесшумно, словно сама ночь разошлась щелью.
Из башни медленно вышел человек.
Он был очень высок — около двух с половиной метров, телосложением подобный железной башне. Но его белые волосы выдавали возраст — он был уже немолод.
Это был старик.
Белоснежные волосы, белоснежная борода, но спина прямая, глаза яркие, аура свирепая, как у льва или тигра.
Едва Чжао Хай и Му Юй увидели его, как вздрогнули.
Это был мастер стадии долголетия.
Старик взглянул на троих и медленно пошёл к ним. Тан Тяньэнь тотчас шагнул навстречу и слегка поклонился:
— Тан Тяньэнь из мира Баобао приветствует досточтимого.
Старик остановился и, сложив руки, поклонился Тан Тяньэню:
— Ло Ин, страж Небесной башни, приветствует старейшину Тан Тяньэня. О том, что старейшина Тан придёт, мы уже знали. В своё время у стражей Небесной башни был уговор с миром Баобао: если люди расы исполинских духов сдадутся миру Баобао, тот может снова прислать людей к Небесной башне для спора. Я рад, что вы сегодня пришли.
Тан Тяньэнь спокойно произнёс:
— Тогда прошу досточтимого стража изложить условия этого спора.
Ло Ин взглянул на Тан Тяньэня и слегка улыбнулся.
Он знал, что ни один мир не желает принимать уговор Небесной башни. Но и отказаться не может. Потому то, что Тан Тяньэнь не выказывает ему любезности, было в его ожиданиях.
По его мнению, это было лишь способом слабых сохранить остатки достоинства. Честно говоря, он ничуть не придавал этому значения.
Ло Ин сказал низким голосом:
— Условия те же, что и прежде. Мир Баобао выставляет двоих для прохождения башни. Если они смогут дойти до пятого яруса, наша Небесная башня поддержит любые действия мира Баобао на Поле битвы десяти тысяч миров и более не станет вмешиваться. В течение последующих пятисот лет мы также не станем заключать с миром Баобао новый спор. Если же мир Баобао не пройдёт и первого яруса, то, вернувшись, он должен напасть на расу Огненных Ткачей. Старейшина Тан Тяньэнь, считаете ли вы это справедливым?
Разве это могло быть справедливым?
Едва Тан Тяньэнь услышал «вернувшись, напасть на расу Огненных Ткачей», как понял, что замышляет Небесная башня.
С нынешней силой мира Баобао напасть на расу Огненных Ткачей — ничего хорошего из этого не выйдет. А то и принесёт огромные потери. Так всё то прекрасное положение, которое мир Баобао с трудом создал, может быть погублено.
Но и не согласиться было нельзя.
Лицо Тан Тяньэня потемнело:
— Хорошо, этот спор мы принимаем.
Ло Ин взглянул на Тан Тяньэня и слегка улыбнулся:
— В таком случае, прошу троих войти в башню.
С этими словами он отступил в сторону и левой рукой сделал приглашающий жест.
Тан Тяньэнь холодно хмыкнул и первым направился к Небесной башне.
Ло Ин с любопытством разглядывал Му Юя и Чжао Хая.
О Му Юе и говорить было нечего — тот тоже стоял с потемневшим лицом и с негодованием смотрел на Ло Ин. Это тоже было в ожиданиях Ло Ин.
На самом деле условие спора оглашалось перед входом в башню именно для того, чтобы смутить душевное состояние идущих. Стоит душевному состоянию поколебаться — и идущий непременно проиграет.
Но когда Ло Ин взглянул на Чжао Хая, он остолбенел.
Потому что Чжао Хай с улыбкой смотрел на него.
Почему-то, когда Ло Ин встретился взглядом с глазами Чжао Хая, в душе его вдруг поднялась тревога, тело напряглось, и все волоски на коже встали дыбом.
Видя выражение лица Ло Ин, Чжао Хай слегка улыбнулся, поклонился ему и с улыбкой сказал:
— Досточтимый страж, позвольте узнать, насколько высока эта Небесная башня? Это поистине самое высокое строение, которое я когда-либо видел. Я исполнен глубочайшего восхищения.
Едва Чжао Хай заговорил, как Тан Тяньэнь и Му Юй опешили. Они с недоумением обернулись к Чжао Хаю и увидели, что тот с улыбкой приветствует Ло Ин.
В душе обоих что-то дрогнуло, и они невольно с облегчением выдохнули.
Честно говоря, с тех пор как они прибыли к Небесной башне, их постоянно подавляла её мощная аура. Каждое решение словно принималось под диктовку Небесной башни.
И всё это от одного вопроса Чжао Хая исчезло без следа.
Ло Ин взглянул на Чжао Хая, и в его глазах впервые появился серьёзный блеск.
Он, конечно, понимал, какое действие окажет эта фраза Чжао Хая. Уже по расслабившимся лицам Тан Тяньэня и Му Юя было видно, чего добивается Чжао Хай.
В его глазах сверкнуло холодное сияние.
Таких, как Чжао Хай, они всегда уничтожали первыми.
Впрочем, убийственный настрой Ло Ин промелькнул и исчез.
Он взглянул на Чжао Хая и слегка улыбнулся:
— Доложу досточтимому: высота Небесной башни — секрет. Если досточтимый и впрямь станет допытываться, это будет сочтено выведыванием тайн Небесной башни, и вы будете объявлены врагом Небесной башни. Не желает ли досточтимый всё ещё узнать?
Чжао Хай опешил, затем поспешно замахал руками:
— Что вы, что вы. Отношения между нашим миром Баобао и стражами Небесной башни всегда были прекрасными. Смотрите: вы велели нам воевать с расой исполинских духов — и мы воевали; вы велели изгнать расу исполинских духов с Поля битвы десяти тысяч миров — и мы изгнали; вы велели прийти к Небесной башне после того, как кто-то из расы исполинских духов сдастся, — и мы пришли. Наши отношения столь близки, как могу я стать врагом Небесной башни? Ни в коем случае.
Услышав это, Тан Тяньэнь и Му Юй невольно улыбнулись.
Не боясь, что Ло Ин обидится, они, пожалуй, давно бы расхохотались. Даже сейчас они едва сдерживались, и лица у них покраснели.
Тан Тяньэнь теперь, пожалуй, проникся уважением к Чжао Хаю.
Такому искусству врать с открытыми глазами ему не научиться.
То, что делалось по принуждению, Чжао Хай выставил как сделанное из-за прекрасных отношений со стражами Небесной башни, да ещё и поставил Ло Ин в тупик.
Глядя на лицо Ло Ин, им хотелось смеяться.
Чжао Хай взглянул на потемневшее лицо Ло Ин, слегка улыбнулся, повернул руку и достал кувшин вина, протянув его Ло Ину:
— Старший, это особый продукт нашего мира Баобао, отборное духовное вино. Прошу старшего принять его во имя дружбы между Небесной башней и нашим миром Баобао.
Ло Ин взглянул на Чжао Хая, и на его лице медленно появилась улыбка.
Лишь спустя какое-то время он расхохотался, схватил протянутый кувшин и огромной, как веер, ладонью хлопнул Чжао Хая по плечу:
— Ха-ха-ха, хорошо, хорош молодой человек! Давно не встречал такого забавного юношу. Твоё вино я принимаю.
Чжао Хай слегка улыбнулся:
— В таком случае, прошу, старший.
Ло Ин повернул руку, убрал кувшин и сделал приглашающий жест:
— Прошу.
С этими словами он повёл троих в Небесную башню.
А Тан Тяньэнь с изумлением смотрел на Чжао Хая.
Чжао Хай был прямо перед ним: одним движением он разрушил их неловкое положение и заставил Ло Ин расхохотаться. Такого умения у него не было.
Впрочем, сейчас Тан Тяньэню было не до разговоров. Он повёл Чжао Хая и Му Юя вслед за Ло Ин в Небесную башню.
Едва войдя в Небесную башню, Чжао Хай и остальные опешили.
Потому что внутреннее пространство башни оказалось куда больше, чем они думали.
Здесь было устроено внутреннее пространство.
Чжао Хай огляделся: внутреннее пространство этого яруса было, пожалуй, около десяти му, а высота — около тысячи метров. Но пол был весь вымощен каменными плитами, и выглядело это довольно пустынно.
В этом огромном пространстве стоял человек.
У него была бритая голова, буддийская ряса, на шее — огромные чётки, каждая бусина размером с кулак. Кожа его отливала лёгким золотом, и при свете она словно отражала золотое сияние.
Ростом он был не очень высок — около метра восьмидесяти, по сравнению с Ло Ин куда ниже. И не слишком силён на вид, даже казался худощавым.
Но в нём не было видно ни капли жира.
Жилы как сталь, мышцы как железо, кожа как литая медь.
Стоя там, он и впрямь походил на отлитого из золота человека.
Глаза его были закрыты, одна рука опущена вдоль тела, другая сложена ладонью у груди. Дыхания не было слышно. Не будь в нём жизненной силы, его можно было бы принять за статую.
Ло Ин взглянул на него и обернулся к Тан Тяньэню и остальным:
— Это страж первого яруса Небесной башни, сила — стадия разделения духа. Можете начинать. Кстати, вы двое можете действовать вместе.
С этими словами Ло Ин отошёл в сторону. Тан Тяньэнь тоже отошёл.
Чжао Хай взглянул на златокожего монаха и обернулся к Му Юю:
— Брат Му, думаю, нам не стоит нападать вдвоём. Иначе люди скажут, что мы задираем слабого. Как считаешь? Кто начнёт первым?
Му Юй разглядывал монаха.
Он был уверен: этот монах — телесный культиватор, причём невероятно сильный.
Му Юй знал, что в настоящем бою он точно не ровня Чжао Хаю. Потому сказал низким голосом:
— Я начну. Если не выдержу, тогда ты.
Му Юй хотел начать первым, чтобы прощупать монаха.
Если победит — тем лучше; если нет — хотя бы разведает его силы для Чжао Хая.
Чжао Хай понял его намерение. Он не стал спорить, лишь кивнул и слегка отступил.
(Конец главы)